Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Пути и открытия.

Тем, кто как я, поклонник и частый гость Карловых Вар, сообщаю свежайшие оттуда новости  трёхдневной давности.

1. Главное: на Лазнях №1 висит табличка, что открытие после ремонта и реставрации состоится весной 2017 года! Это прорыв.

2. Ресторация "Малый Версаль" отремонтирована и работает. Кухня по-прежнему хорошая, цены умеренные.

3. Городской театр (он открылся год назад, но посетил я его только сейчас) замечательно отремонтирован, выглядит одновременно и новым, и вполне себе историческим местом. Очень хорошо.

4.  В перспективе маячит и открытие музея. С виду он вполне готов, доделывают ступеньки при входе. Надеемся и верим.

5. В Карловарском бигбенде - весьма неплохом! - отмечен альт-саксофон таких размеров, что это, должно быть, недоношеный или недокормленный во младенчестве бас-сакс. Увы, при нём человек, неспособный раздуть эту махину, так что выходит конфузно. Упражняй лёгкие, художник музыкального искусства!

6. Водица приобрела противнейший против прежнего вкус - значит, стала целебнее.

7. Полным-полно китайцев.


IMG_1645

Collapse )

О счастии.

Давным-давно, в нелегальные времена, просиживая ночи за шитьём палаток, катамаранов, анораков, спасжилетов etc, клеймили мы тощий наш быт: материалы покупались ворованные, у стрёмных людей в стрёмных местах; иглы ломались; старые швейные машинки скрипели под непосильной нагрузкой, одолевая многослойные швы из трудных тканей; всё, всё было труднодостижимым и неверным приобретением - от резинового клея до сублимированного мяса; от репшнура до куска дюралюминиевой трубы 50 на 3.

Потом объявили перестройку, гласность, демократизацию... и пошло... и поехало... и мы сдуру принялись мечтать о грядущем изобилии всяческих материалов, о рядах мощнейших швейных машин на полках наших магазинов; да что там, о том, как российский турист каяк крутой, кевларовый, с базара понесёт. Пришло время, только вот туризм ушёл. Точнее мы, гонимые подступившими голодом и разрухой - этими буревестниками капитализма - ушли от туризма.

Впрочем, недавно, решил я сконструировать новую сумку для перевозки велосипеда. Давненько не брал я в руки шашек, да взялся - и что же вижу? Изобилия не вижу. С некоторым напряжением, в не столь стрёмных, но редких местах, можно приобрести материалы. Странно, но они те же, что были 30 лет назад. Только названия поменяли на иностранные. Вместо тонкого парашюта (по прежней терминологии), тормозного парашюта, авизента явились таффета, кордура, оксфорд. На пригляд и на ощуп не отличишь. Но имена переменились. Стал простецкий телефон гордым «телефонас», как писал классик. И если бы у меня были тысяч тридцать-сорок свободных рублей, купил бы я и швейную машинку своей мечты, это да. Но покупке этой препятствует выпестованное за эти тридцать лет животное по имени «жаба». Которая душит. Это её единственный модус операнди, жабы этой. Душить.

Так что, шью на старой.

В общем, как было рукоделие маргинальным занятием, таким оно и осталось.

Одно радует. Когда под хриплый кашель старенькой моей машинки на свет стали нарождаться объёмные детали будущей сумки - со всякими выточками, молниями, клапанами для вставки рамы, дочь моя прифигела. Она, понимаете ли, до сих пор полагала, что все швейные изделия растут на деревьях в далёком Китае и иначе никак не бывает. Похоже, живое свидетельство того факта, что частный человек может исполнить руками, в домашних условиях нечто нетривиальное и полезное, а не только тыкать в клавиатуру и ковырять в носу, переворачивает её мировоззрение. Я, занимаясь мешкотным делом покупки материалов, любуясь на машинку за многие тысячи, обращаясь мыслями в прежние времена, греховно думал даже, что, мол, радио-то есть, а счастья нет. Неверно. Счастье-то вот оно. Удивлять своими хоть малыми умениями собственных детей.

Пиранези в Пушкинском.

Всем, кто имеет возможность, настоятельно рекомендую, не откладывая, идти на выставку Пиранези в Пушкинском. На Рафаэля не ходите. Там плохо. Там много народу снимают картины на смартфоны, а картины в ответ злобно щерятся. Там темно, душно, шумно, тягостно и некультурно. А выставка Пиранези - восторг. Огромное число его листов: и "Тюрьмы", и "Виды Рима", и "Древности". "Тюрьмы", попутно, идут на большом экране в 3D. Словно ходишь по его конструкциям. Выставлены и гравировальные доски Пиранези, что необычно. Но главное, конечно, гравюры Пиранези во многих залах и в великом количестве. Идите, нисколько не пожалеете.

