Crusoe (crusoe) wrote,
Crusoe
crusoe

Жёлтые и синие.

На злобу дня. С ценной практической рекомендацией в конце.

...
Можно думать, что население Итенсуилла, как и многих  других  городков, приписывало себе исключительное  и  особое  значение  и  что  каждый  житель Итенсуилла, сознавая, сколь важен его личный пример,  долгом  своим  почитал примкнуть душою и сердцем  к  одной  из  двух  великих  партий,  на  которые делилось население, - к партии Синих или к партии Желтых.

Синие не упускали случая стать в оппозицию Желтым, а Желтые не упускали случая стать в оппозицию Синим,  вследствие  чего,  где  бы  ни  встречались Желтые и Синие - на публичном собрании, в зале городского совета,  на  рынке или на  ярмарке,  -  споры  и  крепкие  словечки оглашали  воздух.  Излишне добавлять, что благодаря этим раздорам каждый вопрос в Итенсуилле становился вопросом партийным. Если Желтые предлагали сделать  новую стеклянную  крышу над рынком, Синие собирали митинги и проваливали это предложение; если Синие предлагали установить новый водопроводный насос  на  главной  улице  города, Желтые восставали все как один, пораженные такой чудовищной затеей. В городе были Синие лавки и Желтые лавки, Синие гостиницы и Желтые гостиницы, и  даже в церкви были боковые нефы - Желтый и Синий.
...
Мистер Пиквик, со свойственными ему  прозорливостью  и  чутьем,  избрал самый подходящий момент для  посещения  этого  города.  Никогда  еще  борьба партий в нем не достигала такого ожесточения.  Почтенный  Сэмюел  Сламки  из Сламки-Холла был кандидатом Синих, а Горацио Физкин, эсквайр из Физкин-лоджа близ Итенсуилла выдвинут был друзьями отстаивать интересы Желтых. "Газета" предупреждала избирателей Итенсуилла, что глаза не одной только  Англии,  но всего  цивилизованного  мира  устремлены  на  них;  а  "Независимый"  грозно вопрошал, остаются ли избиратели Итенсуилла по-прежнему славными гражданами, каковыми их всегда считали, или низкими и раболепными орудиями, недостойными называться англичанами  и  пользоваться  благословенной  свободой.   Такого волнения в городе еще никогда не бывало.
...
Выйдя из кареты, пиквикисты  очутились  среди  честных  и  независимых, немедленно испустивших три оглушительных "ура", которые,  будучи  подхвачены всей толпой (ибо толпе отнюдь не  обязательно  знать,  чем  вызваны  крики), разрослись в  такой  торжествующий  рев,  который  заставил  умолкнуть  даже краснолицего человека на балконе.

     - Ура! - гаркнула в заключение толпа.
     - Еще разок! - крикнул маленький заправила на балконе,  и  толпа  снова заорала, словно у нее были чугунные легкие со стальным механизмом.

     - Да здравствует Сламки! - вторил мистер Пиквик, снимая шляпу.
     - Долой Физкина! - орала толпа.
     - Долой! - кричал мистер Пикник.
     - Ура!

     И снова поднялся такой рев, словно ревел целый зверинец, как ревет  он, когда слон звонит в колокол, требуя завтрак.

     - Кто этот Сламки? - прошептал мистер Тапмен.
     - Понятия не имею, - отозвался так же тихо мистер Пиквик. -  Тсс...  Не задавайте вопросов. В таких случаях надо делать то, что делает толпа.
     - Но, по-видимому, здесь две толпы, - заметил мистер Снодграсс.
     - Кричите с тою, которая больше, - ответил мистер Пиквик.

     Фолианты - и те ничего не могли бы прибавить к этому.



Обучение вождению в 1162
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments