Category: армия

Робин Бобин Барабек скушал сорок человек.

(Осада Турне, 1709 год. Капрал Мэтью Бишоп со своей командой вылезает из очищенной от французов сапы, выходит на поверхность и осматривается):

... Я увидел и другого солдата, примечательного тем, что был он великим обжорой, звали его Джон Джонс, и служил он в роте капитана Катлера. Он сказал, что опять, как и всегда, голоден. На то другой солдат спросил: а сколько ядер ты съел за завтраком? Тогда я сказал ему, что если он умеет переваривать пушечные ядра, то заслуживает повышения. Затем ко мне подошёл сержант Смит и сказал, что человек этот утром съел за завтраком четыре или шесть ядер калибром в двадцать четыре фунта, и столько же в шесть или двенадцать фунтов. До сих пор этот сержант не увлекался рассказыванием сказок, а теперь говорил какие-то невероятные вещи. Но он объяснил это таким образом, что солдат этот часто наведывается на поле и ищет сказанные ядра; что он выкапывает их из валов и приносит с утра в большом количестве артиллеристам, чтобы продать за деньги; а на эти деньги покупает продовольствие. Если бы в нас не метали ядра, он, определённо, не смог бы прожить, ведь и ест, и пьёт как десять нормальных людей. И эти ежедневные занятия обеспечивают ему прокорм. Я, разумеется, вообразил, что если бы все солдаты королевы имели его аппетит, то жалования такой армии хватало бы совсем ненадолго. Но этот человек смог бы найти здесь предостаточно продовольствия, так как вокруг нас с невообразимой густотой пели ядра, и я сказал ему: фас, фас, смотри какие пташки свищут у тебя над головой! Он и прочие никак не откликнулись, а я не успел сказать ни слова более, как одно прилетело прямо ему в лицо, всего в паре ярдов от меня, и снесло ему голову с плеч начисто. Выстрел этот произвёл действие и на меня, развернув кругом; я удивился и, посмотрев по сторонам, увидел безголовое тело этого человека, а мундир мой весь был в его мозгах. Тогда я решил, что время возвратиться на предписанную мне позицию, пока одна из этих певчих птичек не почувствовала ко мне пристрастия и не сервировала меня под тем же соусом.

«The life and adventures of Matthew Bishop of Deddington in Oxfordshire: containing an account of several actions by sea, battles and seiges by land, in which he was present from 1701 to 1711, interspersed with many curious incidents, entertaining conversations and judicious reflections». Изд. 1744, стр. 205-206.

Отгадка.

Я задал такую загадку:

На литографии (вторая половина 19 века) изображено некоторое устройство, для некоторых операций с железнодорожным рельсом. Изобретатель этого устройства - однофамилец и соотечественник великого  писателя и поэта.

Для чего использовалось это устройство?

Hook

Даю подсказку: применение таких устройств могло бы составить красочный эпизод в великом кинофильме 1939 года выпуска. Но не составило.

Отгадка:

Collapse )

Редьярд Киплинг, "Новые Армии в учении". Очерк 4.

IV. Канадский лагерь.
14 декабря 1914.
Прежде чем валить буйвола, посмотри - далеко ли его стадо? - пословица.

За Солсбери есть уголок, похожий на прерию: занимательная складка местности, словно холм в степи у Виннипега. По всему выходило, что и лошади родом из прерии - они шли с холма в упряжке с вагами, далеко отнесёнными от дышлового комля. Лошади шарахнулись от автомобиля, а возница спокойно осведомился - вполне ли они соображают, что делают? Ответа не последовало, но животные сомкнули умные морды, и поговорили между собой. "Да, точно так" - подтвердил человек. Верно, лошади с Запада. Вес каждой больше тысячи двухсот. Сам он из Эдмонтона. Лагерь? Да тут он, верно, впереди, справа, вверх по дороге. Никак не пропустите, и, "Э-эй! Поглядите на наши грузовики!"

Collapse )

Редьярд Киплинг, "Новые Армии в учении". Очерк 3.

III.
Орудия и снабжение.
14 декабря 1914.

Что бы то ни было, и чем бы ни кончилось, Колесо вынесет всё.
Пословица.

