Crusoe (crusoe) wrote,
Crusoe
crusoe

Отгадка.

 Загадку http://crusoe.livejournal.com/205057.html отгадали уважаемые ljreader2  и ok_66 .

Отгадка и пояснения.

Эпиграмма:

Холоп венчанного солдата,
Благодари свою судьбу:
Ты стоишь лавров Герострата
И смерти немца Коцебу.

При жизни поэта напечатана не была, и ходила в списках под заголовками: «А.А. А.», «Аракчееву», «На Аракчеева», «К портрету Аракчеева», «К Аракчееву».

«Во всех изданиях собр. соч. Пушкина, до издания собр. соч. Пушкина «Красной Нивы», 1930, эпиграмма относилась к Аракчееву» хотя уже Вяземский - «На экземпляре второго издания (1870 г.) сборника Гербеля Вяземский у текста эпиграммы приписал: „Вовсе не на Аракчеева, а на Стурдзу, написавшего современно смерти Коцебу политическую записку о немецких университетах».
(Примечания // Пушкин А. С. Полное собрание сочинений: В 16 т. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1937—1959. Т. 2, кн. 2. Стихотворения, 1817—1825. Лицейские стихотворения в позднейших редакциях. — 1949. — С. 1048).

Теперь эпиграмму предваряют заголовком <НА СТУРДЗУ>.

О чём эпиграмма? Я приведу соответствующий отрывок из: Богданович М. И. История царствования императора Александра I и Россия в его время. СПб., 1869-71. Т. 5


… въ войну за независимость 1813 и 1814 годовъ, развилось… стремленіе къ объединенію Германіи и къ пріобрѣтенію такихъ-же политическихъ правъ, какими пользовалась побѣжденная Франція. … въ Пруссіи народъ былъ возбужденъ къ реформамъ — и доблестными своими усиліями къ освобожденію отъ наполеонова ига, и обѣщаніями правительства, считавшаго себя нравственно обязаннымъ вознаградить геройство своихъ подданныхъ дарованіемъ имъ свободныхъ учрежденій: 22 мая н. ст. 1815 года, Король Фридрихъ-Вильгельмъ обнародовалъ декретъ, обѣщавшій Пруссіи «народное представительство». Но для приведенія въ исполненіе такой мѣры, требовалось отъ Короля энергіи и постоянства, совершенно ему несвойственныхъ. Фридрихъ-Вильгельмъ, перенесшій въ своей жизни много тревогъ и несчастій, искалъ тишины и спокойствія. …

Весьма естественно, что прусское правительство, имѣя въ виду отклонить, либо, по крайней мѣрѣ, замедлить ожидаемыя народомъ реформы, обратилось къ обузданію политической прессы. …

