Crusoe (crusoe) wrote,
Crusoe
crusoe

Мировой кризис, книга 2 глава 28

Первая подводная кампания германцев. Начало 1915 года.

Глава 28.
 
Первое поражение субмарин.
 
Хронологически выдержанная последовательность – ключ к повествованию. Но если поток событий разбивается на рукава, нам неизбежно менять ход рассказа, отбирать эпизоды и назначать им приоритеты. Какие-то дела приходится оставить в стороне до окончания главной интриги, и лишь затем вернуться и поспешить с описанием, необходимо задержавшись на старте.
Во время операции у Дарданелл, предмете нескольких предыдущих глав, морская война на главном фронте не прерывалась. Гранд Флит неусыпно караулил неприятеля. Кабинет направил усилия на укрепление блокады Германии, правительство совершенствовало законы морской войны. Во Францию безостановочно текли потоки подкреплений и запасов. И, наконец, Британия призвала Адмиралтейство на защиту торгового флота от новой, доселе невиданной формы атаки. Начался первый этап подводной войны. Этот эпизод требует внимания, автору неизбежно отойти в прошлое и кое-что напомнить до возвращения в хронологию повествования.
Когда - в 1911 году - я пришёл в Адмиралтейство, флот располагал 57 субмаринами (11 устаревших класса «А», 11 – «B», 33 «С» и 2 «D») против 15 германских, но все наши лодки, за исключением двух класса «D» могли действовать только вблизи от британских берегов. Они не могли ни сопровождать флот, ни выходить в долгое автономное плавание, в то время как 11 из 15 германских субмарин были по своим качествам ничуть не хуже наших двух «D». В течение трёх предвоенных лет моего министерства подводной службой руководил коммодор Кийз. С 1912 года мы начали подозревать в морских субмаринах новый способ блокады германских портов без нужды в миноносцах и прочих надводных кораблях. Тогда началась систематическая работа над большими субмаринами: морскими и даже океанскими. Мы разработали класс «E» и иные - один или два - типы подводных лодок даже большего тоннажа, но столкнулись с серьёзными техническими трудностями, постоянными, в высшей степени неприятными задержками контрагентов и междепартаментскими адмиралтейскими проволочками. Эксперименты с крупными лодками делали первые шаги и мы не испытывали недостатка в критике: многие эксперты сомневались в самой возможности одолеть технические трудности и построить субмарину водоизмещением более какого-то предела. Помимо прочего, совокупность действующих контрактов фактически закрепила монополию на строительство субмарин за одной частной фирмой; мы оказались ущемлены даже в возможности экспериментальных работ. В 1912 году, по совету Кийза, Адмиралтейство разорвало опутавшую дело сеть контрактных обязательств и передало заказы на различные типы субмарин верфям Клайда и Тайна. Мы закупили французские и итальянские подводные лодки с расчётом тщательно изучить их конструкции и чему-то научиться. Но дело шло медленно, каждый шаг давался в больших сомнениях.
К началу войны, Британия успела построить 74 субмарины; 31 лодка строилась, 14 проектировались или находились на стадии размещения заказа. Германия располагала 33 готовыми и 28 строящимися субмаринами. Но среди 74 построенных британских лишь 18 (8 «E» и 10 «D») могли выходить далеко в море, в то время как из 33 готовых германских морскими были не менее 28. Дело обернулось так, что мы выстроили большой подводный флот для защиты собственных берегов от вторжения и для обороны гаваней Британии, но не имели нужного числа морских субмарин для полной подводной блокады Гельголандской бухты; германцы опередили нас по количеству подводных лодок этого класса.
Не стоит делать хорошую мину при плохой игре – мы не были довольны подобным состоянием дел. С другой стороны, гипотетическая предвоенная британская программа строительства огромного подводного флота вполне могла бы откликнуться такими же, а то и более обширными действиями германской стороны. Тогда страна оказалась бы в опасности безо всякой возможности парировать её возросшим числом собственных подводных лодок. Очень может быть, что на деле всё обернулось к лучшему.
К началу войны, ни британское, ни германское адмиралтейства не понимали, на что годится субмарина. Чтобы открыть исключительные возможности нового оружия, понадобилось опробовать его в суровых боевых условиях. Противные стороны немедленно нашли, что большие лодки могут оставаться в море одни, без поддержки и не прерываясь из-за чрезмерной усталости команд восемь-десять дней кряду. С ходом войны оба флота быстро удвоили и утроили это время. Казалось, субмарина переносит шторм и плохую погоду легче прочих кораблей. Опыты боевого применения субмарин, результаты предельного напряжения человеческих сил и стойкости азартно и немедленно распространялся среди подводников – умелых, опытных, высокообразованных офицеров, матросов и инженеров.