Он знал это место издавна: живописный старый дом среди спокойного парка; несколько молодых - он наблюдал за их ежегодным ростом - дубков по обочинам новой дороги; он похваливал начинание владельца, пустившего однажды просторный выгон под плуг. Водитель авто насчитает по Англии десятки поместий, что кажутся ему чуть ли ни собственными угодьями - так часто он проезжает сквозь них. В один прекрасный день, папортниковое пространство между дубками и железной оградой проросло вдруг палатками, а пути оказались перепаханы копытами и колёсами. Через немного времени, авто, возвращавшееся домой тёплым сентябрьским вечером, остановилось перед патрулём: они спросили имя, занятие водителя и объяснили, что владелец, бросив дом с заботливо устроенным парком, исчез куда-то в великой спешке, и что его поместье отошло армии.

Затем водитель стал встречать на дороге пехотинцев и кавалеристов, смущавших громкими препирательствами окрестные мили прежнего деревенского покоя; машину метало в сторону от резкого торможения перед вынырнувшей на перекрёсток батареей начищенных орудий торопившихся на занятия в Даунс, либо перед голодными отрядами, спешившими назад, с поля, к кухням. Шли дни; вскоре, машина не могла пройти и полумили без сердитого гудка, так что вполне распознала нрав новоявленных пеших и конных и поняла смысл тяжестей позади них.

- Зачем вы так добродетельны? - машина задала этот вопрос паре орудий, что отступили в тупичок между ежевичными кустами - Отчего вы цените себя не выше простой колёсной упряжки?

- Потому что - сказал человек в седле, придерживая рукой фуражку, чтобы её не снесло ветвями нестриженой изгороди - потому что так велят наши благословенные приказы. Мы уступаем не из человеколюбия.

Collapse )

Большой рейнский маршрут.

"Вероятно, поэтому один солдат орал точно помешанный:Едем! Едем!" (Похождения бравого солдата Швейка во время мировой войны).

Вниз по батюшке по Рейну.
Базель - Брайзах на Рейне - Страсбург - Карлсруэ - Мангейм - Майнц - Кобленц - Кёльн - Дуйсбург - Эммерих на Рейне - Утрехт - Роттердам - Хук ван Холланд - Гаага - Амстердам.

Рейн-2014
Из погоды уверенно предлагают обложные дожди. Разлив Рейна. Затопленные велодорожки. Струйки в нос от едущего впереди камрада. Промозглые утренние туманы. Омерзительно мокрые виноградники. Хлюпающие крылами ветряные мельницы. Со свистом скользящие слики. Сырые простыни, разбавленное пиво. Озноб, шнапс, шуцман, штраф, озноб, шнапс, шнапс, шнапс, шуцман etc.
То ли дело, братцы, дома.. - Ну, пошел же, погоняй!..

Триптих о жизни британских сахибов в Индии. Ч.1.

Триптих о жизни британских сахибов в Индии.

Три нижеследующих отрывка взяты мной из книжки Ричарда Холмса: «Сахиб. Британский солдат в Индии 1750 – 1914» (Holmes, Richard. Sahib: The British Soldier in India 1750-1914. Harper Press, 2006).

Ричард Холмс пишет обыкновенным для себя, известным нам образом – сам он высказывается мало (но вразумительно), и нанизывает на собственный рассказ множество (в этой книжке использованы за тысячу источников) отрывков, историй, словесных иллюстраций к сказанному, так что выходит замечательный конволют – или «скрапбукинг» британской истории, по теперешней терминологии. И дело своё он знает. Книжка даёт хорошее представление о бытовой стороне жизни английского военного в колониальной Индии.

Я выбрал и перевёл три отрывка:

1. Обязанности военные (или очередной вариант «Песни о канонире Ябурке»), и гражданские обязанности британского офицера в Индии.

2. Издержки и потребности офицера-сахиба.

3. «Лунный камень», «Алмаз раджи», «Сокровища Агры» как реалия англо-индийской жизни.

Третий отрывок, возможно, требует некоторых пояснений: мы знаем частый зачин английского детективного романа, рассказа, новеллы – пропал (украден, потерян) – а то и найден – какой-то благородный камень, украшавший прежде некоторую часть организма влиятельного индийского правителя. «Око света», «Око змеи», «Глаз Шивы», «Сопля Кришны» - несть числа таким камушкам; добавим сюда ларцы с золотом и т.п.; так вот, после прочтения главы Ричарда Холмса о призовом деле в его причудливом индийском варианте (третий отрывок) понимаешь вдруг, что такой зачин, такой «бродячий сюжет» вовсе не удачная выдумка детективных авторов. Нет. Это просто бытовая зарисовка английской жизни определённого периода. "В городе Лондоне мостовые мощены золотом" - ага, так. И усыпаны индийскими камушками.

***
И дальний берег за кормой,
Омытый морем, тает, тает,-
Там шпага, брошенная мной,
В дорожных травах истлевает.
А с берега несется звон,
И песня дальняя понятна:
"Вернись обратно, Виттингтон,
О Виттингтон, вернись обратно!"

Я, несомненно, наляпал ошибок в каких-то индийских топонимах и т.п. - очень прошу указать мне на такие ошибки, если заметите.
Collapse )

О топонимах - отгадка.

Итак, я получил некоторое число ответов на вопрос: "Война и мир", две цитаты. Обе из уст солдат.

-- Страсть, братец ты мой, что войски нашей собралось! Вечор посмотрел, как огни разложили, конца краю не видать. Москва, -- одно слово! (Аустерлиц)

-- Нынче не разбирают... Всем народом навалиться хотят, одно слово -- Москва. Один конец сделать хотят. Несмотря на неясность слов солдата, Пьер понял все то, что он хотел сказать, и одобрительно кивнул головой. (Бородино)

В одном ли значении (и в каком) в этих двух фразах употребляется (может употребляться) слово "Москва"?

Увы, но никто из уважаемых читателей моего журнала не обратил внимания на некоторое место из «Севастопольских рассказов», именно «Севастополь в августе»:

Как же! очень буду слушать, что Москва [Во многих армейских полках офицеры полупрезрительно, полуласкательно называют солдата Москва или еще присяга. (Прим. Л. Н. Толстого.)] болтает! — пробормотал поручик, ощущая какую-то тяжесть апатии на сердце и туманность мыслей, оставленных в нем видом транспорта раненых и словами солдата, значение которых невольно усиливалось и подтверждалось звуками бомбардированья. — Смешная эта Москва... Пошел, Николаев, трогай же... Что ты заснул! — прибавил он несколько ворчливо на денщика, поправляя полы шинели.

Затем, не странно ли, что Пьер не очень разобрался в словах солдата («Несмотря на неясность слов солдата, Пьер понял все то, что он хотел сказать….»), хотя мы никакой неясности тут не видим, как не видят и те деятели публицистики и пропаганды, кто сляпал из второй фразы общее, монотонно повторяемое место.

На самом деле, первая «Москва» (Аустерлицкая) с учётом приведенного значения из "Севастополя в августе" имеет, по моему разумению, два значения: «полевая армия», «войско», и «тьма-тьмущая», то есть «большая полевая армия».

Вторая «Москва» (Бородинская) имеет три значения. Это, разумеется «большая полевая армия». Затем – учтём, что разговор этот начался с «Нынче не то что солдат, а и мужичков видал! Мужичков и тех гонят, -- сказал с грустной улыбкой солдат, стоявший за телегой и обращаясь к Пьеру. -- Нынче не разбирают...», а «нынче не разбирают» значит, что на бородинском поле работают мобилизованные мужики, строя полевые укрепления. Тем самым, «Москва» здесь получает дополнительный смысл (солдат и мужик) и расширяется до слова «мiръ», общество, усиливая «всем миром навалиться…». И третий смысл – Москва, город, его значение.

Очень много солдат собрались на Праценских высотах --- Очень много солдат и мужиков – всем миром - готовятся отстаивать город Москву: вот изящная параллель в описаниях Аустерлица и Бородино, выраженная одним топонимом в должном контексте и вполне выражающая авторское отношение к двум этим делам.

В юбилейную годовщину.

Три вида оружия.
А сало... русское едят!
(С.Михалков)

Потрёпанные морем корабли оставались за пределами зрения, Великая армия так и не увидела их дальний строй – но именно они встали между Наполеоном и мировым господством
А.Мэхен. «French Revolution and Empire».


1. Общее место.
«Наполеон пошёл на Россию, чтобы возвратить Александра в систему Континентальной блокады» - это правда; но правда, выраженная лапидарной банальностью, общим местом. И если посмотреть, что кроется за занавесом этой, теперь прописной истины, можно увидеть превосходную историческую интригу. Что для этого нужно? Горсточка цифр.

