Category: еда

Робин Бобин Барабек скушал сорок человек.

(Осада Турне, 1709 год. Капрал Мэтью Бишоп со своей командой вылезает из очищенной от французов сапы, выходит на поверхность и осматривается):

... Я увидел и другого солдата, примечательного тем, что был он великим обжорой, звали его Джон Джонс, и служил он в роте капитана Катлера. Он сказал, что опять, как и всегда, голоден. На то другой солдат спросил: а сколько ядер ты съел за завтраком? Тогда я сказал ему, что если он умеет переваривать пушечные ядра, то заслуживает повышения. Затем ко мне подошёл сержант Смит и сказал, что человек этот утром съел за завтраком четыре или шесть ядер калибром в двадцать четыре фунта, и столько же в шесть или двенадцать фунтов. До сих пор этот сержант не увлекался рассказыванием сказок, а теперь говорил какие-то невероятные вещи. Но он объяснил это таким образом, что солдат этот часто наведывается на поле и ищет сказанные ядра; что он выкапывает их из валов и приносит с утра в большом количестве артиллеристам, чтобы продать за деньги; а на эти деньги покупает продовольствие. Если бы в нас не метали ядра, он, определённо, не смог бы прожить, ведь и ест, и пьёт как десять нормальных людей. И эти ежедневные занятия обеспечивают ему прокорм. Я, разумеется, вообразил, что если бы все солдаты королевы имели его аппетит, то жалования такой армии хватало бы совсем ненадолго. Но этот человек смог бы найти здесь предостаточно продовольствия, так как вокруг нас с невообразимой густотой пели ядра, и я сказал ему: фас, фас, смотри какие пташки свищут у тебя над головой! Он и прочие никак не откликнулись, а я не успел сказать ни слова более, как одно прилетело прямо ему в лицо, всего в паре ярдов от меня, и снесло ему голову с плеч начисто. Выстрел этот произвёл действие и на меня, развернув кругом; я удивился и, посмотрев по сторонам, увидел безголовое тело этого человека, а мундир мой весь был в его мозгах. Тогда я решил, что время возвратиться на предписанную мне позицию, пока одна из этих певчих птичек не почувствовала ко мне пристрастия и не сервировала меня под тем же соусом.

«The life and adventures of Matthew Bishop of Deddington in Oxfordshire: containing an account of several actions by sea, battles and seiges by land, in which he was present from 1701 to 1711, interspersed with many curious incidents, entertaining conversations and judicious reflections». Изд. 1744, стр. 205-206.

Шум, гам и суматоха.

Внезапно наступившая правильная зима, с положенными снегом и морозцем, положительно опьянила всех вокруг. На лыжне сегодня ходили, бегали и ползали толпы народу в самом разнообразном снаряжении. Сам видел, как мужик средних лет в ослепительном прикиде чемпиона мира и окрестностей - выше щиколотки - трюхал на деревяшках с полужёсткими (sic!) креплениями. Видимо, он спёр их с дедовых антресолей. Как жаль, что он не взял оттуда ещё и будёновку прадеда и шашку второго прадеда с георгиевским темляком и надписью «За отбитие Ростова у красных банд».

(К слову сказать, это я вставил жизненный факт. У моего приятеля Яшки были именно два таких деда. Один красноармеец, от второго осталась именно такая шашка. Яша нашёл её на даче, на чердаке, в схроне, уже после смерти этого деда. Интересно, что деда-красноармейца кончили в 30-е, как троцкиста. А дед, доблестно отбивший Ростов у соратников родного брата, спокойно проработал всю дальнейшую жизнь в швейной промышленности, закончив трудовой путь высокопоставленным сотрудником министерства. Он нам джинсовую ткань в оны годы сподобливал, имея связи).

Но лыжня. Такой пестроты нарядов, густоты толп я давно не видел. Каждый людей смотрел и себя показывал. Вместе с физкультурниками ходили и своры собак на поводках и в жилетках. На горке мне в спину шмякнулась толстая, тёплая, мягкая, тяжёлая девица, сказав затем: «Мужчина! Вы так неосторожны!» Испугавшись, что мне сейчас будет предъявлен экспресс-тест на беременность, я совершил спурт коньковым ходом на беговых лыжах. Удалось оторваться.

