Category: юмор

Category was added automatically. Read all entries about "юмор".

Дней минувших анекдоты.

Не помню, писал ли я тут эту историю, однако, перечитывая вновь мемуары сэра Ричарда Холдейна, вновь на неё наткнулся и не откажу себе в удовольствии.
Когда Холдейна (человека сугубо гуманитарного и штатского) назначили министром обороны Великобритании, он, разумеется, пришёл на новое место работы: в министерство обороны; подписал все нужные бумаги; осмотрелся и - день был жаркий - спросил у дежурного гвардейца стакан воды.

- Разумеется, сэр - ответил бравый дежурный. - Вам какой водички: шотландской или ирландской?

А вот из другой книги (Симкинс, «Kitchener's army The Raising of the New Armies 1914 - 1916): когда военным министром назначили Китченера, тому понадобилось дать секретарю образец подписи, чтобы министерские исполнили факсимиле.

Секретарь принёс карандаш: карандаш не писал.

- Что-ж такое - выразился Китченер - ни приличной армии у нас нет, ни карандаша приличного не сыскать!

Возможно, поискав ещё, там и сям, можно составить сборник афоризмов: «Как меня назначили министром. Из британской жизни». Впрочем, Линн и Джей успели, кажется, дотла дотлить эту тему.

О фонетике.

Не пойму в серости своей - Bandar-log никак не "бендерлог" в произношении. Там [ Λ ], а-короткое. Это шутка юмора такая?

(no subject)

События в Ливии всё больше смахивают на знаменитый анекдот о бое за избушку лесника.

Скоро в новостных лентах появится:

"Breaking news - пришёл Роммель и всех нахер разогнал". (Или Монтгомери).

Ставлю на полку

Якоб фон Штелин. ПОДЛИННЫЕ АНЕКДОТЫ ПЕТРА ВЕЛИКАГО СЛЫШАННЫЕ ОТ ЗНАТНЫХ ОСОБ В МОСКВЕ И САНКТПЕТЕРБУРГЕ 

Выборка анекдотов Штелина взята из книги: “Исторический анекдот в русской литературе XVIII века. Анекдоты о Петре Великом.”, Е.К.Никанорова, Сибирский хронограф, Новосибирск 2001. Анекдоты приводятся по второму изданию: Штелин Я. Подлинные анекдоты Петра Великаго слышанные из уст знатных особ в Москве и Санктпетербурге, изданные в свет Яковом фон Штелиным, а на российской язык переведенные Карлом Рембовским. Изд. 2-е. М., 1787.

Тексты приведены по орфографии XVIII в., с сохранением особенностей написания имен собственных. Исключение составляет употребление строчных и прописных букв, приведенное в соответствие с правилами современной орфографии. Пунктуация также приближена к современной.


________________________
Его сиятельство, достойный государственный министр великия императрицы Екатерины II, граф Никита Иванович Панин услышал о сем моем собрании анекдотов и возымел желание оные видеть. Его сиятельство просил меня недель за 6 до скоропостижной своей кончины поверить их ему на несколько дней на прочтение.

Поелику я знал, что его сиятельство преимущественнее любил немецкое, нежели французское чтение, и ежедневно пред своим успокоением упражнялся в том часа по два, а иногда и до самой глухой полуночи, и для сего имел избраннейшую библиотеку лучших немецких писателей, которая каждой год новейшими немецкими изданиями приумножалась, то и вручил я его сиятельству немецкой свой подлинник. Я видел оное так же в последствие иногда вечером в графском кабинете со вложенною закладкою, сколь далеко его сиятельство в чтении оных успел. При случае говаривал он мне иногда при вечернем моем его посещении, что он столько находит удовольствия в сих анекдотах, что почти довольно их начитаться не может, и некоторые из них уже во вторый и в третий раз прочел. Спустя уже четыре недели, то есть едва дней за десять до внезапной его кончины, вручил мне его сиятельство сию книгу с величайшим благодарением и с сими словами: «Я могу вас уверить, что никакой книги не помню, которую бы я с большим удовольствием читал, как сию; а паче нашед в ней разные анекдоты, о которых привожу себе на память, что в молодости слышал я их содержание от покойнаго моего отца, яко очевидца». Равным образом и почти теми же словами открывался граф в то время, когда при чтении сих анекдотов наслаждался приятнейшею забавою, господину канцелярскому советнику Лизакевичу, как оный меня уверял, и многим другим особам, с коими он обращался.

Несколько лет еще прежде испросил себе на прочтение прославившийся Российскою своею историею камергер, тайный советник и сенатор князь Михайло Михайлович Щербатов французский перевод сих анекдотов и возвратил мне их через две недели, со изъявлением желания своего и советов напечатать оные. В одном писанном им ко мне из Москвы письме от июня 1780 года упоминает об них его сиятельство следующими словами: «Сколько я помню о сем сочинении, то находится в нем много важных анекдотов, свидетельствующих истинное свойство сего великаго мужа, расположеннаго ко благу подданных своих; что все сии анекдоты подтверждены достоверностию очевидных свидетелей, от коих вы их слышали: и сего, кажется мне, довольно к споспешествованию напечатания сей книги, за которую любопытные историки будут вам обязаны, и из коих самые государи могут почерпать правила для своих поведений».



Разработка и дизайн сайтов - разработка сайта.

Poudre epilatoire.

У Эренбурга — целый ряд анекдотов в отношении его к приличиям и костюму. Он это сам знает и не может исправить. Когда он писал изысканные пьесы в стихах из жизни маркиз (стиль XVIII века), его пригласили к богатым русским эмигрантам, где он, в обстановке своей пьесы (будуар хозяйки), должен был прочесть свою пьесу. Назначено было чтение в воскресенье. В последнюю минуту он вспомнил, что не успел побриться. В воскресенье в Париже все парикмахерские закрыты. Илья в последний момент вспомнил, что у Веры Равич, как у танцовщицы, есть poudre epilatoire для сведения волос — под мышками и на ногах. Он заглянул к ней в мастерскую, напудрился. Затем смочил щеки водой и стал ждать эффекта. Эффект обнаружился, не замедлив: у него страшно защипала кожа, и без того раздраженная частым и небрежным бритьем. Он стал наскоро снимать порошок и в это время (дело было в темноте) облил куртку. Электричество в его мастерской было выключено за невзнос платы.
Посмотревши на себя в кусок зеркальца при светильнике, он обнаружил на лице воспаленные пятна. И резкий, ничем не скрываемый запах сероводорода. Время было позднее — ему грозило опоздание: он смело пошел. В маленьком и тесном будуаре было много народу и жарко. По мере того как он читал, запах всё усиливался и становился все нестерпимее. Заметив несколько судорожных заглядываний хозяйки и гостей под столы и диваны в поисках собаки, Илья внезапно оборвал чтение, выбежал через ряд комнат в переднюю и там, взяв за руку своего друга, последовавшего за ним, сказал ему шепотом: «Пойди к ним и расскажи все, как было с poudre epilatoire». И только после того, как из будуара донесся громкий и общий взрыв хохота, он вернулся в будуар и спросил хозяйку: «Что, очень явственно был слышен запах?» Хозяйка потупилась и ответила: «Очень...» У Ильи к органическим особенностям туалета относилась еще его постоянная история со штанами. Штаны у него, как он сам выражался, «держались на честном слове». Когда мы в первый раз были у Ц<етли>ных, они жили в шикарном immeuble на Avenue Henri-Martin. В то время, как мы спускались с V этажа по роскошной лестнице, штаны не соблюли «честного слова» и разъединились, он дошел до консьержа, только прикрываясь длинной парижской пелериной. Другая трагическая история произошла в том же роскошном вестибюле, перегороженном прекрасной зеркальной, прозрачной и чистой, как воздух, перегородкой, с Андреем Соболем, который, второпях и испугавшись, прорвался сквозь эту стеклянную перегородку. Она с шумом и грохотом рухнула. Соболь успел удрать, взял автомобиль — их много на Henri-Martin — и уехал. Кровавый след — он был ранен — показал его следы. Эти герой-комические анекдоты пестрили нашу парижскую жизнь в 1916 году в самые трагические моменты Европейской войны между двумя Марнами.

М.Волошин. Воспоминания.



изготовление мебели на заказ