Crusoe (crusoe) wrote,
Crusoe
crusoe

Categories:

Три ипостаси лорда Уордена.

Редьярд Киплинг, «Изгои» (The Broken Men). Перевод В.Топорова.

За темные делишки,
За то, о чем молчок,
За хитрые мыслишки,
Что нам пошли не впрок,
Мишенью нас избрали
Параграфы статей —
И поманили дали
Свободою своей.

Нет, нас не провожали,
Не плакали вослед;
Мы смылись, мы бежали —
Мы заметали след
От наших злодеяний,
А проще — наших бед.
За нами — каталажка,
Пред нами — целый свет.

Ограбленные вдовы
И сироты купцов
За нами бестолково
По свету шлют гонцов;
Мы рыщем в океане,
Они — на берегу.
И это христиане,
Простившие врагу!

Но вдосталь, слава богу,
На свете славных мест,
Куда забыл дорогу
Наш ордер на арест;
Но есть архипелаги,
Где люди нарасхват,
А мертвые бумаги
Туда не допылят.

Там полдень — час покоя,
Там ласков океан;
Дворцовые покои,
И в них журчит фонтан.
Никто здесь не посмеет
Прервать полдневный сон,
Покуда не повеет
Прохладой из окон.

Природа — загляденье,
Погода — первый сорт,
И райских птичек пенье,
И океанский порт.
И праздник, оттого что
Раз в месяц круглый год
Привозит нашу почту
Британский пароход.

Мы поджидаем в баре
Прибывших бедолаг —
Не чопорные баре,
Но парни самый смак.
Мы важно тянем виски
И с помом, и с самим,
Но на борт — он английский! —
К ним в гости не спешим.

А ночью незаконно
Мы в Англии своей —
С князьями Альбиона
Знакомим дочерей,
И приглашают лорды
На танец наших жен,
Мы сами смотрим гордо,
Покуда... смотрим сон.

О боже! Хоть понюшку
Нам Англии отсыпь —
Ту грязную речушку,
Ту лондонскую хлипь,
Задворки, закоулки
И клочья тощих нив...
А как там Лорд-Уорден?
А как там наш Пролив?

В оригинале последняя строфа такова:

Ah, God! One sniff of England —
To greet our flesh and blood —
To hear the traffic slurring
Once more through London mud!
Our towns of wasted honour —
Our streets of lost delight!
How stands the old Lord Warden?
Are Dover's cliffs still white?

Написано во второй половине 1902 года. Опубликовано в 1903 году.

Читатель мельком задерживается на лорде Уордене - должно быть, какой-то знаменитый деятель Британии тех лет – и чтение заканчивается с безусловным удовольствием от прекрасного стихотворения. Но старина лорд Уорден вовсе не прост и заслуживает некоторой остановки; возможно, что и подробного комментария в конце книги. И пусть книга стихов Киплинга распухнет от комментирования вдвое, втрое и даже впятеро – это не к худу, но лишь к добру.

1. Лорд Уорден – отель.  

Не то чтобы у меня не было никаких враждебных чувств по отношению к Дувру. Мне особенно неприятно благодушное спокойствие, с каким этот порт укладывается спать. Дувр всегда укладывается спать (стоит мне собраться в Кале), так ярко засветив все свои лампы и свечи, что перед ним меркнет любой другой город. Я очень люблю и уважаю мистера и миссис Бирмингем – владельцев гостиницы "Лорд Уорден", но считаю, что кичиться удобствами, предоставляемыми этим учреждением, вряд ли уместно в момент отплытия пакетбота. Я и так знаю, что останавливаться в их гостинице одно удовольствие, и незачем в такую минуту подчеркивать этот факт всеми ее ярко освещенными окнами. Я знаю, что "Уорден" - это строение, которое крепко стоит на своем месте, что оно не переваливается с боку на бок и не зарывается носом в волны, и я решительно протестую против того, чтобы он всей своей громадой подчеркивал бы это обстоятельство. Зачем тыкать мне это в глаза, когда меня мотает по палубе пакетбота? И нечего "Уордену" - черт бы его побрал - загромождать вон тот угол и злить ветер, которому волей-неволей приходится его огибать. И зачем этот назойливый "Уорден" вмешивается? Я и без него очень скоро узнаю, как ветер умеет выть!

Чарльз Диккенс, «Записки путешественника не по торговым делам», XVIII, «Ночной пакетбот Дувр-Кале».


В 1844 году, Юго-Восточная железная дорога открыла рельсовый путь Лондон – Дувр чтобы обслужить столичными поездами главный маршрут между Англией и Континентом: регулярное к тому времени пароходное сообщение Дувр – Кале. В 1862 году ветку продлили прямо до причала; теперь пассажир немедленно переходил с поезда на пароход. 


Поезд у Адмиралтейского причала, Дувр. 19 век.

Но что если над Дуврским проливом туман? Или волнение не позволяет идти в Кале? Саузерн Ист Рейлвей подумала и об этом и, в сентябре 1853 года, на случай задержки пассажиров, выстроила отель: пункт ожидания, перевалочный пункт – «Лорд Уорден»; эту самую гостиницу и вожделеет несчастный Чарльз Диккенс, садясь на пакетбот. Гостиница-то уютная, а море штормит… 


Гостиница «Лорд Уорден», Дувр, середина 1800-х. 



Здание бывшего «Лорда Уордена», 2003 год.

Отель выстроили дорогим, шикарным, с расчётом на публику со средствами. Именно в «Лорде Уордене» встречали Наполеона III в 1855 году, в начале его визита к Виктории; именно в «Лорде Уордене» в марте 1871 года остановился побитый Бисмарком изгнанник Наполеон III… 


Слева – обеденный зал отеля; справа – приём Наполеона III в «Уордене» в 1855 году 

Но и «Изгои» Киплинга – не бедные люди. В переводе Топорова строфа -

Ограбленные вдовы
И сироты купцов
За нами бестолково
По свету шлют гонцов;
Мы рыщем в океане,
Они — на берегу.
И это христиане,
Простившие врагу!

- несколько неконкретна. В оригинале видна некоторая деталь:

The widow and the orphan
That pray for ten per cent,
They clapped their trailers on us
To spy the road we went.
They watched the foreign sailings
(They scan the shipping still),
And that's your Christian people
Returning good for ill!

(Вдовы и сироты, готовые удавиться за десять процентов…)

То есть, изгои приманили сирот и вдов размещением капитала под 10% - изрядный интерес по тем богоспасаемым временам! А когда впереди замаячил Дартмур – знаменитейшая, жесточайшая тюрьма; именно из Дартмура бежал каторжник Селден, брат миссис Бэрримор, растерзанный собакой Баскервилей в болотах Девона -

We took no tearful leaving,
We bade no long good-byes.
Men talked of crime and thieving,
Men wrote of fraud and lies.
To save our injured feelings
'Twas time and time to go —
Behind was dock and Dartmoor,
Ahead lay Callao!

- что-ж, тайм ту гоу! Закон о выдаче, друзья, не действует в Кальяо! И последним впечатлением о старой – но уже не доброй Англии – остался «Лорд Уорден»: бесповоротная остановка перед пароходом на Кале с билетом в один конец. В «Уордене», должно быть, осталась некоторая толика сиротских и вдовьих денег, ибо такое прощание надлежало от души обмыть.

 


2. Уорден с ордером.

Но у этой строки есть корешки и поглубже – тысячелетние корни. В 11 веке, король Англии Эдуард Исповедник даровал пяти портовым городам – Гастингсу, Ромни, Дувру, Сандвичу и Хайту – необыкновенные права.


… exemption from Tax and Tallage, Sac and Soc, Toll and Team, Blodwit, Fledwit, Pillory and Tumbrill, Infrangentheof, Outfrangeneof, Mundbryce, Waifs and Strays, right to Flotsam, Jetsam or Legan, Privilege of Assembly as a guild, Rights of Den and Strond, and Honours at Court.

В переводе с древнего юридического языка, Пять портов получили:

- Освобождение от налогов и сборов;
- Право на самоуправление;
- Право взимать пошлины;
- Право наказывать проливших кровь или бежавших от правосудия;
- Право наказывать за мелкие правонарушения;
- Право брать под стражу и приводить в исполнение приговор над преступниками как на территории юрисдикции порта так и вне её;
- Право наказывать нарушения общественного порядка;
- Право брать в собственность товары, не востребованные в течение года плюс однин день;
- Право брать в собственность имущество, найденное на берегу и оставшееся после кораблекрушений.

Т.е. получили они собственные налоги и собственное правосудие – уголовное и гражданское. Некоторая зона со вполне государственными правами.

Естественно, что все эти вольности немедленно обернулись приватирством или просто пиратством, контрабандою и бегством тех или иных лиц в область Пяти портов от правосудия короны.

В обмен, Эдуард потребовал от портсменов государственной корабельной службы: ежегодной повинности в 57 кораблей с двадцатью пятью матросами и одним юнгой на каждом со сроком службы 15 дней в году – для войны, для перевозок членов королевской фамилии и армий в Нормандию или иные места Континента и обратно.

Теперь должно быть ясно, зачем даны все эти привилегии – пять портов расположены напротив "узкого моря", т.е. Дуврского пролива; самой уязвимой для вторжения части Англии. Корона отдавала портсменам права (в том числе и налоговые), но получала наёмный флот для защиты Британского острова, для сообщений с континентальным владением – Нормандией, для охраны торговых маршрутов в Проливе. До начала 15 века, Пять портов обеспечивали постоянное – «кадровое» ядро – Королевского флота.

