Category: армия

Робин Бобин Барабек скушал сорок человек.

(Осада Турне, 1709 год. Капрал Мэтью Бишоп со своей командой вылезает из очищенной от французов сапы, выходит на поверхность и осматривается):

... Я увидел и другого солдата, примечательного тем, что был он великим обжорой, звали его Джон Джонс, и служил он в роте капитана Катлера. Он сказал, что опять, как и всегда, голоден. На то другой солдат спросил: а сколько ядер ты съел за завтраком? Тогда я сказал ему, что если он умеет переваривать пушечные ядра, то заслуживает повышения. Затем ко мне подошёл сержант Смит и сказал, что человек этот утром съел за завтраком четыре или шесть ядер калибром в двадцать четыре фунта, и столько же в шесть или двенадцать фунтов. До сих пор этот сержант не увлекался рассказыванием сказок, а теперь говорил какие-то невероятные вещи. Но он объяснил это таким образом, что солдат этот часто наведывается на поле и ищет сказанные ядра; что он выкапывает их из валов и приносит с утра в большом количестве артиллеристам, чтобы продать за деньги; а на эти деньги покупает продовольствие. Если бы в нас не метали ядра, он, определённо, не смог бы прожить, ведь и ест, и пьёт как десять нормальных людей. И эти ежедневные занятия обеспечивают ему прокорм. Я, разумеется, вообразил, что если бы все солдаты королевы имели его аппетит, то жалования такой армии хватало бы совсем ненадолго. Но этот человек смог бы найти здесь предостаточно продовольствия, так как вокруг нас с невообразимой густотой пели ядра, и я сказал ему: фас, фас, смотри какие пташки свищут у тебя над головой! Он и прочие никак не откликнулись, а я не успел сказать ни слова более, как одно прилетело прямо ему в лицо, всего в паре ярдов от меня, и снесло ему голову с плеч начисто. Выстрел этот произвёл действие и на меня, развернув кругом; я удивился и, посмотрев по сторонам, увидел безголовое тело этого человека, а мундир мой весь был в его мозгах. Тогда я решил, что время возвратиться на предписанную мне позицию, пока одна из этих певчих птичек не почувствовала ко мне пристрастия и не сервировала меня под тем же соусом.

«The life and adventures of Matthew Bishop of Deddington in Oxfordshire: containing an account of several actions by sea, battles and seiges by land, in which he was present from 1701 to 1711, interspersed with many curious incidents, entertaining conversations and judicious reflections». Изд. 1744, стр. 205-206.

Отгадка.

Я задал такую загадку:

На литографии (вторая половина 19 века) изображено некоторое устройство, для некоторых операций с железнодорожным рельсом. Изобретатель этого устройства - однофамилец и соотечественник великого  писателя и поэта.

Для чего использовалось это устройство?

Hook

Даю подсказку: применение таких устройств могло бы составить красочный эпизод в великом кинофильме 1939 года выпуска. Но не составило.

Отгадка:

Collapse )

Редьярд Киплинг, "Новые Армии в учении". Очерк 4.

IV. Канадский лагерь.
14 декабря 1914.
Прежде чем валить буйвола, посмотри - далеко ли его стадо? - пословица.

За Солсбери есть уголок, похожий на прерию: занимательная складка местности, словно холм в степи у Виннипега. По всему выходило, что и лошади родом из прерии - они шли с холма в упряжке с вагами, далеко отнесёнными от дышлового комля. Лошади шарахнулись от автомобиля, а возница спокойно осведомился - вполне ли они соображают, что делают? Ответа не последовало, но животные сомкнули умные морды, и поговорили между собой. "Да, точно так" - подтвердил человек. Верно, лошади с Запада. Вес каждой больше тысячи двухсот. Сам он из Эдмонтона. Лагерь? Да тут он, верно, впереди, справа, вверх по дороге. Никак не пропустите, и, "Э-эй! Поглядите на наши грузовики!"

Collapse )

Редьярд Киплинг, "Новые Армии в учении". Очерк 3.

III.
Орудия и снабжение.
14 декабря 1914.

Что бы то ни было, и чем бы ни кончилось, Колесо вынесет всё.
Пословица.