Отгадка.

Я задал такую загадку:

На литографии (вторая половина 19 века) изображено некоторое устройство, для некоторых операций с железнодорожным рельсом. Изобретатель этого устройства - однофамилец и соотечественник великого  писателя и поэта.

Для чего использовалось это устройство?

Hook

Даю подсказку: применение таких устройств могло бы составить красочный эпизод в великом кинофильме 1939 года выпуска. Но не составило.

Отгадка:

Collapse )

Недавнее воспоминание.

Около года назад, промозглым утром, я как раз сидел за завтраком в закусочной Мюнхена. Место то было набито битком - приехали много туристических групп выходного дня, рядом было их сборное место, так что кругом грудились рюкзаки, палки, одежда, снаряжение, сидели, стояли, кушали и собирались выходить много энергичных южных германцев всякого возраста.

На больших экранах показывали, как новоприбывшие эмигранты громят вокзал на границе, рвут проволоку и весьма упорно и умело рвутся в обетованную Баварию. И вокруг меня стояло эдакое мощное и плотное урчание. Такое урчание исходит от большой собаки, которая не станет размениваться на лай - она бросится.  Южные германцы люди очень обстоятельные. И когда они начнут разбираться, руководствуясь реалиями, а не словесами, и не комплексом вины, который давно пора отбросить живущим теперь поколениям  -  они и разберутся с большой и доскональной обстоятельностью. Я в том нисколько не сомневаюсь.

Он глядит на глобус, думая о сыре.

Есть на свете слова, запускающие в человеке некоторые механизмы - так, некогда, перфолента запускала механическое пианино. Вот пример: когда группа из шести велотуристов, прибыв в пятницу на рыночную площадь маленького немецкого городка, поняла, что на идущей там ярмарке, на одном из прилавков за каждые четыре купленных пирожка дают пятый бесплатно, в четырёх из них запустился названный механизм, именно: они остекленели взорами и стали в очередь, в затылок друг другу, тряся железной монетой и, бормоча, что:

- если четыре возьмут по четыре выйдет четырежды один равно четыре бесплатных по два тридцать каждый это девять двадцать, а по курсу семьсот; а те два чистоплюя пошли в кондитерскую за свои, а так было бы шесть по четыре и шесть бесплатных по два тридцать тринадцать восемьдесят а по курсу тыща и тридцать пять; а те два чистоплюя уже кофе пьют за свои с булками, суки; а если бы Людка не вляпалась в прицеп и не лежала бы сейчас в больнице и мужик ейный стоял бы и было бы восемь по четыре и восемь бесплатных... а те оттягиваются, сидючи, падлы, а мы тут стояли и будем стоять!

Четыре и один бесплатный были выстояны, съедены, а потом наступила ломка с болезненным угрызением в смысле: «А зачем всё это было?»

Так и сыр. То есть, слово «санкции» запускающее неумолимый механизм покупки сыра. Уверен, что ежели гаркнуть над ухом спящего москвича слово «санкции», он вскочит и помчится в Мюнхен за сыром. Как есть: в трусах и в одеяле помчится. Потому как их там много, в Мюнхене. На продуктовом рынке. С остекленевшим взором и покупают сыр. Некоторые, впрочем, прилично одеты. Должно быть, им гаркнули слово «санкции» днём.

Так-с. А продавщица сначала заворачивает сыр в пергаментную бумагу, потом в металлическую фольгу, потом в обёрточную бумагу и в полиэтилен. Чтобы сыр доехал, не утерявши вкусовых качеств.

Сыр, впрочем, приобретает при том и иное качество - он виден на мониторе сотрудника безопасности аэропорта, как чёрное пятно. И пятен таких в каждом чемодане от одного до целой галактики, понимаете ли, чёрных дыр. И сотрудник при мониторе кивает напарнику у ленты. А тот, вальяжный такой, с бородкой, добро так щурится на очередного пассажира и говорит каждому: «А покажите-ка мне ваш сыр. Шоу ми чиз. Чиз, ок. Некст чиз, плиз. Некст чиз, сэр».

Сэр, покажите сыр и проходите. Аусвайс? - Сыр. Проходите, сэр. Проходите, мадам. Имеете сыр, показали, прошли.

И все показывают сыр. Сыр за сыром. Всем ясно, что чёрное пятно в чемодане - сыр. А что же ещё.

А у меня не было сыра. Стыдно, право. И оправдания могу предоставить - и равнодушен я к сыру, и в сумке снаряжения полно, и ломает как-то сыр таскать - но, понимаю, понимаю. Неубедительно это. Тем более, когда все с сыром, а я... как белая ворона.

И спросил меня сотрудник с бородкой - уже недобро, без прищура, нехорошо спросил, строго так:

«Сэр! А где ваш сыр?!»

На грани провала был. Но спасли Святые угодники. Отпустил. Ох, пронесло.

По взгорьям и долинам.

Август - сентябрь 2015.

Альпы, Бавария, Швейцария. Зальцбург - Санкт-Гильген - Бад-Аусзе - Санкт-Иоганн им Понгау - Капрун - Кримль - Целль ам Зее - Бад-Райхенхалль - Бад-Эндорф - Бад-Тольц - Оберштауфен - Брегенц - Кройцлинген. Ещё и Мюнхен, Нюрнберг, Аугсбург и Бамберг. Всё удалось!

Alps-2015-08-17
Collapse )

Пути пройденные, пути предстоящие.

Что-ж, друзья, после некоторого отсутствия - по причинам личных неурядиц - я постепенно возвращусь к писаниям разного рода, но это потом - а пока в новый путь.

Велотур по югу германских земель. Некоторый хвостатый маршрут - предполагался альпийский траверс, но в Италии в это время года стоит оглушительная жара, поэтому первую часть маршрута мы проведём в Альпах, а вторую - в предгорьях, с выходом на Боденское озеро, успевая к началу выставки "Евробайк", где со вкусом и потопчемся.

Итак, до встречи,

Искренне ваш Crusoe.

route-08-2015

Метаморфоз.

Когда компания увлечённых велотуристов приходит в хороший веломагазин, между сотоварищами по колесу совершается удивительный метаморфоз - смена полов нехирургическим методом. Прежние мужчины выказывают поведение барышни в бутике, а те, кто были за порогом дамами, изъясняются и действуют на манер обер-офицера в военторге.

- Ой, глянь! Слик с полосочками! Две чёрненькие и красненькая, а тут беленькая - я поставлю красненький спереди, а беленький сзади, вот!

- Пестрит.

- Ну ты не понимаешь. Вовсе не пестрит. У самого спицы трёхцветные!

- Спицы кружат и сливаются. И у тебя рама не в цвет.

- Как не в цвет? Вот, красненькая полосочка!

- Она не доминирует!

- Всё ты пустое говоришь (обиженно отворачивается).
...


- Теперь Шимано нельзя. Все Лук ставят!* Надо брать!

...

- Ой, подседельная сумочка, кожаная! Прикольно! Как вас зовут, сеньор - Джузеппе? Джузеппе, милый, это кожа? Натурале?

- Ты погляди на край - заменитель, не кожа!

- Какая гадкая страна! Какой гадкий магазин! Сумочки кожаной не найти. Я ухожу!

...

- Витя. Ви-тя. Я беру эти Виктории**.

- У тебя уже есть хорошие ботинки!

- Ви-тя.

- Чего ты гребёшь, чего ни попадя?

- Ви-тя. Я и так, как лох, катаюсь на 105-м. А все на ультегре.

- Не все!

- Почти все.

- Может тебе и дуру-эйс?***

- В рот тебе дуру эйс. Эй, малый, как тебя звать - Джузеппе? Джузеппе, майне брудер, дай мне эту коробку. И эту. И эту. Буду примеряйт и покупайт.

- Я ухожу!

- Вали, вали.

Витя уходит. Давеча он говорил, что бизнес теперь никакой. Должно быть, топиться пошёл. Или за граппой.


...

- Буду мерить велотрусы.

- Здесь, милая?

- Здесь.

- Но как же...

- Встань так. Ты толстый, будешь ширмой.

- Это я толстый? Да как у тебя язык...

- Нишкни, толстый. Стой, ширма. Не сепети.


И т.п. А после выхода из магазина, сотоварищи нервно глядят друг на друга, не понимая как и отчего так всё вышло, а потом, помотав головами и отряхнув морок, возвращаются в положенное от природы состояние.

До следующего визита в веломагазин.

-----
* - педали.
** - ботинки
*** - механика велосипеда, разные группы качества.