July 3rd, 2011

Отгадка.

 Загадку http://crusoe.livejournal.com/205057.html отгадали уважаемые ljreader2  и ok_66 .

Отгадка и пояснения.

Эпиграмма:

Холоп венчанного солдата,
Благодари свою судьбу:
Ты стоишь лавров Герострата
И смерти немца Коцебу.

При жизни поэта напечатана не была, и ходила в списках под заголовками: «А.А. А.», «Аракчееву», «На Аракчеева», «К портрету Аракчеева», «К Аракчееву».

«Во всех изданиях собр. соч. Пушкина, до издания собр. соч. Пушкина «Красной Нивы», 1930, эпиграмма относилась к Аракчееву» хотя уже Вяземский - «На экземпляре второго издания (1870 г.) сборника Гербеля Вяземский у текста эпиграммы приписал: „Вовсе не на Аракчеева, а на Стурдзу, написавшего современно смерти Коцебу политическую записку о немецких университетах».
(Примечания // Пушкин А. С. Полное собрание сочинений: В 16 т. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1937—1959. Т. 2, кн. 2. Стихотворения, 1817—1825. Лицейские стихотворения в позднейших редакциях. — 1949. — С. 1048).

Теперь эпиграмму предваряют заголовком <НА СТУРДЗУ>.

О чём эпиграмма? Я приведу соответствующий отрывок из: Богданович М. И. История царствования императора Александра I и Россия в его время. СПб., 1869-71. Т. 5


Collapse )

Естественно, за всем этим буйством последовали репрессии («Карловарские постановления», всяческое утеснение университетов); и прусский император издал соответствующее распоряжение:

ФРИДРИХ ВИЛЬГЕЛЬМ III, КОРОЛЬ ПРУССИИ
Полномочие
1 октября 1819 года.

Мы, Фридрих Вильгельм, божиею милостию король Пруссии, настоящим извещаем и обязываем знать всех, кого это касается: так как многие лица в различных провинциях Нашей монархии подозреваются в антигосударственных связях и других опасных происках, то по причине важности и запутанности сих дел, хотя они и находятся в настоящее время в разных судах, необходимо передать следствие единому суду, пребывающему в Нашей здешней резиденции, а посему Мы всемилостивейше повелеваем
Нашему тайному высшему кассационному советнику и вице-президенту апелляционного суда фон Трюцшлеру,
Нашему советнику апелляционного суда и советнику по делам опеки фон Зюдову,
Нашему советнику апелляционного суда Гофману,
Нашему асессору апелляционного суда фон Герлаху,
Нашему асессору апелляционного суда Кульмейеру,
Нашему государственному советнику Чоппе,
Нашему советнику полиции Кайзеру
провести упомянутое следствие.
Для сего учреждаем Мы следственный уголовный суд, который будет иметь свою резиденцию в столице под названием Королевская прусская непосредственная следственная комиссия, президентом коей назначается упомянутый тайный советник и президент фон Трюцшлер, членами же — прочие поименованные лица. Во всех Наших землях, в том числе и тех, где сохранилось пока французское уголовное судопроизводство, комиссии пере¬даются привилегии и прерогативы Наших земских коллегий юстиции в старых Наших землях, когда она выступает в качестве следственного уголовного суда.

Отдано в Берлине 1 октября 1819 года
Фридрих Вильгельм


А советник апелляционного суда Гофман как раз и написал вещи, упомянутые в загадке: «Щелкунчик» и «Кот Мурр»; «Золотой горшок» и «Мартин-бочар»; «Мастер-блоха» и «Эликсиры сатаны» и много прочего.

Советник апелляционного суда Гофман был отличным юристом, хотя помнят его не за это.

ФРИДРИХ ФОН ТРЮЦШЛЕР УНД ФАЛЬКЕНШТЕЙН
Рапорт министру юстиции
19 января 1819 г.
... Скажу теперь об отдельных сотрудниках. Председательствовавший здесь... во время моего отсутствия в прошлом году советник Гофман, находящийся на королевской службе уже двадцать один год, в особенности доказал, что достоин сей должности, способен прекрасно руководить целым, состоящим из весьма неоднородных частей, умело используя силы каждого. Ибо по возвращении я вовсе не обнаружил застоя в делах. Всюду я наблюдал порядок, заведенный еще мною.... Лишь на короткое время, когда слабое его здоровье пошатнулось под тяжестью возложенных на него обязанностей и вынудило его слечь в постель, пришлось передать бразды правления другому. Выдающийся талант, проницательность и точность его работ известны Вашему превосходительству, известна также их основательность и приятное словесное облачение, в котором он умеет преподать даже самые абстрактные предметы. Писательские труды, коим он посвящает время от времени часы отдыха и досуга, ничуть не умаляют его прилежания, пышная же, склонная к мягкому юмору фантазия, преобладающая в них, странным образом контрастирует с холодным спокойствием и серьезностью, определяющими его деятельность как судьи.
(Э.Т.А. Гофман, Жизнь и творчество. Письма, высказывания, документы. Составитель Клаус Гюнцель. М., Радуга, 1987).