Он знал это место издавна: живописный старый дом среди спокойного парка; несколько молодых - он наблюдал за их ежегодным ростом - дубков по обочинам новой дороги; он похваливал начинание владельца, пустившего однажды просторный выгон под плуг. Водитель авто насчитает по Англии десятки поместий, что кажутся ему чуть ли ни собственными угодьями - так часто он проезжает сквозь них. В один прекрасный день, папортниковое пространство между дубками и железной оградой проросло вдруг палатками, а пути оказались перепаханы копытами и колёсами. Через немного времени, авто, возвращавшееся домой тёплым сентябрьским вечером, остановилось перед патрулём: они спросили имя, занятие водителя и объяснили, что владелец, бросив дом с заботливо устроенным парком, исчез куда-то в великой спешке, и что его поместье отошло армии.

Затем водитель стал встречать на дороге пехотинцев и кавалеристов, смущавших громкими препирательствами окрестные мили прежнего деревенского покоя; машину метало в сторону от резкого торможения перед вынырнувшей на перекрёсток батареей начищенных орудий торопившихся на занятия в Даунс, либо перед голодными отрядами, спешившими назад, с поля, к кухням. Шли дни; вскоре, машина не могла пройти и полумили без сердитого гудка, так что вполне распознала нрав новоявленных пеших и конных и поняла смысл тяжестей позади них.

- Зачем вы так добродетельны? - машина задала этот вопрос паре орудий, что отступили в тупичок между ежевичными кустами - Отчего вы цените себя не выше простой колёсной упряжки?

- Потому что - сказал человек в седле, придерживая рукой фуражку, чтобы её не снесло ветвями нестриженой изгороди - потому что так велят наши благословенные приказы. Мы уступаем не из человеколюбия.

Collapse )

Большой рейнский маршрут.

"Вероятно, поэтому один солдат орал точно помешанный:Едем! Едем!" (Похождения бравого солдата Швейка во время мировой войны).

Вниз по батюшке по Рейну.
Базель - Брайзах на Рейне - Страсбург - Карлсруэ - Мангейм - Майнц - Кобленц - Кёльн - Дуйсбург - Эммерих на Рейне - Утрехт - Роттердам - Хук ван Холланд - Гаага - Амстердам.

Рейн-2014
Из погоды уверенно предлагают обложные дожди. Разлив Рейна. Затопленные велодорожки. Струйки в нос от едущего впереди камрада. Промозглые утренние туманы. Омерзительно мокрые виноградники. Хлюпающие крылами ветряные мельницы. Со свистом скользящие слики. Сырые простыни, разбавленное пиво. Озноб, шнапс, шуцман, штраф, озноб, шнапс, шнапс, шнапс, шуцман etc.
То ли дело, братцы, дома.. - Ну, пошел же, погоняй!..

С Рождеством!

С Рождеством!

Не знаю, откуда взялась и зачем укоренилась традиция встречи Рождества с видом чуть ли ни скорбного умиления. Поджав губки бантиком и сочась карамельным восторгом. Ведь это день радости, веселья. День единения. "Братья по плоти иногда бывают во вражде друг с другом; а братья во Христе постоянно мирны между собою" - говорит святитель: увы! Теперь и братья во Христе не постоянно мирны, но хоть день, да наш, - в день Рождества люди братались и веселились, оказавшись и в самой бездне ужаса. Мы, слава Богу, не в таких обстоятельствах, но стоит помнить Создателя "доколе не пришли тяжелые дни и не наступили годы, о которых ты будешь говорить: "нет мне удовольствия в них!"" И Бог есть любовь. А любовь всё превозмогает.

25 декабря 1915 года. Франция, у Ла-Бассе.
... Батальон справа от нас кричал что-то противнику, и они отвечали. Мало-помалу мы стали различать в этом гвалте вразумительные слова и услышали: "Счастливого Рождества, Томми" и "Счастливого, Фриц!" Когда рассвело, мы увидели, как нам, под призывные крики, машут руками и бутылками: мы не понимали слов, но никак не ошибались в смысле. Пьяный германец вскарабкался на бруствер и пошёл через колючую проволоку, за ним - другие; а через мгновение люди рванулись с обеих уже сторон, с тушёнкой, галетами и всякими вещами для обмена. В первый раз я стоял на ничьей земле и теперь это была Земля Всех - почти всех. Некоторые наши не вышли, злобно огрызаясь на остальных. Офицеры приказали солдатам вернуться, так что через несколько минут ничья земля заметно опустела, а потом и вовсе обезлюдела. Но в эти немногие минуты успел пройти лихорадочный обмен "сувенирами" и обещаниями - о мирном дне, о футбольном матче в полдень, о том, что ночью не выстрелит ни одна винтовка. Взбешённый бригадир, спешно прибывший на передовую, бессвязно орал, поминая через слово о "полевом суде"; он приказал действовать следующей ночью сверх обыкновенного, и бегал повсюду с яростью. Мы, судя по всему, стали угрозой всему союзническому делу. Подозреваю, что по другую сторону ничьей земли сыграли подобную сценку, так как позже, днём, стали бить пушки. Артиллеристы призывали пехотинцев к решимости. Но генеральское неистовство не подняло наступательного духа пехоты - все видели как на обеих сторонах винтовки и пулемёты нарочно брали слишком высокий прицел. ...
Llewelyn Wyn Griffith. Up to Mametz and Beyond.