Итак, цель Наполеона – одолеть Англию; для этого он выстроил блокаду, а Россия продаёт товары в брешь… и как широка эта брешь?



Collapse )


Редьярд Киплинг. "Война сахибов". ч1.

Редьярд Киплинг

Война сахибов.

пер. Crusoe. ч 1.

- Пропуск? Билет? Увольнительная? – У меня одна эта бумага, разрешение на риейл от Крунстата до Стелленбоша – где лошади; там я получу расчёт, оттуда я вернусь в Индию. Я – я воин Гургаон Риссала (это конный полк), Сто и Сорок Первый полк Пенджабской Кавалерии. Не тесните меня в гурт этих чёрных кафиров. Я сикх – я государственный воин. Лейтенант–сахиб не разумеет моей речи? Есть в этом поезде хоть один сахиб, кто объяснит – я, воин Гургаон Риссала, еду по своим делам, по этой проклятой земле, где не сыщешь ни муки, ни масла, ни имбиря, ни красного перца, ни должного уважения к сикху? И где не найдёшь помощи? … Благо Богу, вы нашлись, сахиб. Покровитель бедных! Небеснорождённый! Скажите молодому лейтенанту-сахибу – я Умр Сингх, я служу – я служил Курбан-сахибу, но он теперь мёртв, и я еду в Стелленбош, где лошади. Запретите ему толкать меня в стадо чёрных кафиров! … Я посижу тут, на платформе, пока Небеснорождённый объяснит дело молодому лейтенанту-сахибу, кто сам не разумеет нашего языка.

*****

- Какие отданы приказы? Молодой лейтенант-сахиб не возьмёт меня под арест? Хорошо! Я еду в Стелленбош следующим тирейном? Хорошо! Вместе с Небеснорождённым? Хорошо! Теперь я на весь день слуга Небеснорождённого. Не угодно ли Небеснорождённому присесть? На платформе никого; я подвяжу одеяло за угол – вот так; сегодня припекает – хотя и не как в Пенджабе: у нас, в мае месяце, солнце злее. Подопру его – так; и подложу сена – хорошо; теперь у Благородного есть место и отдых, а потом Бог пришлёт нам тирейн до Стелленбоша. …

- Знает ли Благородный о стране Пенджаб? Лахор? Амритсар? Может быть и Аттари? Моя деревня севернее Аттари, три мили по полям, рядом с большим белым домом – он выстроен наподобие какого-то жилища Великой Королевы – только – только я запамятовал имя. Не вспомнит ли Благородный? Сирдар Даял Сингх Аттаривала! Да, этот человек; но почему Благородный знает? Рождён и вскормлен в Хинде? О-о-о! Совсем другое дело. [1] Сахиба нянчила женщина из Сурата, что у Бомбея? Незадача. Надо брать няньку с гор; лучших не бывает. Лучшее место на свете Пенджаб. Лучшие люди на земле сикхи. Да, Умр Сингх, так меня зовут. Пожилой человек? Да, я пожилой человек. И всё ещё воин? Да – да. Если не веришь, сахиб, взгляни на мой мундир. О – о; сахиб смотрит очень придирчиво. Все знаки различия давно спороты, но – по-правде – это не обыкновенная форма военного человека, и – у сахиба острый глаз – этот след, чёрный след от нагрудной серебряной цепи, от долгой носки. Сахиб говорит, что солдаты не носят серебряных цепей? Нет. Солдаты не носят Беритиш Индия Орден? [2] Нет. Сахиб, верно, работал в пенджабской полиции. Я уже год как не воин, я был слуга своему сахибу – посыльный, дворецкий, метельщик; тот и другой и всё вместе. Сахиб говорит, что сикхи не бывают лакеями? Верно; но я служил Курбан-сахибу – моему сахибу – и он мёртв, уже три месяца как мёртв!

-----
[1] Когда Умр Сингх понимает, что перед ним англичанин, рождённый в Индии, он тотчас отбрасывает льстивые и отчасти иронические обращения к непонятному работнику британской гражданской администрации («Небеснорождённый», «Благородный») и переходит на одну форму – «сахиб», то есть уважаемый, но во многом равный.

[2]Орден Британской Индии, за долгую, верную и достойную службу.
-----

*****


Collapse )