Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

Благое сужение сценического пространства.

Два раза за последний месяц я видел, как пространство сцены замыкается в малый кусочек плоскости и малый объём. И как на этом кусочке плоскости и в малом объёме сосредотачивалось действие. И это было хорошо.

Светлановский зал Дома музыки - это обширное пространство, светлое, отделанное светлым деревом. Со всех сторон круто ниспадают зрительские ряды. Внизу - сцена; но в этот раз точка средоточения зрительских взглядов стала поднята над сценой. На высоте висел белый экран. Зал стал кинотеатром. Погасили свет; на экране пошла немая чёрно-белая лента; а снизу играл невидимый оркестр, словно - и не словно, а в точности - как тапёры. Оркестра всё время представления не видно. Видны лишь огоньки у пюпитров. Да и на них никто не смотрит. Вообразите: Спиваков - и его не видно. С ним Национальный филармонический оркестр России. И оркестра не видно. Собственно, на музыкантов никто и не смотрит. Все смотрят старую чёрно-белую немую ленту, на малый лоскут экрана в огромном зале.

Потому что на экране идут «Огни большого города». А оркестр даёт звуковое сопровождение - музыку, написанную Чаплиным к этому фильму.

DSC_0249

Через четверть часа - а то и скорее - ты вдруг понимаешь, что попал на премьеру фильма Чарльза Спенсера Чаплина. Потому что уже через это краткое время так начинает вести себя тёмный зал. Никто - или почти никто - фильма этого целиком не видел; или забыли; и темнота обволакивает тебя плотной звуковой пеленой зрительского сопереживания. Зал взахлёб смеётся над эпизодом боксёрского поединка. Зал злобно похрипывает, когда миллионер переходит от алкогольного вочеловечивания к трезвой скаредной чёрствости. Зал - верите ли, сам слушал и слышал - придыхает, даже всхлипывает, когда потерзанный тюрьмой Чаплин смотрит через витрину магазина на свою прекрасную цветочницу. Это премьера. Причём, триумфальная.

И когда зажигают свет, зал несколько раз вызывает исполнителей - с оглядкой, понятно, вниз: на маэстро и его музыкантов. Но головы всех неуклонно поднимаются к белому кусочку плоскости.

Мне трудно даже и подумать за Спивакова и музыкантов: что это? Акт великого самоуничижения, скромности перед великим собратом по делу искусства? Или один мастер попросту, по-дружески, зашёл поиграть для другого? Так или иначе, но это оставляет доброе чувство. «Рискованный проект» - сказала мне одна девушка, профессионал театрального дела. Что-ж, показ голых жоп со сцены перешёл теперь из статуса риска в статус обыденности. И если добро стало риском - это прекрасно. Люди любят рисковать, а значит, есть надежда.

А зрителям - и мне с ними - необыкновенно повезло. Нам выпал в жизни такой случай, что мы взахлёб аплодировали Чарльзу Спенсеру Чаплину.

Концерт этот - или киносеанс, как вам угодно - называется «Час с Чаплиным», и я рекомендовал бы, при случае, сходить на него.

***

А в Театре Наций над сценой висит эдакий смешной куб, с тремя срезанными гранями. В нём также сосредотачивается всё действие. Куб этот способен вращаться вокруг тёх осей; в нём открываются всякие дверки и люки; на его гранях появляются видеоизображения, всякие цветные эффекты, и в кубе этом даёт моноспектакль актёр Евгений Миронов.

DSC_0278

Он даёт «Гамлета»; он - как то выяснилось - отличный актёр; и здесь возможно сравнение.