И ещё один забавный рождественский эпизод тех лет.

Генерал-лейтенант сэр Элмер Хантер-Вестон всегда представлялся полным именем и титулом, гордо добавляя "член парламента"... Лютой зимой 1917-18 "Хантер-Бантер" решил обойти эшелон с отбывающими на побывку солдатами и поздравить всех с Рождеством. Адъютант поочерёдно открывал двери вагонов и генерал с расстановкой говорил внутрь: "Я, генерал-лейтенант сэр Элмер Хантер-Вестон, член парламента от Северного Эршира, ваш корпусной командир, желаю вам счастливого Рождества!" И в одном вагоне, какой-то бестелесный голос из прокуренной темноты ответил генералу: "А я принц Уэльский и желаю, чтобы ты закрыл эту грёбаную дверь!"
Richard Holmes. Tommy: The British Soldier on the Western Front.

Триптих о жизни британских сахибов в Индии. Ч.1.

Триптих о жизни британских сахибов в Индии.

Три нижеследующих отрывка взяты мной из книжки Ричарда Холмса: «Сахиб. Британский солдат в Индии 1750 – 1914» (Holmes, Richard. Sahib: The British Soldier in India 1750-1914. Harper Press, 2006).

Ричард Холмс пишет обыкновенным для себя, известным нам образом – сам он высказывается мало (но вразумительно), и нанизывает на собственный рассказ множество (в этой книжке использованы за тысячу источников) отрывков, историй, словесных иллюстраций к сказанному, так что выходит замечательный конволют – или «скрапбукинг» британской истории, по теперешней терминологии. И дело своё он знает. Книжка даёт хорошее представление о бытовой стороне жизни английского военного в колониальной Индии.

Я выбрал и перевёл три отрывка:

1. Обязанности военные (или очередной вариант «Песни о канонире Ябурке»), и гражданские обязанности британского офицера в Индии.

2. Издержки и потребности офицера-сахиба.

3. «Лунный камень», «Алмаз раджи», «Сокровища Агры» как реалия англо-индийской жизни.

Третий отрывок, возможно, требует некоторых пояснений: мы знаем частый зачин английского детективного романа, рассказа, новеллы – пропал (украден, потерян) – а то и найден – какой-то благородный камень, украшавший прежде некоторую часть организма влиятельного индийского правителя. «Око света», «Око змеи», «Глаз Шивы», «Сопля Кришны» - несть числа таким камушкам; добавим сюда ларцы с золотом и т.п.; так вот, после прочтения главы Ричарда Холмса о призовом деле в его причудливом индийском варианте (третий отрывок) понимаешь вдруг, что такой зачин, такой «бродячий сюжет» вовсе не удачная выдумка детективных авторов. Нет. Это просто бытовая зарисовка английской жизни определённого периода. "В городе Лондоне мостовые мощены золотом" - ага, так. И усыпаны индийскими камушками.

***
И дальний берег за кормой,
Омытый морем, тает, тает,-
Там шпага, брошенная мной,
В дорожных травах истлевает.
А с берега несется звон,
И песня дальняя понятна:
"Вернись обратно, Виттингтон,
О Виттингтон, вернись обратно!"

Я, несомненно, наляпал ошибок в каких-то индийских топонимах и т.п. - очень прошу указать мне на такие ошибки, если заметите.
Collapse )

К вопросу о развитии сортирного дела на Западном фронте...

... или почему британская пехота гадила на позиции траншейных миномётчиков.