Пока не пришла война, возможности субмарин оставались сокрыты, но мы понимали иное – возможные задачи подводного флота.
В конце 1913 года Фишер выпустил нашумевший меморандум. Отставной первый морской лорд писал, что Германия может направить субмарины против торговли, не будет оглядываться на законы войны и уводить купцов в порт, но просто топить их на месте. Технический в своей большей части документ обязан появлением на свет ближайшему сподвижнику Фишера – капитану С.С.Халлу - но вся аргументация меморандума основана и выстроена именно и только на взглядах старого адмирала. Я адресовал записку Фишера морским лордам и техническим департаментам для немедленного отзыва.
Фишер предполагал, что германцы будут топить безоружных торговцев без всякого досмотра и не пытаясь спасти команды - ни первый морской лорд, ни я с этим не согласились. Подобный метод гнусен, противоречит стародавним военным законам и традиционной морской практике. Принц Луи написал мне, что замечательный документ Фишера «испорчен подобным предположением».
Цивилизованная нация не прибегнет к такому методу войны даже и на краю поражения – мы верили в это, ибо иное предположение немедленно приводило к неизбежному выводу: если такое случится, весь мир выступит против Германии. Флот действующий без досмотра не способен отличить вражеское судно от нейтрального и неизбежные ошибки – не говоря уже о моральном негодовании – вынудят сильных нейтралов объявить войну пиратскому государству. Но Фишер верно оценил германцев. Адмиралтейство заблуждалось. Вместе с тем, если бы мы и согласились с Фишером, трудно предположить, какие довоенные действия смогли бы защитить нас от подобных атак.
Среди всех типов военных кораблей одна лишь субмарина не сражается с себе подобными. Нельзя сказать, что подводные лодки никогда не сходятся в схватке, но это единичные случаи с нерешительным, как правило, исходом. Отсюда следует, что невозможно соизмерить подводные силы противников исходя из численности субмарин. Вы не должны развивать подводный флот, ориентируясь на количество лодок врага, но лишь руководствоваться военными планами и учитывать особенности вашей страны. Если бы к началу войны Германия имела в четыре раза больше субмарин, чем это оказалось на самом деле, мы встали бы перед великой опасностью, но не смогли бы найти защиты в четырёхкратном увеличении собственного подводного флота, равно как и не смогли бы ответить Берлину аналогичной угрозой.
Если говорить о времени моего министерства, я не могу обвинить довоенное руководство Адмиралтейства в неверной подводной стратегии и ни в коей мере не признаю превосходства германских подводников. Мы не уступали врагу ни в умении, ни в предприимчивости. Наоборот, я заявляю и предоставлю доказательства: непрерывная, месяц за месяцем, череда подвигов британских субмарин неопровержимо доказывает наше превосходство. Английскому подводному флоту помешало лишь одно, неподвластное нам обстоятельство: нехватка целей. Несколько раз германцы выводили в море быстрые корабли; иногда и вопреки ожиданиям случался рейд одинокого крейсера; Флот Открытого Моря выходил для кратких, дотошно подготовленных и тщательно прикрытых демонстраций, но всё остальное время оставался в гаванях, под защитой от торпед; немецкая торговля ограничилась одной только Балтикой. С нашей стороны, все океаны кишели британскими торговыми судами – десятки купцов приходили и уходили ежедневно. Военный флот Англии постоянно выходил в море, патрули крейсеров и вспомогательных крейсеров вели неусыпный дозор и держали неприятеля в блокаде. Если бы мы с немцами поменялись ролями и опустились до атак беззащитных купцов, то добились бы куда как более страшных результатов. И это не предположение. Это утверждение. Читатель узнает о подвигах британских подводников в Мраморном море, увидит как одна-единственная подводная лодка – E11 – шесть раз (три раза туда и три обратно) прошла через десятки минных полей, через сеть у Нагары, по длинному и тщательно охраняемому проливу Дарданеллы. В общей сложности, субмарина охотилась в Мраморном море девяносто шесть дней, после одного из проходов осталась во вражеских водах на сорок семь дней и потопила 101 судно, в том числе броненосец, современный эсминец и три канонерки. За всю историю подводной войны удивительный подвиг коммандера Нэшмита не превзойдён никем, хотя другой британский офицер – коммандер Бойл на лодке E14 – очень близко подобрался к достижению товарища по оружию.
4 февраля 1915 года Адмиралтейство Германии обнародовало декларацию:
 