Дома меня встретили ультимативными требованиями. Общество хотело ёлку, гуся и холодец. Если от ёлки я отбоярился ранним ещё временем - не достоит; а на гуся неопределённо пообещал сделать предзаказ, холодец, кажется, неизбежен. Придётся хлопотать о сырье.
Затем пошёл делёж жилплощади. Дочь сказала, что к ней на побывку из армии приезжает поклонник, и, стало быть, нужно спальное место.

(В армии сейчас служат странно. Это какой-то санаторий. Им дают мобильники на 2 часа в день, вечером, чтоб болтали. Их отпускают на побывку на Новый Год. Дочкин ухажёр - прежде верста коломенская с телосложением жерди - отожрался там так, что дочь будет смотреться на его фоне, как вошь на аркане. Имею сомнения. Но развлекает то, что сей боец носит гордую фамилию Володыевский. Теперь он принял присягу и стал, соответственно, жолнёром коронных войск. И под него нужно спальное место.)

Но беда не приходит одна. Помимо жолнёра коронных, на нас обрушатся сын, невестка, внук «ну, с нами и ещё придут. Кто-то, не знаем, сколько». В перспективе замаячила новогодняя ночь на коврике у двери. Но - располагая такими козырями для переговоров как гусь и холодец, потребовал предоставить в обмен заранее оговоренное спальное место, ибо я стар, немощен и нуждаюсь в покое, который, как известно, снится, а чтобы покой снился, нужно спать! Общественность поняла, что загнана в угол и взяла тайм-аут.

Вот, ломаю теперь голову - какого веса брать гуся и сколько обнаружится вдруг потребителей этого, так его, холодца?

С головы: à la moujik - с рыла à la барин.

Маленькое, непрезентабельное кафе около офиса вдруг - в июне месяце - выстрелило отменной рекламой. «Три вида завтраков, на все вкусы - значилось в объявлении на витрине:

- Завтрак «Гастарбайтер»: *** рублей!
- Завтрак «Клерк»: *** рублей!
- Завтрак «Бизнесмен»: *** рублей!

Завтрак «Гастарбайтер» состоял из неплохого тёплого сэндвича, варёного яйца, кофе или какао на выбор.
Клеркам предлагали яичницу из двух яиц, упаковочку творога, кусок сладкого пирога, кофе или какао на выбор.
Задачей бизнесмена было осилить плошку каши, яичницу из двух яиц, кусок сладкого пирога, стакан сока, чашку кофе или какао на выбор.

Можете ли вы предположить, какой завтрак пользовался наилучшим спросом?

Первый. И не просто наилучшим, а, кажется, тотальным. Я свидетель тому, как люди, одетые просто прилично; на удивление прилично; на зависть прилично (и никогда я не видел там никого, даже и отдалённо похожего на гастарбайтера), приходили туда получить «гастарбайтер», «пару гастарбайтеров», «быстро по гастарбайтеру и двинем», «один гастарбайтер навынос», «сегодня с чем  гастарбайтер? с колбасой? дайте три», «гастарбайтер и к нему тортик - так можно»? Во все мои визиты туда, никто не оскоромился заказом «Клерка», или, Боже упаси, «Бизнесмена».

По приезду я нашёл, что получив выгоду от «гастарбайтеров», кафе закрылось на ремонт; по внешнему впечатлению, неплохой; и обещают вскорости открыться, возобновив - надеюсь - кормление нас завтраками первого типа.

Дороти Сейерс, Джилл Пэтон Уолш и судьба поросёнка Геринга.

Дороти Сейерс завершила земной свой путь в 1957 году; два её последних прижизненных романа о Питере Уимси – «Вечер выпускников» и «Испорченный медовый месяц» - устроены так, что детективный сюжет приляпан где-то сбоку, являет вид пятой ноги у собаки: «читатель ждёт уж рифмы «розы»» - читатель дожидается; а романы эти написаны о жизни Херриет Вейн – альтер эго самой Сейерс и о Питере Уимси, не случившемся мужчине мечты Дороти Сейерс. Ещё они о разумном феминизме; «Вечер выпускников» – превосходно выписанное признание в любви к Оксфорду; «Испорченный медовый месяц» – смешное и трогательное изображение английской деревенской жизни и английских деревенских людей.

Дороти Сейерс оставила незаконченным роман о Питере и Херриет «Thrones, Dominations» («Престолы, господства» в русском переводе этой книги); ещё она оставила т.наз «Бумаги Уимси» - цикл статей в «Спектейторе»; «being war-time letters and documents of the Wimsey family Published weekly in eleven parts in The Spectator between November 17, 1939 and January 26, 1940. Частные письма и документы семьи Уимси военного времени, опубликованы в 11-ти выпусках «Спектейтора» между 17 ноября 1939 года и 26 января 1940. О чём – о нахлынувшей войне; мысли и наблюдения членов семьи Уимси и их друзей. 2 письма вдовствующей герцогини; 3 письма Поля Делагарди, дядюшки Питера; 2 письма Херриет; письмо мисс Климпсон (см. напр. «Unnatural Death»); отрывок из дневника и письмо Питера Уимси; письмо мисс Летиции Мартин, декана женского колледжа Шрусбери, Оксфорд; письмо полковника Мерчбенкса (см. «The Unpleasantness at the Bellona Club»); бумаги нехорошей герцогини Хелен – она, натурально, устроилась в Министерстве Пропаганды, и ваяет слоганы типа «Лучше хлеб с водою сейчас, при Чемберлене, чем пирог с бедою завтра, при Гитлере. Экономьте продовольствие!»; письмо мистера Инглби (см. «Murder Must Advertise»); отрывок из проповеди преп. Теодора Венейбла (см. «The Nine Tailors»); письмо мисс Твиттертон (см. «Busman's Honeymoon»).

Я не стал и впредь не стану добавлять слова о «вымышленных персонажах» и т.п. упоминания о небытии бумаг, людей, обстоятельств, ибо и люди эти, и бумаги и всякие истории с этими людьми вполне и прочно созданы стараниями Сейерс, и воспринимаются, а значит, и существуют – причём существуют для меня куда прочнее и весомее, нежели очень многие двуногие ошибки господа Бога что вещно роятся окрест в сей земной юдоли.

Хорошие письма. Люди всякого звания, твои знакомые, говорят о навалившемся ужасе. Питер с Бантером, естественно, геройствуют где-то в тылу врага; Херриет с детьми на своём хуторе Толбойз – уехали от бомбёжек; Сент-Джордж, беспутный наследник титула, в ВВС, летает на Спитфайре, база его части около Толбойз – как же иначе? Вдовствующая герцогиня в поместье, в Денвере, записалась в добровольческую пожарную дружину, сидит ночами на колокольне (ей за 70):

«Поверишь ли, Корнелия: я записалась в добровольческую пожарную дружину, и стою в свой черёд на колокольне в жестяной каске? Далековато от деревни, людям тяжело добираться сюда ночами, а от нас совсем близко. Несомненно, мысль об этом явилось мне как причуда герцога восемнадцатого столетия, кто присматривает за поселянами с приличествующей дистанции, а церковь так сподручна по сырым воскресным дням, а потом я решила, что пришёл и мой черёд. Френклин носится вниз и вверх по лестнице на колокольню с одеялами и термосами для меня и квохчет, как полоумная, глупая она женщина. Но я сказала ей, что во мне норманнская кровь».

Но я забежал вперёд. Потому что это уже не Дороти Сейерс, а Джилл Пэтон Уолш.

Collapse )

Его прекрасная леди.

После третьего дня учёбы в институте, дочь вышла к центру квартиры и сообщила, что имеет затруднения с аналитической геометрией, химией, инженерной графикой, матаном, т.п. (кроме физкультуры) и трубно провыла: «Брааааатяяя!»

Брат вышел. «Ты будешь со мною заниматься» - с непререкаемой уверенностью произнесла дочь.

Помыслив и взвесив, брат предъявил альтернативу.

- Я только что решил жениться и жить отдельно.
- На толстой рыжей? - я потребовал уточнений.
- Есть варианты, я выберу - скромно признался сын.

Лукавство. Все его варианты толстые и рыжие. Положим, они красятся - «...нас дважды обманули с помощью париков и один раз - с помощью краски. Я мог бы рассказать вам о таких бесчестных проделках, которые внушили бы вам отвращение к людям» - как верно сказал мистер Дункан Росс! Но полнота? Формы? Они нарочно подкладывают подушечки? Мне не позволяют проверить.

Мы, разумеется, ознакомили сына с последствиями. Немедленное удаление на квартиру в Химках - она как раз пустует; отлучение от всех форм вспомоществования; стирка белья? - увольте; эксплуатация гаража? - кукиш с маслом; попользоваться моим велосипедом? - мечты, мечты, где ваша сладость.

