June 2nd, 2012

Редьярд Киплинг. "Война сахибов". ч1.

Редьярд Киплинг

Война сахибов.

пер. Crusoe. ч 1.

- Пропуск? Билет? Увольнительная? – У меня одна эта бумага, разрешение на риейл от Крунстата до Стелленбоша – где лошади; там я получу расчёт, оттуда я вернусь в Индию. Я – я воин Гургаон Риссала (это конный полк), Сто и Сорок Первый полк Пенджабской Кавалерии. Не тесните меня в гурт этих чёрных кафиров. Я сикх – я государственный воин. Лейтенант–сахиб не разумеет моей речи? Есть в этом поезде хоть один сахиб, кто объяснит – я, воин Гургаон Риссала, еду по своим делам, по этой проклятой земле, где не сыщешь ни муки, ни масла, ни имбиря, ни красного перца, ни должного уважения к сикху? И где не найдёшь помощи? … Благо Богу, вы нашлись, сахиб. Покровитель бедных! Небеснорождённый! Скажите молодому лейтенанту-сахибу – я Умр Сингх, я служу – я служил Курбан-сахибу, но он теперь мёртв, и я еду в Стелленбош, где лошади. Запретите ему толкать меня в стадо чёрных кафиров! … Я посижу тут, на платформе, пока Небеснорождённый объяснит дело молодому лейтенанту-сахибу, кто сам не разумеет нашего языка.

*****

- Какие отданы приказы? Молодой лейтенант-сахиб не возьмёт меня под арест? Хорошо! Я еду в Стелленбош следующим тирейном? Хорошо! Вместе с Небеснорождённым? Хорошо! Теперь я на весь день слуга Небеснорождённого. Не угодно ли Небеснорождённому присесть? На платформе никого; я подвяжу одеяло за угол – вот так; сегодня припекает – хотя и не как в Пенджабе: у нас, в мае месяце, солнце злее. Подопру его – так; и подложу сена – хорошо; теперь у Благородного есть место и отдых, а потом Бог пришлёт нам тирейн до Стелленбоша. …

- Знает ли Благородный о стране Пенджаб? Лахор? Амритсар? Может быть и Аттари? Моя деревня севернее Аттари, три мили по полям, рядом с большим белым домом – он выстроен наподобие какого-то жилища Великой Королевы – только – только я запамятовал имя. Не вспомнит ли Благородный? Сирдар Даял Сингх Аттаривала! Да, этот человек; но почему Благородный знает? Рождён и вскормлен в Хинде? О-о-о! Совсем другое дело. [1] Сахиба нянчила женщина из Сурата, что у Бомбея? Незадача. Надо брать няньку с гор; лучших не бывает. Лучшее место на свете Пенджаб. Лучшие люди на земле сикхи. Да, Умр Сингх, так меня зовут. Пожилой человек? Да, я пожилой человек. И всё ещё воин? Да – да. Если не веришь, сахиб, взгляни на мой мундир. О – о; сахиб смотрит очень придирчиво. Все знаки различия давно спороты, но – по-правде – это не обыкновенная форма военного человека, и – у сахиба острый глаз – этот след, чёрный след от нагрудной серебряной цепи, от долгой носки. Сахиб говорит, что солдаты не носят серебряных цепей? Нет. Солдаты не носят Беритиш Индия Орден? [2] Нет. Сахиб, верно, работал в пенджабской полиции. Я уже год как не воин, я был слуга своему сахибу – посыльный, дворецкий, метельщик; тот и другой и всё вместе. Сахиб говорит, что сикхи не бывают лакеями? Верно; но я служил Курбан-сахибу – моему сахибу – и он мёртв, уже три месяца как мёртв!

-----
[1] Когда Умр Сингх понимает, что перед ним англичанин, рождённый в Индии, он тотчас отбрасывает льстивые и отчасти иронические обращения к непонятному работнику британской гражданской администрации («Небеснорождённый», «Благородный») и переходит на одну форму – «сахиб», то есть уважаемый, но во многом равный.

[2]Орден Британской Индии, за долгую, верную и достойную службу.
-----

*****


Collapse )

Редьярд Киплинг. "Война сахибов". ч 2.

Редьярд Киплинг

Война сахибов.

пер. Crusoe. ч. 2.


Наутро Курбан-сахиб с десятью людьми выехал на разведку окрестностей. В те дни дуромуты двигались медленно. Мы отяжелели от зерна, фуража, телег и стремились поскорее оставить всё это в каком-нибудь городке и, налегке, заняться неотложными делами. Курбан-сахибу приказали поискать короткий путь в стороне от пути движения. Мы опередили главные силы на двадцать миль, и вышли к жилищу у подножия большого кустистого холма; задворки этого хозяйства выходили на сухое русло, наллу – на здешнем языке «донга» - а сангар, загородку для скота, они называют «крааль» - и такой крааль из старых мшистых камней стоял на переднем дворе. По сторонам крыльца росли два колючих, вроде акации, дерева, в цвету золотистых цветов; и кровля была соломенная. Щебнистая дорога спускалась к дому со второго кустистого холма. На веранде сидел старик с белой бородой и бородавкой на левой стороне шеи; с ним толстая женщина со свинячьими глазками и свинячьим подгрудком, и третий - умалишённый высокий юноша. Голова его была не больше апельсина, а ноздри изъедены болезнью. Он смеялся, пускал слюни и, корча рожи, резвился перед Курбан-сахибом. Мужчина принёс кофе, а женщина достала пурваны от трёх генерал-сахибов – аттестации миролюбия и доброй воли. Вот эти пурваны, сахиб. Ты знаешь генералов, поставивших подписи?



Collapse )