Воды омывающие Великобританию и Ирландию, в том числе и Ла-Манш, объявляются зоной военных действий. Начиная с 18 февраля 1915 г. любое торговое судно неприятеля обнаруженное в вышеуказанной зоне будет уничтожено без гарантий в любом случае отвести угрозу от пассажиров и команд.
Суда нейтральных стран не избегнут опасности в зоне военных действий. Принимая во внимание приказ британского правительства от 31 января с.г. об использовании нейтральных флагов {1} и возможные ошибки в ходе военных действий на море, нейтральные суда могут быть приняты за корабли противника и атакованы как вражеские.
 
Мы оказались в ситуации, предсказанной Фишером в меморандуме 1913 года. Адмиралтейство, впрочем, не сильно встревожилось. По нашим сведениям, германцы могли отрядить для блокады Британских островов двадцать или двадцать пять субмарин. Лодки должны были дежурить в море в три смены, то есть лишь по семь или восемь одновременно и мы не ожидали от них серьёзных последствий: слишком большой товарный поток проходил через многочисленные порты Соединённого Королевства.
 
{1} Мы никогда не сомневались в том, что наши суда продолжат храбро выходить в море и решили применить проверенную временем морскую уловку в надежде дезориентировать вражеских подводников. В то же время мы предвидели, что неизбежные последствия германской декларации – несчастья с нейтральными судами – обидят и даже впутают в дело Соединённые Штаты; в любом случае, инциденты с нейтралами помогали нам крепче запереть Германию. Американское правительство нешуточно давило на Британию в надежде смягчить условия морской блокады: немецкая угроза судам нейтральных стран укрепляла нас в споре с США весомым набором практических аргументов. После долгого, многодневного и всестороннего обсуждения вопроса в Адмиралтействе, я объявил, что отныне и каждую неделю мы будем публиковать число потопленных германскими субмаринами торговцев вместе с общим числом судов, прошедших через гавани Британии.
 
В то же самое время флот энергично готовился к отражению подводных атак: копил ресурсы, продумывал самые разнообразные способы борьбы.
В первую руку, мы занялись маршрутами через Канал: перекрыли сетями Дуврский пролив, вывели в море патрули эсминцев и тральщиков. Дивизии Новой армии уходили во Францию чуть ли не каждый день, и флот без устали обеспечивал войскам непростое эскортное сопровождение. Особого внимания требовали Северный канал (между Шотландией и Ирландией), маршрут Саутгемптон – Гавр, заливы и укромные для вражеских субмарин места. Адмиралтейство разработало и распространило среди капитанов торговых судов инструкции о методах борьбы и способах уклонения от подводных лодок; иные мероприятия во множестве упомянуты на страницах официальной морской истории. {2}
Флот вооружил и вывел в море огромный числом москитный флот, нашу главную надежду; помимо этого, Адмиралтейство выставило против субмарин два основных противолодочных приспособления: индикаторную сеть и суда-ловушки, впоследствии названные лодками типа «Q». Длинные линии скреплённых вместе индикаторных сетей по 200 ярдов каждая, из тонкого стального троса, с ячейками от 6 до 10 футов растягивались в длинные линии поперёк опасных проходов. За сетями постоянно надзирали вооружённые тральщики. Мы испробовали индикаторные заграждения – не без некоторого риска – на одной из наших собственных лодок и нашли результат удовлетворительным. Сети удерживались на плаву стеклянными буями; утонувшие поплавки либо автоматическое воспламенение карбидного фонаря немедленно выдавали субмарину. Сеть опутывала подводную лодку с хорошей возможностью повредить её винты, а движения длинной линии плавающих по поверхности бакенов красноречиво рассказывали охотнику обо всех метаниях субмарины. В первые месяцы 1915 года мы заказали не менее 1000 миль подобных сетей и к 13 февраля загородили ими семнадцатимильный Дуврский пролив. Такова теория; необходимо отметить, что практическое использование индикаторных сетей давалось с трудом, и принесло нам многие разочарования.
 