И сырники.

Он не просто любит сырники. Он их обожает. Он поглощает их дюжинами. Неверно будет сказать, что сырники для него некоторая важная часть домашнего уюта. Нет. Сырники для него и есть домашний уют. Он смотрит на мир, как на уютную горницу, по которой ходят толстые рыжие и катаются сырники.

Выбор состоялся назавтра. Сын объявил, что решение принято: он не станет жениться, но будет учить сестру. И учит её.

Впрочем, он зачастил на пустующую квартиру в Химках. При недавнем осмотре найдены: новая сковородка; женские тапочки примерно 45-го размера; передник почти ненадёванный; следы муки; яичные скорлупки.

Полагаю, он теперь перебирает вереницу толстых рыжих, пытаясь выучить какую-то из них печь сырники.

Созидает идеал.

Лепит свою Галатею из подручного материала.

Из наблюдений.

Пишущие в интернетах поделились вдруг на три группы. Первые, сообщив, что сгорают от стыда-совести, громко наложили на себя епитимью молчания и умолкли. "Горел, погас, пустил приятный / Вкруг запах ты..." - как метко выразился поэт.

Вторые и третьи действуют в точности по двум классическим образцам:

Сомнения его именно мучили его, лишали его сна, пищи, неотступно грызли и жгли его; он не позволял себе забыться и не знал усталости; он денно и нощно бился над разрешением вопросов, которые сам задавал себе. ... «Мы не решили еще вопроса о существовании бога, — сказал он мне однажды с горьким упреком, — а вы хотите есть!..» И.С.Тургенев, Воспоминания о Белинском.

– "Что делать?" – спросил нетерпеливый петербургский юноша. – Как что делать: если это лето – чистить ягоды и варить варенье; если зима – пить с эти вареньем чай. В.Розанов.

Всё это очень любопытно.

Меткое московское слово.

Подслушано у фруктовых лотков.

- Бери эти бананы, тигровые!
- Да они уже не тигровые, а пантерные! 

 (Я, впрочем, никогда не понимал, отчего чёрно-пятнистый банан называется "тигровым", а не "леопардовым" либо "жирафовым". Но не занудствую и смиренен - был же на свете Орден Зелено-пятнистого тигра!)

Согласно законов гостеприимства.


Джамбатиста дела Порта, «Чудеса природы»
(Giambattista della Porta "Magia Naturalis"), 1558 год.

Книга XIV глава XIII.
Как выгнать Приживал и Прихлебателей из-за стола приличных людей.

Очень просто выгнать из-за вашего стола и из-за стола почтенных людей всех Падких на Дармовщинку и Докучных Мошенников и ваши сотрапезники станут тогда веселы и довольны, глядючи как все эти Приживалы и Прихлебатели убираются прочь, под общий смех. Пусть когда один из этих неприятных сядет за стол -

Руки его станут черны лишь утрётся Салфеткой! 

Collapse )

 


Боже, храни полярников!

http://viktorianec.livejournal.com/115155.html?style=mine

Заметка Быкова о консервах.

На военное судно "Гекла", которым командовал некто Перри, погрузили трехкилограммовую жестяную банку консервированной жареной телятины. Капитану подробно объяснили, что открывать ее надо стамеской. Судно пробыло в экспедиции около года, матросы голодали, но продолбить банку так и не сумели. Английские жестянщики свое дело знали туго -- открыть консервы смогли только в ХХ веке, в 1938 году: телятина оказалась вполне съедобной, но Перрри, конечно, этого уже не узнал.

Это странно. Это как в одном из юмористических рассказов Стивена Ликока - потерпевшие кораблекрушение голодают из-за отсутствия открывалки для консервов. Позор морякам флота Его величества! Я немного поискал о Парри и консервах. Кое-что нашёл.

Кто такой "некто Перри."

Б-Е.
Парри, Уильям Эдвард: контр-адмирал, английский путешественник (1790—1855). В 1818 г. П. участвовал в экспедиции Д. Росса для исследования Баффинова пролива; в следующем году английское правительство отправило новую экспедицию, с самим П. во главе. С 1821 по 1823 г. и в 1827 г. он снова ездил для отыскания северо-западного пути; в последний раз проник до 80°45' с. ш. Его экспедиции были богаты научными результатами. Описание его экспедиции 1819 г. сделано В. Берхом (СПб., 1822).