Какъ обыкновенно бываетъ, реакція вызвала протестъ: на защиту реформы въ первыхъ рядахъ стала молодёжь, столь-же неопытная, сколько и безстрашная. Гимнастическія школы и университеты, которыми усѣяна Германія, сдѣлались поприщами политическихъ теорій, большею частью, непримѣнимыхъ къ дѣйствительности, и тѣмъ паче находившихъ сочувствіе въ народѣ, вообще склонномъ къ отвлеченнымъ сужденіямъ и къ мечтательности. Желая осуществить, по крайней мѣрѣ, въ своемъ кругу, любимую идею свою— единства Германіи, іенскіе студенты обратились къ учащейся молодёжи прочихъ университетовъ, съ приглашеніемъ собраться въ Вартбургѣ, близь Эйзенаха, для празднованія трехъ-сотъ-лѣтняго юбилея реформаціи. Торжество этого событія было назначено на 18-е октября н. ст. 1817 года, въ годовщину битвы подъ Лейпцигомъ: такимъ образомъ, желали одновременно праздновать освобожденіе Германіи отъ ига Папъ и отъ ига наполеонова. Въ назначенный день, собралось въ Эйзенахѣ болѣе пятисотъ студентовъ, преимущественно изъ Іены, а также депутаты отъ всѣхъ нѣмецкихъ университетовъ, кромѣ кенигсбергскаго и высшихъ австрійскихъ училищъ. Изъ Эйзенаха, студенты съ трехъ-цвѣтнымъ знаменемъ іѳнскихъ буршей, (чернаго, краснаго и золотистаго цвѣтовъ), отправились къ вартсбургскому замку. Тамъ происходило празднество, въ присутствіи мѣстныхъ властей и трехъ іенскихъ профессоровъ, со всевозможнымъ сохраненіемъ приличія: пѣли хоромъ духовные гимны и въ числѣ ихъ лютерову пѣснь: Ein' veste Burg ist unser Gott, (Господь прибежище и сила), обязывались гласно стремиться къ пріобрѣтенію всѣхъ доблестей «человѣческихъ и народныхъ», предлагали тосты въ честь людей, заслужившихъ общее уваженіе, положили основать обще-германское студентство. Только лишь вечеромъ, когда на вартсбургской высотѣ зажжены были огни, измѣнили скромный характеръ празднества, сдѣлавъ легкомысленный поступокъ, въ послѣдствіи навлекшій гоненіе обскурантовъ на всѣ германскіе университеты. Одинъ изъ берлинскихъ студентовъ, въ послѣдствіи профессоръ Массманъ, появился съ кучею книгъ въ рукахъ и объявилъ своимъ товарищамъ, что какъ за триста лѣтъ назадъ Лютеръ жегь папскую буллу, такъ и теперь слѣдовало сжечь книги, враждебныя духу германскаго народа. Это предложеніе было громогласно одобрено и немедленно преданы огню: наполеововъ кодексъ; исторія Германіи Коцебу…; разсужденіе Ансильона о верховныхъ правахъ монарховъ и государственныхъ учрежденіяхъ; сочиненія Шмальца, и проч. Въ заключеніе, съ насмѣшками, также были сожжены: австрійская капральская палка, гессенская косичка и прусская гвардейская куртка.

Эти ребяческія выходки студентовъ возбудили такое вниманіе, какого вовсе не заслуживали. … Коцебу, состоявшій въ русской службѣ, но жившій въ Веймарѣ, принесъ жалобу на оскорбленія ему наносимыя органами свободной печати. Въ февралѣ 1818 года… отмѣнена свобода печати и снова введена цензура, послѣ чего Коцебу не смѣлъ уже оставаться въ Веймарѣ и переѣхалъ въ Мангеймъ.

Между тѣмъ, политическая полемика шла своимъ чередомъ. Въ началѣ пребыванія Императора Александра на ахенскомъ конгресѣ, полученъ былъ тамъ неболъшой листъ, взывавшій къ мятежу и окруженный эмблемами какого-то тайнаго общества. Появленіе этого листка подало поводъ къ совѣщаніямъ, въ коихъ разсуждали о буйномъ духѣ нѣмецкихъ университетовъ о недостаткахъ ихъ устройства и вредныхъ послѣдствіяхъ столь опаснаго броженія умовъ. Графъ Каподистріа, передавъ Государю всѣ эти толки, довелъ до его свѣдѣнія, что чиновникъ нашего иностраннаго министерства, валахскій уроженецъ Стурдза занимался изложеніемъ замѣтокъ по сему предмету, сдѣланныхъ имъ во время проѣзда чрезъ Германію.

Нѣсколько дней спустя, Каподистріа поднесъ Императору статью г. Стурдзы. Государь, отдавъ справедливость благонамѣренности автора, изъявилъ однакоже мнѣніе, что многія мысли, хотя весьма справедливыя, были выражены слишкомъ рѣзко, и что слѣдовало-бы изложить ихъ съ большею умѣренностью. Впрочемъ, не было и рѣчи о сообщеніи этой статьи другимъ кабинетамъ, либо о напечатаніи ея въ общую извѣстность. Она была составлена по личному побужденію самаго автора и назначена исключительно для русскаго министерства, единственно съ тою цѣлью, чтобы дать опредѣлительное понятіе о предметѣ, въ нѣкоторой степени, пріобрѣвшемъ политическую важность. Когда-же, изъ разговоровъ съ министрами иностранныхъ дворовъ, обнаружилось тожество ихъ мнѣній съ содержаніемъ записки Стурдзы, Каподистріа доложилъ Государю о пользѣ, которую могло-бы принести весьма - конфиденціальное сообщеніе ея такимъ лицамъ, кои, раздѣляя подобное воззрѣніе на предметъ, были способны вполнѣ оцѣнить заключавшіяся въ ней истины и примѣнить ихъ къ дѣлу. Съ этою цѣлью, онъ испрашивалъ Высочайшее соизволеніе на отпечатаніе записки въ весьма ограниченномъ числѣ экземпляровъ. Государь согласился на то, но повторилъ еще настойчивѣе свое мнѣніе о необходимости исправить записку, исключивъ изъ нея все то, что казалось ему слишкомъ рѣзкимъ, потому что тонъ и духъ записки не могли оставаться прежніе, какъ только она, выйдя изъ нашихъ архивовъ, должна была появиться въ печати. Графъ Каподистріа объявилъ волю Государя автору записки.