{2} Том 2, стр 271-2-3
 
Суда-ловушки были устроены не менее просто, идея появилась на свет после одного происшествия. В сентябре прошедшего года германская субмарина обстреляла маленький рейсовый пароход с фруктами и овощами на пути между Сен-Мало и Саутгемптоном. Адмирал Хедуорт Мью, командующий в Портсмуте пришёл ко мне в Адмиралтейство и, между прочего, предложил на будущее оснастить это судёнышко пушкой, скрытой под грузом сельскохозяйственных продуктов, что мы и сделали. Случая применить орудие не представилось, но с очередным приходом субмариной угрозы идея вновь вошла в оборот. Уже 1 февраля я распорядился построить или переоборудовать некоторое число малых судов с расчётом приманивать германские подлодки, а затем и нападать на них. По большей части мы использовали обычные рейсовые пароходы, но некоторые из ловушек были выстроены специально, по образу и подобию норвежских рыболовных шхун. Орудия этих судов могли внезапно, словно в цирковом представлении появиться из-за подъёмных или створчатых дверец. Отделы Адмиралтейства разработали идею шхун-приманок с великой изобретательностью; впоследствии морским западням выпало войти в первый ряд замечательных и смелых уловок военного дела.
Мы неустанно пытались обратить против субмарин достижения науки. В то время уже знали, что подводную лодку можно обнаружить на расстоянии по биению винта, но работы с микрофонами и гидрофонами не успели продвинуться далее экспериментов. Адмиралтейство, энергично и одновременно, работало над бомбомётами, подрывными тралами, активными сетями (цепочкой взрывных зарядов). Составилось творческое и тесное сообщество учёных, изобретателей, офицеров-подводников; лучшие умы флота обратились к проблеме, и штаб Адмиралтейства не отверг с порога ни одной идеи – будь то техническое или тактическое новшество.
Германцы выполнили обещание и начали подводную войну или так называемую блокаду Британских островов 18 февраля; тем же днём в Канале было торпедировано английское торговое судно. К концу первой недели неприятель атаковал общим числом одиннадцать британских судов и утопил семь из них. Но в ту же неделю наши порты приняли и выпустили не менее 1 318 торговцев. Вторая неделя прошла для врага впустую: субмарины атаковали три судна, всем удалось уйти. Общий оборот наших портов за вторую неделю: 1 417. К концу февраля мы уверились в действенности принятых контрмер. Британская торговля шла обычным порядком, дивизии пересекали Канал без перерыва, одна за другой. Мы продолжили публиковать цифры и в следующем месяце. За четыре недели марта, порты Англии приняли и отправили более шести тысяч судов; немцам удалось утопить только двадцать одно общим водоизмещением в 65 000 тонн. Апрель подтвердил итоги марта: оборот составил более шести тысяч судов, погибли двадцать три: из них шесть нейтральных и лишь одиннадцать английских общим водоизмещением в 22 000 тонн. И тогда весь мир убедился в провале германской подводной кампании.
Тем временем, Берлин оплачивал свою политику дорогой ценой. Невеликий числом германский подводный флот потерял не менее четырёх субмарин. Первого марта немецкая подлодка запуталась в индикаторной сети в бухте Старт у Дартмута; на следующий день мы уничтожили её под водой, подрывным тралом. Четвёртого марта дуврские сети и эсминцы обнаружили, загнали и потопили лодку U8, экипаж полностью уцелел и попал в плен. Шестого числа вражеская субмарина – U12, как мы впоследствии удостоверились – показалась у Абердина и после четырёхдневной, непрерывной погони была уничтожена нашими малыми кораблями. Британские команды выказали умение и упорство, мы взяли в плен десять уцелевших подводников. 