Со временем, Пять портов обросли целой областью. Корабельная служба требовала трудов и денег и пять изначальных городов вошли в сношения с окрестными селениями; малые городки работали непосредственно с пятёркой и поставляли людей и корабельное снаряжение в обмен на некоторые права от Пяти. Города покрупнее обращались непосредственно к Короне, получали собственные грамоты и входили в сообщество Пяти как члены корпорации. Но равные с первыми Пятью права получили лишь два древних порта – Рай и Винчелси.


Область Пяти портов.

Когда Английская корона потеряла Нормандию, Пять портов оказались передовой линией обороны острова. Оборона же требовала централизованного управления, государственного надзора над опасным участком, проверок состояния кораблей и команд, припасов и т.п.. Помимо этого, в районе Пяти портов участилось пиратство, замаскированное и подогреваемое «правом брать в собственность имущество, найденное на берегу и оставшееся после кораблекрушений». 

Обеспокоенные нуждами обороны и ущербом от пиратов монархи с течением времени создали офис арбитра между вольными городами и Лондоном – пост губернатора Пяти портов или Lord Warden of the Cinque Ports: тот самый лорд Уорден, по титулу которого и назван дуврский отель. Должность эта в своё время была очень ответственной; лорд Уорден назначается монархом, а спикер Конфедерации Пяти портов напутствует его так (эти слова звучат до сегодняшнего дня) «исполнять обязанности древней и почётной государственной службы и защищать права, свободы, обычаи и традиции портов». Лорд Уорден – самый древний в сегодняшней Британии военный пост. И, наверное, самый почётный. 

История Англии насчитывает более сотни губернаторов Пяти портов; среди них будущие короли (тогда принцы) Генрих V и Генрих VIII, Георг V; люди неоспоримых заслуг - Уильям Питт, герцог Веллингтон (о нём ниже), Уинстон Черчилль и одна-единственная женщина: Её Величество королева-мать Елизавета (1978-2002).

Помимо прочих дел, лорд Уорден особо занимался вопросами выдачи разного рода беглецов центральному правосудию. Конечно, все вольности Пяти портов ко временам Киплинга давно ушли в прошлое (они потеряли смысл в 15 веке, когда Генрих VII учредил регулярный Королевский флот, а Елизавета Английская попросту привела Пять портов под руку центральной власти) но лорд Уорден – говорящее в контексте стихотворения Киплинга словосочетание и выбрано оно совсем не напрасно.


3. Старый лорд Уорден.

Но кто же был стариной Уорденом ко времени написания «The Broken Men» (первая половина 1902 года)? Лорд Солсбери, премьер министр, к тому времени старый человек 72 лет от роду, столп консервативной партии и один из столпов всей британской политики – три министерства, 13 лет на посту первого министра, в правительстве с 1866 года, от списка должностей рябит в глазах. И именно в июле 1902 года здоровье его пошатнулось и Солсбери ушёл в отставку, передав премьерство Бальфуру. А затем начался политический кризис. Неудивительно, что изгнанники в первой половине 1902 года живо интересовались политическими новостями: на месте ли ещё старый лорд Уорден – то-ли отель в Дувре, то-ли лорд Роберт Гаскойн-Сесил 3-й маркиз Солсбери?

Упомяну ещё одно стихотворное произведение про иного, но тоже старого лорда Уордена.
В 1858 году, Генри Лонгфелло написал стихотворение под названием «Lord Warden of the Cinque Ports»: в нём, торжественно и трогательно, описаны берега Пролива, укреплённые бастионами и щетинящиеся пушками; туман, ночь; суровая британская стража побережья; враждебные французские корабли; бой дозорных колоколов. А посреди всего укреплённого великолепия – зала с главным на побережье человеком – он не назван по имени, но лишь старым воином, фельдмаршалом и, разумеется, «Warden And Lord of the Cinque Ports». К нему, невзирая на все пушки и цитадели приходит простая, не военная, человеческая смерть – и великий человек умирает. Это герцог Веллингтон, лорд Уорден – один из них. Он умер 14 сентября 1852 года на посту губернатора Пяти портов – в Уолмерском замке.


Какого из лордов Уорденов подразумевал Киплинг? Не знаю, и никто не знает, но есть такая замечательная вещь, как прочтение и при прочтении строка Киплинга оказывается достаточно просторна; в ней есть и прибрежный отель, и старик Солсбери, и древние вольности Пяти портов, и беглецы от правосудия, и приватиры, и королевские грамоты, и Дуврский пролив и древний офис лорда Уордена. Всё это есть; сегодня нет только привычки писать и печатать комментарии чуть ли не к каждой строке теперь уже старых книг.



мебель для дачи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 3 comments