Нѣсколько дней спустя, когда Императоръ Александръ былъ занятъ важнѣйшими вопросами ахенскаго конгреса, Каподистріа снова поднесъ ему записку, доложивъ, что въ ней были сдѣланы всѣ необходимыя исправленія… Императоръ Александръ, не имѣя времени снова прочесть записку и будучи убѣжденъ, что она была исправлена согласно его мыслямъ, дозволилъ напечатать ее и раздать лишь немногимъ лицамъ, какъ предполагалось и прежде. Императоръ не могъ думать, что она, по весьма преступной нескромности, получитъ гласность, и ничто не давало повода считать ее офиціальною.

Брошюра Стурдзы, подъ заглавіемъ: Denkschrift über den jetzigen Zustand Deutschlands (Записка о нынешнемъ состояніи Германіи), заключала въ себѣ изслѣдованіе причинъ тогдашняго волненія Германіи. … Съ особеннымъ же ожесточеніемъ нападалъ онъ на германскіе университеты, представляя ихъ въ видѣ разбойничьихъ притоновъ, устроенныхъ адомъ на развратъ и пагубу юнаго поколѣнія. … Эта брошюра была переведена на нѣсколько языковъ, получила незаслуженную извѣстность и возбудила неудовольстввіе, нетолько противъ автора ея, но и противъ самаго Императора Александра, которому напрасно приписывали ея распространеніе. Іенскіе студенты, графы Бохгольцъ и Келлеръ, вызвали на дуель Стурдзу, который, не желая защищать оружіемъ свою злополучную брошюру, объявилъ въ газетахъ, что она была составлена и издана по приказанію нашего Государя, и вслѣдъ за тѣмъ уѣхалъ, подъ чужимъ именемъ, изъ Дрездена въ Варшаву.

Еще большую ненависть студентовъ навлекъ на себя Коцебу, принявшій сторону Стурдзы въ своей газетѣ „Literarisches Wochenblatt" (Литературный Еженедѣльникъ). Давно уже подвергался онъ подозрѣніямъ своихъ соотечественниковъ за пересылаемыя имъ въ Петербургъ извѣстія о политическихъ произшествіяхъ въ Германіи; нѣкоторые изъ такихъ бюллетеней появились въ „Немезисѣ" Лудена; когда-же вышла брошюра Стурдзы и Коцебу сталъ гласно одобрять ее, раздраженіе пылкой молодёжи, считавшей бездарнаго Коцебу отступникомъ отъ прежнихъ его либеральныхъ идей, измѣнникомъ отечеству и шпіономъ русскаго правительства, дошло до крайности. Мы уже видѣли, что въ числѣ книгъ, преданныхъ огню на вартсбургскомъ праздникѣ, была Исторія Германіи Коцебу. Никто непредвидѣлъ, что отъ истребленія книги до гибели ея автора оставался только шагъ. Одинъ изъ іенскихъ студентовъ, Зандъ, отличавшійся необыкновенною восторженностью и колебаніемъ между религіознымъ аскетизмомъ и пытливымъ безвѣріемъ, человѣкъ мрачнаго характера, еще въ нѣжной юности питавшій намѣреніе убить Наполеона, предпринялъ избавить свое отечество отъ Коцебу, котораго пылкое воображеніе молодаго студента рисовало ему въ видѣ злаго духа, долженствующаго погибнуть отъ его руки, подобно тому какъ былъ пораженъ лютый змій Святымъ Георгіемъ. 23 марта, Коцебу, тогда жившій въ Мангеймѣ, палъ подъ кинжаломъ безумнаго убійцы, который тогда-же нанесъ самому себѣ нѣсколько ударовъ, но остался въ живыхъ и кончилъ жизнь на эшафотѣ, 20 мая 1820-го года.