18 марта ознаменовалось славным событием. В сентябре 1914 года, капитан-лейтенант Веддинген уничтожил три крейсера у берега Голландии и стал национальным героем Германии; теперь он утопил торговое судно у южного берега Ирландии предварительно забрав у торговца трофей – маленькую пушку – и уже шёл домой, когда 18 марта наткнулся на учения Гранд Флита в заливе Пентланд-Фёрт. В то время, четвёртой линейной эскадрой командовал Стурди с флагом на «Дредноуте». Со дня Фолклендского боя удача осталась при адмирале. Прошло десять минут и «Дредноут» искусно ведомый капитаном и штурманом протаранил субмарину. Делу помог «Темерер». Нос лодки поднялся над водой и мы узнали номер – U29; затем субмарина со всем экипажем навечно ушла на дно. Губитель «Кресси», «Абукира» и «Хога» нашёл свою смерть.
Большинство командиров вернувшихся в Германию субмарин докладывали о тяжких и печальных испытаниях. Один попал в сети у Дувра и спасся после головокружительных приключений, другого протаранил решительный торговец, «Тордис»: повреждённая подлодка едва доползла до дому; третья с величайшим трудом ушла от эсминца «Гурка» после трёхчасового гона. Таких случаев насчитывалось множество.
Мы употребили особое усердие к защите Дуврского пролива и именно там достигли наибольшего. В первых числах апреля U32 запуталась в дуврских сетях и предпочла не повторять опыта, но идти кружным путём, вокруг северной оконечности Шотландии. Экипаж субмарины доложил морскому штабу Германии о заграждениях и обороне Дуврского пролива; в итоге, всем подводникам настрого запретили ходить проливом и разрешили использовать в походах на запад один лишь окольный, «северный» маршрут вокруг Шотландии. Запрет оставался в силе более года. Тем самым, восточные воды канала совершенно очистились и, после середины апреля, за Дуврским кордоном не погибло ни одного судна. В то время мы не знали, насколько хороши оказались противолодочные контрмеры и сколь преуспел в них адмирал Худ: именно он, неутомимый труженик создал и без устали совершенствовал нашу оборону. Мы оказались несправедливы к Худу: в середине апреля, по совету Фишера я перевёл адмирала на другую работу и заменил Бэконом с расчётом использовать учёность и инженерную смекалку последнего в сложившейся - как это нам тогда казалось - критической ситуации. И только к середине мая, после долгого сбора и анализа всяческих сведений я осознал, насколько превосходна была работа Худа. Я должен был покинуть Адмиралтейство через считанные дни, но успевал исправить несправедливость и, среди самых последних дел, назначил Худа командиром Третьей эскадры линейных крейсеров. Адмирал принял пост с огромным удовольствием. Увы, новое назначение стало причиной славной смерти Худа в Ютландском сражении!
Итог апреля с очевидностью свидетельствовал: германцы не только никак не смогли снизить оборот британской торговли, помешать перевозкам солдат и снаряжения, но сами понесли тяжёлый урон и безответные потери в жизненно важных боевых единицах, основе всей их политики. К маю месяцу, скороспелая и немощная подводная кампания полностью провалилась и мы не испытали ни малейших – помимо трагических случайностей – неудобств за следующие восемнадцать месяцев. Тем не менее, флот не уставал энергично развивать и оттачивать способы и организацию борьбы против невиданной прежде формы атаки. Капитаны торговых судов досконально изучили методы борьбы и бегства от субмарин. Мы поощряли бдительный, изобретательный и многочисленный москитный флот обильными премиями. Промышленность поставила производство усовершенствованных индикаторных сетей на поток. Учёные без устали работали над выявлением погруженной субмарины при помощи гидрофона. Суда-ловушки умножились числом, их экипажи поднаторели в искусстве засад и хитростей. Первая подводная кампания оказалась бесплодной для врага, но обернулась для нас подарком судьбы: потраченные усилия окупились сторицей в ужасные дни, уготованные нам судьбою.