Википедия:
Парри, помимо прочего, одним из первых воспользовался технологией консервирования пищи и использовал консервы в арктических походах. Но тогдашняя технология была несовершенной: исследования 1939 года нашли в консервированной жареной телятине - она пропутешествовала с Парри к Северному полярному кругу в 1824 году - устойчивые к тепловой обработке бактерии.

(Parry also pioneered the use of canning techniques for food preservation on his Arctic voyages. However, his techniques were not infallible: in 1939, viable spores of certain heat-resistant bacteria were found in canned roast veal that had traveled with Parry to the Arctic Circle in 1824.)

Парри написал записки: "Три путешествия в надежде открыть северо-западный проход из Атлантики в Тихий океан и рассказ о попытке достичь Северного полюса". Записки есть на gutenberg.org (Parry, Sir William Edward, Three Voyages for the Discovery of a Northwest Passage from the Atlantic to the Pacific, and Narrative of an Attempt to Reach the North Pole, Volume 1, 2). Я попытался отыскать там историю о непробиваемой банке, но не нашёл. Но кое-что про банки с мясом там есть.

Старик-эскимос был чрезвычайно пытлив; он не глазел на нас ради забавы, но более интересовался практическими вещами. К примеру, я распоряжаюсь открыть банку с консервированным мясом на ужин. Старик сидит на камне, внимательно наблюдает за процедурой: банку открывают ударами колотушки по обуху топора. К нам подходит человек с зеркалом. Я показываю зеркало эскимосам... и даю его в руки каждому, одному за другим. Молодой туземец приходит в совершенное буйство и, без преувеличения, скачет в экстазе; восторги не стихают минут пятнадцать, но старик лишь изображает одинокую улыбку на своей чудной физиономии, отдаёт мне стекло и немедленно возвращается к серьёзному созерцанию процедуры вскрывания консервов. Банка открыта и старый эскимос жадно выпрашивает у нас колотушку: полезную в хозяйстве вещь...

(The old man was extremely inquisitive, and directed his attention to those things which appeared useful rather than to those which were merely amusing. An instance of this occurred on my ordering a tin canister of preserved meat to be opened for the boats' crews' dinner. The old man was sitting on the rock, attentively watching the operation, which was performed with an axe struck by a mallet, when one of the men came up to us with a looking-glass. I held it up to each of the Esquimaux, who had also seen one on the preceding evening, and then gave it into each of their hands successively. The younger one was quite in raptures, and literally jumped for joy for nearly a quarter of an hour: but the old man, having had one smile at his own queer face, immediately resumed his former gravity, and, returning me the glass, directed his whole attention to the opening of the canister, and, when this was effected, begged very hard for the mallet which had performed so useful an office, without expressing the least wish to partake of the meat, even when he saw us eating it with good appetites.)


Так откуда же у исследователей 1939 года оказались консервы капитана Парри? Я нашёл следующий ответ

(http://www.theage.com.au/articles/2002/10/29/1035683404985.html?from=storyrhs)

В 1824 году Уильям Парри, исследователь Арктики, впервые взял на борт консервы, как основное питание экспедиции... Его корабль нашёл смерть во льдах у острова Соммерсет. Парри поспешил искать спасения, но прежде выгрузил консервы на арктический лёд. Пятью годами позже другая экспедиция, попавшая в беду, случайно нашла клад: банки Парри. Капитан и его команда продержались в Арктике более трёх лет на найденном продовольствии.

Консервы экспедиции Парри 1824 года были доставлены в Лондон, через 87 лет открыты и найдены доброкачественными.

(In 1824 William Parry was the first Arctic explorer to take tinned provisions as the principal food in his expedition to discover the North West Passage. Unfortunately, his ship met its fate in ice off Somerset Island. Before fleeing to safety Parry offloaded all the tins on to the Arctic ice. Five years later another expedition also ran into trouble and stumbled on Parry's treasure trove of tinned foods. The captain and crew survived in the Arctic for more than three years on the extra provisions.

Tins from Parry's 1824 expedition made it back to London and the contents of one opened 87 years later were deemed still good.)

Такая вот история.



Мозаика и агломерат BISAZZA: мозаика BISAZZA.