Естественно, за всем этим буйством последовали репрессии («Карловарские постановления», всяческое утеснение университетов); и прусский император издал соответствующее распоряжение:

ФРИДРИХ ВИЛЬГЕЛЬМ III, КОРОЛЬ ПРУССИИ
Полномочие
1 октября 1819 года.

Мы, Фридрих Вильгельм, божиею милостию король Пруссии, настоящим извещаем и обязываем знать всех, кого это касается: так как многие лица в различных провинциях Нашей монархии подозреваются в антигосударственных связях и других опасных происках, то по причине важности и запутанности сих дел, хотя они и находятся в настоящее время в разных судах, необходимо передать следствие единому суду, пребывающему в Нашей здешней резиденции, а посему Мы всемилостивейше повелеваем
Нашему тайному высшему кассационному советнику и вице-президенту апелляционного суда фон Трюцшлеру,
Нашему советнику апелляционного суда и советнику по делам опеки фон Зюдову,
Нашему советнику апелляционного суда Гофману,
Нашему асессору апелляционного суда фон Герлаху,
Нашему асессору апелляционного суда Кульмейеру,
Нашему государственному советнику Чоппе,
Нашему советнику полиции Кайзеру
провести упомянутое следствие.
Для сего учреждаем Мы следственный уголовный суд, который будет иметь свою резиденцию в столице под названием Королевская прусская непосредственная следственная комиссия, президентом коей назначается упомянутый тайный советник и президент фон Трюцшлер, членами же — прочие поименованные лица. Во всех Наших землях, в том числе и тех, где сохранилось пока французское уголовное судопроизводство, комиссии пере¬даются привилегии и прерогативы Наших земских коллегий юстиции в старых Наших землях, когда она выступает в качестве следственного уголовного суда.

Отдано в Берлине 1 октября 1819 года
Фридрих Вильгельм


А советник апелляционного суда Гофман как раз и написал вещи, упомянутые в загадке: «Щелкунчик» и «Кот Мурр»; «Золотой горшок» и «Мартин-бочар»; «Мастер-блоха» и «Эликсиры сатаны» и много прочего.

Советник апелляционного суда Гофман был отличным юристом, хотя помнят его не за это.

ФРИДРИХ ФОН ТРЮЦШЛЕР УНД ФАЛЬКЕНШТЕЙН
Рапорт министру юстиции
19 января 1819 г.
... Скажу теперь об отдельных сотрудниках. Председательствовавший здесь... во время моего отсутствия в прошлом году советник Гофман, находящийся на королевской службе уже двадцать один год, в особенности доказал, что достоин сей должности, способен прекрасно руководить целым, состоящим из весьма неоднородных частей, умело используя силы каждого. Ибо по возвращении я вовсе не обнаружил застоя в делах. Всюду я наблюдал порядок, заведенный еще мною.... Лишь на короткое время, когда слабое его здоровье пошатнулось под тяжестью возложенных на него обязанностей и вынудило его слечь в постель, пришлось передать бразды правления другому. Выдающийся талант, проницательность и точность его работ известны Вашему превосходительству, известна также их основательность и приятное словесное облачение, в котором он умеет преподать даже самые абстрактные предметы. Писательские труды, коим он посвящает время от времени часы отдыха и досуга, ничуть не умаляют его прилежания, пышная же, склонная к мягкому юмору фантазия, преобладающая в них, странным образом контрастирует с холодным спокойствием и серьезностью, определяющими его деятельность как судьи.
(Э.Т.А. Гофман, Жизнь и творчество. Письма, высказывания, документы. Составитель Клаус Гюнцель. М., Радуга, 1987).
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 5 comments