Хорошо оборудованная траншейная система со временем обрастала всякими удобствами. Сортиры устраивались с особым тщанием, становились предметом гордости и соревнования; армейцы старались держать отхожие места в отличном состоянии, чтобы люди не ходили прямо в траншею. Обычно, траншейные туалеты устраивали в коротком крытом прокопе, отрытом в сторону тыла, сквозь тыльный траверс; в прокопе устанавливали вёдра или отрывали яму со вкопанным у края шестом. Некоторые ямы отличались изрядной глубиной. В ноябре 1917 года, когда рота Сидни Робертсона (2/ Западный Йоркширский) обосновалась на фронтовой линии Соммы, младший капрал Рамбольд организовал два или три отхожих места «удобных и, одновременно, превосходных с санитарной точки зрения». Одна сортирная яма была так глубока, что фронтовики использовали нужник для экспериментов над трофейными «SOS-ракетами», пуская их в яму, чтобы определить, какого цвета сигнал подаёт тревогу немецким артиллеристам. Таких, как Рамбольд - капрал санитарной службы – было по одному на каждую роту; они отвечали и за траншейные отхожие места и за тыловые приспособления аналогичного назначения, но с более сложным устройством. Френк Данхем стал капралом санитарной службы в 1918-м; по его словам, «грязноватое дело, но с некоторыми преимуществами – я не ходил на смотры и полностью располагал своим временем. Ребята непременно давали таким, как я, всякие прозвища, например «сержант – старший говнотёс» и клички эти, пожалуй, были наихудшей неприятностью этой работы». В роте Фредерика Ходжеса (10/ Ланкаширский стрелковый) санитаром служил капрал Дин (Dean)– естественно, его прозвали Gunga Dean, «Говнонос»* Некоторые санитарные работники гордились своим делом. Дэвид Джонс вспоминает разговор с таким капралом из хорошо образованных – тот попался ему на пути от нужника с двумя полными до краёв вёдрами.

«Привет, Эван! Наихреновейшая у тебя работа!». Он ответил: «Хреновая, говоришь?» Что-ж, я сказал что ни за что бы не стал заниматься таким делом. «Хреновая-то хреновая, - отрезал он – вот только попомни, что армия Артаксерса чрезвычайно пострадала из-за пренебрежения санитарией».

_________________
*Gunga Din – поэма Киплинга о туземце Gunga Din, водоносе, кто спасает британских солдат, нося им воду, а потом погибает ко всеобщему сожалению. Но «gunge», вместе с тем, «грязь».
-------------------------

Вычерпанные из нужника фекалии сливали в снарядные воронки, засыпали землёй, а очищенную выгребную яму присыпали хлорной известью с небольшой добавкой мелкозёма. Если позволяли условия, инспекцию сортиров проводили командиры частей, их адъютанты, и, время от времени, – штабные офицеры медицинской службы высокого ранга. В 1917 году майор Чамберс из медицинской службы Кавалерийского корпуса инспектировал траншейные отхожие места на участке 1-го полка Лейб-гвардии; до нас дошёл его отчёт: «Латрины. Прикрыты от мух, приемлемо. Ёмкости для мочи расположены перед латринами, в выемке траншейной стенки и земля около них засолена мочой». Чамберс рекомендовал передвинуть ёмкости и «установить брызгоотбойники для предупреждения утечек».

Когда людей размещали в тылу, по домам или сараям, санитары копали ямы в подходящих местах, и, при переходе квартир к другой части, обязаны были либо оставить сортиры в чистом состоянии, либо засыпать их перед уходом. Если солдатам случалось служить поблизости от передовой, но не в самих передовых траншеях, они наслаждались относительным комфортом:

«… удобств кубической формы, стоящих в ряд… с крышей гофрированного железа и мешками с песком поверх крыши, внутренними парусиновыми перегородками и деревянным сиденьем на ведре. Сапёры строили их позади передней линии траншей, но удобства эти оставались в пределах вражеского артиллерийского огня. Зачастую сортиры такой конструкции оснащались дополнительными завесами-дверями из парусины и дощатым полом- настилом. Встречались и лучшие усовершенствования. Однажды ранним утром, я нашёл, что один из кубиков занят непозволительно надолго, так что глянул внутрь и увидел кровавый беспорядок. Оказалось, что кубик занят мертвецом с огромной дырой в затылке от снарядного осколка, пришедшего через заднюю стенку. Входы латрин были, разумеется, отвёрнуты от передовой. В конечном счёте, сапёры пришли к единому дизайну, и унифицированная отныне конструкция получила мгновенное, повсеместное и благозвучное крестильное имя: «гром-бокс»».*


_______________
Ср. соотв. эпизод у: Ивлин Во, "Офицеры и джентльмены".
_______________

Фронтовые сортиры использовались без чинов, военная иерархия давала знать о себе по мере удаления от передовой. Джулиан Тиндаль-Биско рассказывает о происшествии на своей артиллерийской позиции:

«Как то раз… снаряд, ударивший в офицерский нужник, вознёс в воздух всю коробку. Я был поражён, увидев, что на обнажившемся месте, на прежнем своём троне по-прежнему восседает человек и решил что тот, несомненно, мёртв. Я помчался к нему что есть духу, а добежав, нашёл Эллисона вполне живым – он как раз натягивал брюки. «Снаряд – сказал он с мрачной усмешкой – прилетел весьма кстати. Я, понимаете ли, мучился от запора»».



Обыкновенно, команды с траншейными миномётами прибывали на передовую в преддверии назначенного боя. … Если для них не были оборудованы специальные окопы, миномётчики вели огонь из коротких сап, прокопов от траншеи; пехота совсем не приветствовала работу этого оружия – за миномётным огнём следовало непременное воздаяние – так что солдаты на передовой нередко пытались сделать миномётные сапы непригодными для использования (или, по меньшей мере, местами, неприятными для миномётных расчётов), устраивая в них траншейные сортиры.

Holmes, Richard. Tommy: The British Soldier on the Western Front. Пер. Crusoe.

О топонимах - отгадка.

Итак, я получил некоторое число ответов на вопрос: "Война и мир", две цитаты. Обе из уст солдат.

-- Страсть, братец ты мой, что войски нашей собралось! Вечор посмотрел, как огни разложили, конца краю не видать. Москва, -- одно слово! (Аустерлиц)

-- Нынче не разбирают... Всем народом навалиться хотят, одно слово -- Москва. Один конец сделать хотят. Несмотря на неясность слов солдата, Пьер понял все то, что он хотел сказать, и одобрительно кивнул головой. (Бородино)

В одном ли значении (и в каком) в этих двух фразах употребляется (может употребляться) слово "Москва"?

Увы, но никто из уважаемых читателей моего журнала не обратил внимания на некоторое место из «Севастопольских рассказов», именно «Севастополь в августе»:

Как же! очень буду слушать, что Москва [Во многих армейских полках офицеры полупрезрительно, полуласкательно называют солдата Москва или еще присяга. (Прим. Л. Н. Толстого.)] болтает! — пробормотал поручик, ощущая какую-то тяжесть апатии на сердце и туманность мыслей, оставленных в нем видом транспорта раненых и словами солдата, значение которых невольно усиливалось и подтверждалось звуками бомбардированья. — Смешная эта Москва... Пошел, Николаев, трогай же... Что ты заснул! — прибавил он несколько ворчливо на денщика, поправляя полы шинели.

Затем, не странно ли, что Пьер не очень разобрался в словах солдата («Несмотря на неясность слов солдата, Пьер понял все то, что он хотел сказать….»), хотя мы никакой неясности тут не видим, как не видят и те деятели публицистики и пропаганды, кто сляпал из второй фразы общее, монотонно повторяемое место.

На самом деле, первая «Москва» (Аустерлицкая) с учётом приведенного значения из "Севастополя в августе" имеет, по моему разумению, два значения: «полевая армия», «войско», и «тьма-тьмущая», то есть «большая полевая армия».

Вторая «Москва» (Бородинская) имеет три значения. Это, разумеется «большая полевая армия». Затем – учтём, что разговор этот начался с «Нынче не то что солдат, а и мужичков видал! Мужичков и тех гонят, -- сказал с грустной улыбкой солдат, стоявший за телегой и обращаясь к Пьеру. -- Нынче не разбирают...», а «нынче не разбирают» значит, что на бородинском поле работают мобилизованные мужики, строя полевые укрепления. Тем самым, «Москва» здесь получает дополнительный смысл (солдат и мужик) и расширяется до слова «мiръ», общество, усиливая «всем миром навалиться…». И третий смысл – Москва, город, его значение.

Очень много солдат собрались на Праценских высотах --- Очень много солдат и мужиков – всем миром - готовятся отстаивать город Москву: вот изящная параллель в описаниях Аустерлица и Бородино, выраженная одним топонимом в должном контексте и вполне выражающая авторское отношение к двум этим делам.