Не менее важен оказался и иной результат: подводная война сказалась на наших отношениях с Соединёнными Штатами, залоге успешной блокады Британией Центральных держав. С началом войны, Британии, Соединённым Штатам и нейтральным странам пришлось изощряться в тяжких спорах о международном законодательстве. Здесь не место пускаться в подробности. Стороны выложили на стол бесконечное множество аргументов технического характера, хватило бы и на несколько библиотек. Но все дебаты и все уловки не смогли поколебать великих чувств кровного родства Британии и Америки, доброй воли, приверженности к союзу, симпатии к Франции, гнева против Германии; в конечном счёте, именно эти чувства триумфально возобладали над прочим. Вместе с тем и в то время угроза разрыва с Соединёнными Штатами вполне могла бы принудить нас ослабить блокаду, лишить её действенности.
В наши дни обычно недооценивать степень опасности, считать враждебное отношение к нам Америки чем-то невозможным. Но национальные традиции Соединённых Штатов на деле оборачивались против нас. Молодая американская республика заключила первый международный договор в 1793 году, с Пруссией и речь в нём шла о защите «свободного мореплавания». Война 1812 года, не забытая Америкой, началась из-за очень похожих вопросов морского нейтралитета. Современные нам статьи международных законов не отвечали важнейшим условиям великой схватки. Понятие «условной контрабанды» в значительной степени утеряло смысл: граница между армией и народом чуть ли не исчезла. Старые законы, регламентирующие блокаду – я показал это читателю – оказались неприменимы после появления субмарин. Теперь мы не могли непременно согласовывать действия флота с жёсткими требованиями закона. В результате затеялись долгие, щекотливые, крайне сложные дискуссии; строгие заатлантические законники не шли ни на какие уступки. Положение усугубляли и иные, нешуточные политические течения: Ирландия и Германия сохранили сильное и действенное влияние, в Сенате собралась весомая антибританская группировка, госдепартамент, ревниво и пристально – если не сказать пристрастно - следил за Британией. Малейшая ошибка в отношениях с Америкой вполне могла обернуться первостепенным кризисом. Страна избежала опасности; нам памятны успехи Эдварда Грея и его помощника в этом деле, посла в Вашингтоне сэра Сесила Спринг-Райса. Помимо них, Британия и Америка не преминут отдать должное и мистеру Пейджу, послу Соединённых Штатов в Лондоне – англоговорящий мир обязан его благородству и мудрости, он уберёг нас от неисчислимых бед.
В сложившихся обстоятельствах, первая подводная кампания Германии принесла нам величайшую пользу. Германия декларативно угрожала не только британским, но и нейтральным торговцам и, тем самым, перенёсла споры Америки и Англии на совершенно иную почву. Одна лишь декларация принесла немедленное и существенное облегчение. Следующее событие отвело от британской блокады недовольство США и перенаправило американский гнев на Германию. В конце февраля, торпеда поразила норвежский пароход «Белридж» следующий из Америки с заказом правительства Нидерландов – нефтяным грузом. Все дружественные союзу силы в нашем стане немедленно поднялись, оживились и окрепли, а прогерманские течения соответственно ослабли. Теперь мы могли ужесточить блокаду без осторожной оглядки на отношения с великой республикой. Эдварду Грею, при помощи Пейджа, удалось отстоять британскую позицию; глава Форин офиса, наставляемый послом Соединённых Штатов, действовал вежливо, тактично, миролюбиво; март и апрель обошлись без перебранок, а в мае случилось решающее событие.


купить диплом
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments