Crusoe (crusoe) wrote,
Crusoe
crusoe

В ожидании "Горменгаста"

На Озоне открыт предварительный заказ на две книжки Мервина Пика из трёх - они, эти книги, известны под общим названием «Горменгаст». Третья книжка, по агентурным данным, готовится к выходу. Перевод Сергея Ильина, исправленный и дополненный.

Соответственно, надо брать. Читавшие прежние издания «Горменгаста» не услышат от меня ничего нового; дальнейшие слова для тех, кто упустил эту вещь. Я скажу о первых двух книжках, потому что не вполне понимаю третью - но это сугубо моя беда, а не вина автора, полагаю.

Надо читать. Книжки Мервина Пика могут прийтись или не прийтись по душе, понравиться или не понравиться - но это тот случай, когда надо (здесь дебитивная модальность) попробовать.

На обложке будет, вернее всего, написано, что это «фентези». Не вопрос. Фентези так фентези. В рецензиях напишут, что это «воображаемый псевдосредневековый мир города-государства» (уверен, что так и станут писать о первых двух книжках); альтернативно, напишут, что это книжки о (1) Титусе в каменной утробе; (2) об инициации Титуса (3) о самоосознании Титуса. Срань господня, короче. Но читать это надо по (хотя бы) той причине, что Мервин Пик - художник слова.

Здесь нет переносного значения. Пик рисует словом так, как рисовал карандашом и красками - а то и лучше. Он был профессиональный художник кистью и карандашом; он был художник словами, так что читатель может видеть его картины, обонять их, осязать - короче, читатель оказывается внутри повествования - внутри Горменгаста.

Он напоминает мне Пиранези, а тот, некогда, выпустил серию гравюр «Виды Рима»: огромные, загадочные, полуразрушенные, бесконечно привлекательные строения древнего мастерства, около которых, в грязи и безразличии копошится дегенерировавшая мелочь, варвары, современные римские людишки. У Пика такая же густая плоть камня, дерева, воды - но персонажи у него иные. Странным образом, в какой-то двойной перспективе, они никак не теряются среди каменного великолепия. Каждый из них вещен и велик не менее архитектурных громад.

По моему личному мнению, главный герой в любом повествовании выделяется среди прочих тем, что судьба его не предопределена. Аннушка - выражаясь известными словами - не может пролить такому персонажу под ноги подсолнечное масло. Он может «удрать штуку». С этой точки зрения, Маргарита - главный герой, а Мастер с Воландом - нет. Пьер и Наташа? О да. Они могут удрать любую штуку, и мы поверим этому без дополнительных мотивационных объяснений (Пик иногда даёт такие объяснения, они неуместны). Если знакомый вам долгие годы седой профессор университета ударит вдруг соплёй об землю и запоёт «А тому ли я дала» вы не усомнитесь в таком действии. Вы его видите. Оно реально. Человек реален. Вы реальны. Вы видите всё воочию. И вы лишь удивитесь. И Пик станет удивлять вас - у него все герои главные. Двух он даже убил, как Шекспир кончил Меркуцио - стали слишком ярки.

Это уровень Диккенса. Все герои главные, мы видим их, не сомневаемся в их бытии, верим всему, что бы они ни делали. Это сцена, выписанная так, что читатель оказывается на ней с первых строк. А сцена у Пика замысловатая и удивительная; а герои его - и природа его - удирают такие штуки, что закачаешься - чего же ещё?

А дальше стоит попробовать и почитать. Очень даже стоит.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 15 comments