В «Сатириконе» шёл моноспектакль другого первоклассного актёра - Константина Райкина «Вечер с Достоевским». Я видел его; впечатление скромное, едва ли ни тягостное, хотя Райкин и безупречен - но причина такого впечатления? В сравнении с тем, что сделали в «Нациях» кое-что становится понятным. Райкина попросту задавливает пространство сцены и скудость изобразительных орудий. Здесь же с этими трудностями расправились просто, сложно, с присыпкой. Просто - потому, что пространство сцены сконцентрировано в кубе. Словно Рождество - в коробочке-вертепе; словно булгаковский роман в цветной коробочке. Сложно - потому что кубик этот ох как сложно устроен. С присыпкой - потому что, собрав пространство сцены в кубик, постановщики предельно расширили возможности актёра. К его услугам всякие люки, двери и такие повороты куба, когда дверь, например, идёт вверх, становясь разверстым горлом ямы могилы Офелии. А Гамлет на дне этой могилы. И к его услугам видеоизображения его же, Миронова, на гранях куба, когда он одновременно играет Гамлета, Розенкранца и Гильденстерна; или фехтует с собой-Лаэртом, или - когда тонет Офелия - но что тут, словами каплуна не откормить, нужно идти и смотреть.

Когда этот всемогущий куб не выпендривается своими возможностями, и не давит ими актёра - выходит изумительно. В начале спектакля куб порывался взять верх, и я уже стал думать, что смотрю некоторую компьютерную игру, поставленную на театре, - но скоро куб утихомирился, стал лапушкой, стал помогать Миронову и дело у них ох как заладилось.

Итак, посмотрите, презрев (1) дороговизну билетов; (2) жуткие кресла - это, скорее, орудие пытки, но истинный театрал всё превозможет.

Сказанная постановка Гамлета лишь укрепила меня в стойком страфордианстве. Но об этом как-нибудь потом.

МТЮЗ, "Леди Макбет".

У актрисы Елизаветы Боярской очень длинные ноги. И длинные волосы. Если перевернуть Елизавету Боярскую вверх тормашками, и держать на весу, она будет мести нечистую сцену длинными волосами и сучить в воздухе очень длинными ногами (и это, должно быть, непросто, когда ноги обуты в высокие военного фасона сапоги), умея при том проборматывать, трудно и неотчётливо, куски произведения Н.С.Лескова «Леди Макбет Мценского уезда».

Вообще, проборматывает и тогда, когда стоит на ногах. И лежит. И висит на партнёре - человеке в красной рубашке с лицом сильно пьющего человека нелёгкого умственного труда. Он русский богатырь Сергей.

И кругом много второстепенных персонажей. Они, и все, понимаете ли, постоят-постоят, потом вдруг - порск! - сполошно сорвутся словно напуганные перепёлки; помечутся, помечутся и снова встанут в натужные позы. Распустив, так сказать, крылушки, как перепёлочки в потуге снести яичко чистого искусства. А тужась, выплёвывают из клювиков во зрителей очереди словесных сгусточков - так школьники быстро-быстро плюются из трубочек прожёванными в катышки кусочками страниц произведения Н.С.Лескова «Леди Макбет Мценского уезда».

И катышки эти летят в зрителей, но когда вдруг в каком-то таком сгустке бормотания распознаются слова Н.С.Лескова, зал с облегчением реагирует, поняв, что он там, где то, о чём на афише написано, а не там, где то, что собственными глазами видит.

А он во МТЮЗе и смотрит спектакль «Леди Макбет нашего уезда» реж. Гинкас. И видит на сцене куропаточье порсканье, натужные и непластические позы, пыль и гам и проборматывание.

Ещё там есть грабли с длинной ручкой. Ими так действуют, что выходит иносказательно: грабли как фаллос приказчика Серёжки, а фаллос приказчика как меч Немезиды. Думаю, всё же меч Немезиды, а не её плеть. Да-с.

Однако вот что. Начало спектакля в 19:00, окончание в 21:20, и примерно в 20:15 - то есть после убийства Зиновия Борисовича - порсканье куропаточье вдруг прекращается. И актёры начинают играть пьесу. Отчасти (пусть всё же и дурно) донося текст; выражая пластикой нечто, а не выкаблучиваясь; спектакль наполняется словами Лескова и получает ход вокруг лесковского сюжета, а не вокруг телесного конструктива Е.Боярской (актрисы). Становится даже и занимательно, хотя прежде хотелось бежать (и бежал бы, будь антракт. Но нету антракта). Вполне можно вообразить - и даже увериться в том - что первую половину ставил один человек, а вторую - другой. Вот какие удивительные спектакли идут теперь на московских театрах.

О "Бесах", вскользь.

Постановки "Бесов", будь то кино или театр станут терпеть непременные неудачи, если и впредь сопутствующее мнение о романе - как о произведении чрезвычайно глубоком и мрачном, вернее сказать "глубокомрачном" или "мрачноглубоком" - когда и если эта наносная мысль, впечатление, аура останется в силе.

А это ведь памфлет. Ядовитый, злобный, хлёсткий и чрезвычайно смешной. "Бесы" родились как памфлет, и родовую черту эту ФМ не пересилил.

А ещё они, "Бесы", вещь бесконечно трогательная - если вести речь о Степане Трофимовиче.

А подойдите к "Бесам" со всякими предвзятыми идеями - ничего путного не увидите.

О некотором сценическом epic fail.

"Эпический обс..." - см. Луркоморье.
"Эпический театр" - см "драматургия Бертольда Брехта".

Есть, говорят, города, где идут уличные родео – ковбои делают всякие штуки на быках между публики. Но вообразите, как те же ковбои – умелые, гарные хлопцы на отменных, породистых быках - вместо лихого удальства стали бы показывать выездку, причём одним аллюром, размеренно, под метроном? Сложно вообразить – вот и я бы не вообразил, пока не посмотрел «Господин Пунтила и его слуга Матти», театр Маяковского.

Очень хороший, ровный актёрский состав. Отточенная мизансцена. Отменные декорации. Благодарный зритель (судя по всему, такой зритель стал московским обыкновением) – зал, судя по всему, узнавал пьесу впервые, испытывая, сами понимаете, восторг первого обладания. И ни капли Бертольда Брехта.

Ни крохи Брехта. Никакого балагана. Никакого куражу. Рваный темп - о чём вы? Спектакль идёт размеренно, под метроном, тик-так, тик-так. Зонги? Остался один, в виртуозном исполнении акапелла – за что? Пошто? Это зонг для аккордеона, он разухабистый, он уличный! Где хор? У Брехта есть хор, я это в точности знаю. Послушайте, Брехт – это драйв. Это рваный аллюр. Это неожиданность. Актёрам в его комедиях дозволительно играть веселье не вполне умело, но они обязаны веселиться вместе с залом – над зрителями, над собой, над ролью. Выкинули политику – извольте; однако разворачивать белую тряпку с именем «Пунтила» (гы-гы-гы, и все догадались, надо же!), в контуре презерватива… мда-с. А вот, думаю, что сделал бы Брехт – он ежевечернее вытаскивал бы на сцену приглашённых на четверть часа завсегдатаев «Жан-Жака», благо в трёх шагах. И те бы минут пять фрондировали бы на сцене, дожёвывая. А потом шли бы кончать закуску в «Жан-Жаке». Потому что Бертольд Брехт рушил стену между сценой и зрителем отнюдь не дулей в кармане, а набором мощных  приёмов.

«Ликвидация четвёртой стены», общение с залом, разрушение подлинности? Отброшено, ни следа. Бог с ним; положим, такие механизмы нужны Брехту для пропагации некоторых смыслов, идей, а в этой пьесе (так говорит сам Брехт): «Решающим является показ классового антагонизма между Пунтилой и Матти». Не модно, отбросили. Показали идейно выдержанную белую тряпку с контуром презерватива и именем «Пунтила» в этом контуре. Оставили комедийную основу – отменную основу! - но основа там балаган, площадной сюжет, написанный мастерским текстом, нашедшим мастерский русский перевод. Народная комедия, раёк, ярмарка. А балагана-то и нет. Есть очень хороший, ровный актёрский состав; отточенная мизансцена; отменные декорации; девственный зритель. Сценическое действо по метроному - тик-так, тик-так. Актёры из бутылочек буль-буль, буль-буль. Девственный зритель хлоп-хлоп, хлоп-хлоп. Мало. Скудно. Нищета. Скопчество.

"Лондон Шоу", Сатирикон.

«Лондон Шоу» в «Сатириконе», премьера 30 мая.

Игралась пьеса «Пигмалион» Б.Шоу.

Шоу очень хорош и невыразимо несдержан в диалоговых и монологовых длиннотах. Это неотъемлемое свойство его пьес.  Райкин блистательно обошёл эту неприятность – пантомимами-вставками в стробоскопическом мелькании, буффонадными эпизодами (Альфред Дулитл в двух его появлениях – это превосходная клоунада под чтение текста пьесы); затем, в уста цветочницы Элизы вложен русский жаргон – весьма уместно, без перегибов. Впрочем, «кто шляпку спи… спёр, тот и тётку замочил», а так же густое употребление «блина» - некоторое, на мой, взгляд излишество. Некоторый перегиб – но лишь некоторый.

Элиза – мулатка (что не суть, так как в другом составе она татарка).

До антракта пьеса идёт по нарастающей; публика всё более реагирует на игру актёров, как на выступление любимой футбольной команды, раскованно вспыхивая гоготом, хлопая каждой штуке Дулитла и каждому блину Элизы. Кажется, в зале скоро запоют что, дескать, оле-оле-оле, и мусорщик – чемпион, но тут наступает антракт. Антракт наступает после эпизода-пантомимы (приём в посольстве, триумф Элизы).

А потом происходит конфуз. Унылое и тягомотное (свойство пьесы) четвёртое действие - выяснение отношений Хиггинса с Элизой - никак не спасают перечисленные выше приёмы, потому что их невозможно применить. Веселье уходит: внезапно, неуместно, тоскливо. Публика цепенеет; но тут пятое действие, снова появляется Дулитл, а потом и конец делу. Это не вина Райкина – это беда пьесы. Это не провал – это кикс в выигранной партии. Хорошая постановка.

А публика, да-с… Прежде всего, негоже так одеваться на театральную премьеру. Ну, нехорошо. Не принято.

Зато – судя по реакции – большинство зала совершенно свободно от предвзятости, ибо сводит первое в жизни знакомство с пьесой Б.Шоу «Пигмалион».

Полагаю, что этот спектакль - удача Райкина.

О театральном искусстве.

Вот все - Мамонтов да Мамонтов. Мамонтов да Мамонтов. Папонты пасутся в маморотниках. Шок и трепет - а я нарочно посмотрел, это же возрождается традиция русской сцены - провинциальной русской сцены, как мы её теперь воображаем по оставшимся свидетельствам.

Вы только вообразите, как спускается он на плоту, по матушке по Волге, как даёт спектакль в городе Касимове-Бряхимове. Как играет в Лебедяни Велизария. Шиллера! Шекспира! "Люди, люди! Порождение крокодилов!" "Офелия! О нимфа! Сомкни ты челюсти, тяжелые, как мрамор, и в монастырь ступай!"

Вы, кому это положено, - дайте, дайте ему должный ангажемент!

(проверяльщик правописания ЖЖ предложил заменить "Шиллера" на "Киллера", и "Офелия" на "Афелия". С прописных, да-с. Скоро он станет заменять слово "Бог" на "Обстоятельства". Или наоборот.)

Был в балете (С)

Сатирикон, "Маленькие трагедии". Полтора десятка демонстраторов пластических поз с К.Райкиным демонстрируют пластические позы, умело манипулируют столами, медным тазом, столовыми приборами, искусственными цветами, саваном, скатертью, поют а-капелла и под гитары, аккордеон, губную гармонику, скрипку на фоне щедро анимированного экрана-задника.

Текст поэта Пушкина. Исполняется со многими рефренами. Аллюзии и аллегории.

