Category: рыбалка

Category was added automatically. Read all entries about "рыбалка".

Рассуждение об истине и вымысле: раз уж оказия.

Очень интересно - и поучительно - читать отзывы участников вчерашнего велозаезда на всяких форумах и во всяких социальных сетях. Узнаёшь много нового.

- Суммарный подъём 1200 метров! (у меня по прибору едва ли 900)
- Вообще, ни одного прямого участка по трассе! (40 км. прямого участка)
- Чудовищные ямы на дороге! (асфальт тяжёлый, медленный. Но ям, куда уходит всё колесо, я не отметил ни одной)
- Отсутствие воды на пунктах питания! (хоть залейся)
- 38 градусов жары! (32)
- Не было сортиров на старте! (штук 10 кабинок)
- Жрать нечего! (было чего. Вообще, если не взял с собой на длинную дистанцию пару батончиков - бей себя ушами по щекам).

В общем, надо отречься от собственных впечатлений. Они неуместны.  Они тусклы. Надо читать охотничьи рассказы, и отождествлять себя с их эпическими героями. Не жрамши, не срамши, не пимши и по ямам в 38 градусов жары с суммарным подъёмом в 1200 и пульсом под 200! 220! Кто больше?

Припоминаю, как однажды с нами в поход ходил рыболов. С ним была сумка со снастями - небольшой баульчик, тяжёлый, как свинец. Баульчик вечно норовил подлезть под задницу безвинному человеку, и, подлезши, уязвить остриём крючка. Крочков там было много. Баульчик щетинился ими, словно ёж.

Практическое применение этого богатства дало маститому удильщику рыб заметное преимущество. Когда разбивался лагерь, и весь народ честной парился на дежурствах, неся обязанности, рыболов наш сообщал, что уходит на вечерний лов (или клёв? как он выражался?), желая накормить всех рыбой.

Рыба, собственно, выходила по вечерам к поверхности реки и даже выпрыгивала в  вечерний воздух Горного Алтая, паря и плюхаясь. Но в руки нашему удильщику не давалась. И на крюки его не шла. Полагаю, эта невежественная рыба просто не знала, что на такую, неведомую столичную снасть надо ловиться.

Но возвратившись ни с чем, товарищ наш безусловно и накрепко овладевал вниманием восхищённой публики. Он рассказывал нам у костра о повадках и хитростях рыбы, о течениях; закатах и восходах; плёсах, струях, придонных ямах. О волжской манере заброса, о нахлыстовом удилище и шумящей ароматической блесне. Сам вкус его рассказов  сладко сдабривал и самый поганый грузинский чай, и самый беспонтовый сублимат.

Мы очень полюбили его и дали ему кличку "Воблер".

Истина не должна ходить нагая, вот что я вам скажу. Но яркие одежды для истины должен шить умелый портной. Всяк да овладеет этим искусством на радость людям и в посрамление скучным очевидцам.

Аркадий Бухов.

Хороший автор просто не может подделаться под графомана. Выходит наоборот. Вот Бухов - пародирует неумелого начинающего писателя (рассказ "Начинающие"). И что же? Одно сравнение хлеще другого.


Хуже, если начинающий изыскан. Тогда он непременно ищет образные и красивые сравнения:

"Ариадна прошла мягкая и стальная, как падающая зебра в далекой Африке. У нее была крикливая, как агат, шея, длинные, похожие на норвежский рыбачий челн, ресницы, а все лицо ее, по своему одухотворению, напоминало карабин мексиканца".



Крикливая, как агат шея - шея жилистая и, наверное, длинная. Агат ярко полосчат.
Челн и ресницы натурально одной формы. Рыбачий челн обычно пузат, т.е. глаза велики, вытянуты; ресницы редки, как шпангоуты челна.
Лицо, одухотворённое подобно карабину - замечательно. Оборванный, дикий, смуглый, безжалостный мексиканец при карабине - тем более.

Итак, Ариадна - дама с длинной жилистой шеей; большими, несколько раскосыми глазами, длинными, но редкими ресницами; инакая, чуждая всем как зебра (опять же, тут увязка полосатости жилистой шеи с расцветкой зебры). Должно быть, нехороша собой от рождения - оттого и инакая. Возможно, смугла (мексиканец). Ариадна (и имя подобающее!) долго, со стальной непреклонностью держалась против чуждого ей мира, но теперь обмякла и рушится. Мир ловил ея и поймал, оборонительные сооружения стального Ариадниного характера пали. Должно быть, обмякла от любви. Должно быть, от любви несчастной. И лицо ея стало как карабин привычного к гражданским войнам мексиканца. Быть беде.