По-отдельности, и позы со всем сценическим мастерством и текст поэта Пушкина хороши. Вместе - провал, ибо хлёсткая, конденсированная, прозрачная, жгучая фактура;  речитативная гоньба "Маленьких трагедий" никак не может быть разбавлена, разрезана рефренами, вставками, пением, пространными демонстрациями телодвижений - сколь угодно хорошими - а они хорошие. Только неуместны с текстом поэта Пушкина.

Лучше бы они изобразили позами etc телефонный справочник, кулинарную книгу или водевиль "Кирасир, Шарлотта Ферапонтовна, Старый Муж и Голос из оврага". Стало бы великолепно, а так...

Зрители хлопают из уважения к К.Райкину, кто стоит между 15-ю демонстраторами со скорбным физиономии выражением.

Ничего, Константин Аркадьевич. Бог даст, будет и успех. 

Рецензия.


"Синее чудовище", Сатирикон. Утверждение "Важно не "что", а "как"" здесь более чем справедливо - нулевой сюжет Гольдони стал нитью ожерелья блестящих номеров - пантомима, акробатика, изъяснения на макароническом языке со вставками злободневного жаргона. Великолепная пластика. Номера отшлифованы до совершенства. Сцена с Панталоне, Бригеллой и Тартальей в мелком бассейне поражает, словно удар в лицо.

Впечатление несколько портят мелодраматические эпизоды (их три), но портят не сильно.

В зале множество молодёжи и подростков. Проходят они по каким-то мандатам и рассаживаются, в том числе, и по самым дорогим местам. Некоторые в штанах; часть в шортах; один нацепил галстук; иные ограничились майками с надписями. Но поведение выказывают неподдельно театральное.

Спектакль нашёл тёплый приём. Актёров вызывали три раза. И поделом!

Должен предостеречь - не пейте в буфете тамошний коньяк. Это ацетоновка вульгарис. Приносите с собой в маленьких фляжках - с некоторых пор это стало модным даже и в консерватории. Узнаю тебя, Москва!

Мирискусства.

Показывали Шёнбрунн, славный концерт: Нетребко (чуть ли не на сносях), Виллазон, Доминго. Драйв неописуемый. Дух! Воздух Вудстока! Впрочем, а не переменилось ли время? Не утёк ли кайф от вконец дебиланизировавших площадок туда, в горние выси Вагнера и Бриттона? И там славный мiръ и во человецех благоволение? Пошью фрак. Нет, покуда смокинг. И пойду в этом пипловом прикиде по Пешков-стрит, ибо Верди уматен!

Московский драматический театр имени пушкина. театр пушкина. Театры и концертные залы Москвы.

Литературные бракоделы.

О некоторых, имевших место, но исправленных недостатках отдельных советских драматургов.

11 мая 1949 года председатель Комитета по делам искусств при Совмине СССР Лебедев представил Маленкову объёмистую записку: "О проведении антиамериканской пропаганды учреждениями Комитета по делам искусств".

Лебедев перечислил около 30 пьес, как уже идущих, так и готовящихся к постановке в 1949 году, 15 сцен реприз, 3 клоунады, 8 музыкальных фельетонов и частушек, около 50 имён - хорошо нам знакомых - авторов, режиссёров, эстрадных и цирковых артистов. Из записки кажется, что все силы театра и эстрады СССР брошены на штурм заморских идеологических бастионов.

Суслов поставил на документе резолюцию: "тов. Шепилову. Нет ли погони за количеством пьес и постановок в ущерб их качеству? М.Суслов. 12/V 1949".

М.А.Суслов оказался прав - см. нижеследующий документ от 14 сентября 1949 года.

(Цит. по сб. "Сталин и космополитизм 1945-1953", М., 2005, "Россия. XX век. Документы.", изд-во "Материк". стр. 492-493.


Collapse )


Впрочем, дело удалось поправить и через несколько времени пьеса А.А.Сурова "Земляк президента: Бесноватый галантерейщик" была опубликована в 11 номере "Октября" от 1949 года.



трезвый водитель 24 круглосуточно