Crusoe (crusoe) wrote,
Crusoe
crusoe

Повесть о достопамятной ссоре Грасхофера с Катценбургером.


Одним майским утром, барон Грасхофер, подойдя к распахнутому окну, восхитился:

- Какая прекрасная погода!

На что как раз проезжавший мимо барон Катценбургер неуместно ответил:

- Дурак ты, Грасхофер.

Так началась свара, неузнаваемо изменившая Европу.

 

 

Осенью, когда убрали урожай, Грасхофер пошёл воевать оскорбителя. Здесь необходимо пояснить, что обстоятельства сторон были различны. Грасхофер имел во владении обширный деревенский феод со множеством сервов; Катценбургер не мог похвастаться ни многими людьми, ни обширностью угодий, но распоряжался огромным фамильным замком с высоченными стенами.

Именно к этим стенам и подошло воинство Грасхофера. Ворота оказались заперты; штурмующие безнадёжно поколотили по камню вилами, цепами, лопатами и повернули назад, несолоно хлебавши. А Катценбургер с челядью делал им со стен нос.

 

Всю зиму в замке пировали и веселились, но ранней весной лазутчик – его огород лежал у границы грасхоферовых земель – принёс тревожное известие.

- Они рубят лестницы!

Барон Катценбургер собрал военный совет. Мудрый, лысый фельд-и-цейхгаузмейстер Ханс Фрезур не усомнился в происходящем:

- Это всё описано в трактатах по искусству войны. Осаждающие накидывают лестницы на стены, осаждённые отпихивают их рогатками через бойницы.

- Так рубим рогатки – просветлел барон?

- Не рубим. У нас не хватит людей на весь – тут Фрезур начал умствовать – обороняемый периметр.

- Так. Рубим, значит, головы – уверенно решил барон. – Палач!

Из маленькой потайной дверцы вышел мужчина с огромным топором.

- Я, впрочем, подумаю, почитаю… - одумался фельд-и-цейхгаузмейстер.

- Подумай, почитай – легко согласился Катценбургер.

 

Осенью, когда убрали урожай, Грасхофер пошёл воевать Катценбургера. Сервы, спотыкаясь, тащили лестницы. На стенах замка не оказалось никого. Ополченцы накинули лестницы и беспрепятственно хлынули вверх; задние напирали на передних, и вскоре вся рать во главе с Грасхофером столпились во дворе замка… перед второй стеной вокруг донжона. Коварный Фрезур загодя убрал из междустенного пространства все съестные припасы, а специально укрывшиеся в окрестных кустах люди заперли снаружи ворота и сбросили наземь лестницы. Грасхоферовцы оценили обстановку и возрыдали.

- Воют – сказал Катценбургер Фрезуру. Соратники наблюдали осаждающих с донжона.

- Воют, ваше баронство – согласился Фрезур. – Повоют, пока без еды не вымрут.

- И долго им вымирать – поинтересовался барон?

- Недели две-три, ваша светлейшая милость.

- Две недели воя? Пусть их выпустят.

- Так точно, ваша милостивейшая светлость.

Фрезур подал флажный сигнал людям в кустах. Ворота открылись, и полчища Грасхофера ринулись прочь, с радостным теперь воем. А Катценбургер с челядью делал им со стен нос.

 

Всю зиму в замке пировали и веселились, но ранней весной лазутчик – его овчарня стояла у границы грасхоферовых земель – принёс тревожное известие.

- Они продали всё. Накупили меди. Нажгли угля. Наняли итальянца. И что-то отливают в песке у реки.

Барон Катценбургер собрал военный совет. Мудрый, лысый фельд-и-цейхгаузмейстер Ханс Фрезур не усомнился в происходящем:

- Это всё описано в трактатах по искусству войны. Они льют бомбарду. Зарядят её порохом и ядром. И будут - тут Фрезур начал умствовать – бить брешь в куртине. Как пробьют, сдаёмся на капитуляцию.

- Так. Рубим, значит, головы – уверенно решил барон. – Палач!

- Я, впрочем, подумаю, почитаю… - поспешно сообщил фельд-и-цейхгаузмейстер в сторону заскрипевшей потайной дверцы.

- Подумай, почитай – легко согласился Катценбургер.

 

Осенью, когда убрали урожай, Грасхофер пошёл воевать Катценбургера. Сервы, надсаживаясь, тащили волокушу с бомбардой и повозки с порохом, ядрами, провизией, вином и уксусом. Итальянский мастер сидел на пушке и горланил «Вернись в Сорренто», хотя сам был из Пизы. Боевое орудие вычерпало у Грасхофера все средства; поселяне шли в исподнем, сам барон – в одних только кальсонах с феодальным гербом на заду.

Герб у Грасхофера был кузнечик со львиными челюстями. А Катценбургов – опухший от водянки пятнистый кот.

Бомбарду установили на сложно устроенный из брусьев, клиньев и блоков помост. В жерло накидали пороху, вкатили каменное ядро. Орудие харкнуло в сторону замка. Первый снаряд перелетел крепость и упал в овраг. Итальянец подбил клинья лафета. Теперь снаряд не долетел до стены. Чужеземный мастер поработал с верёвками на блоках. Третье ядро ударило в цель. Полетели осколки. Осаждающие возликовали.

И тут над стенами поднялись пузыри из промасленного полотна, надутые горячим дымом. На пузыри были накинуты рыболовные сети, к сетям подвязаны плетёные корзины, в корзинах сидели по семи человек. Двое по бокам двигали летучий снаряд, работая подобием крыл из распяленного на рамах полотна. Задний рулил подобием рыбьего хвоста такого же устройства. Остальные четверо дожидались нужного момента, и когда пузыри встали над лагерем грасхоферовцев, принялись вдруг метать вниз мешки с негашёной известью, рвотным корнем, перцем, табаком, кроличьим помётом. Когда вонючие облака опустились на землю, рыдающая рать Грасхофера успела добраться до дому, безо всякого желания вернуться на поле чести. Перед замком остались только бомбарда и итальянец, пришибленный первым же снопом из стеблей борщевика. Катценбургер с челядью сделали ему со стены нос и взяли в полон.

 

Всю зиму в замке пировали и веселились, но ранней весной лазутчик – его рыбный садок лежал у границы грасхоферовых земель – принёс тревожное известие.

- Они ладят такие же пузыри. Хотят войти в замок с неба.

Барон Катценбургер собрал военный совет. Долгого времени не потребовалось. Как только все расселись, из-за потайной дверцы послышался голос:

- Он подумает и почитает!

С тем и разошлись.

 

Весной и летом случились некоторые события с сокрытыми до времени, но важнейшими последствиями. Прежде всего, Ханс Фрезур устроил в замке отлично охраняемый, высоченный частокол, закрытый сверху частой сеткой и проводил за оградой дни и ночи. Из-за частокола доносились странные, утробные звуки, дурно пахло и ковали там что-то железное. Затем, вести о многолетней войне вассалов с применением странных новинок дошли до императора и сильно заинтересовали весь двор. Ближе к осени, суверен и дворцовые выехали огромным обозом из столицы и разбили пышные шатры в сени дубрав у замка; плотники выстроили на удобной возвышенности трибуны; затеялись пиры, танцы на лугу, факельцуги по ночам; банкир Гомец принимал ставки на победу в четвёртой осаде; придворные строили догадки о грядущих военных новшествах; император отдыхал телом, душой и был милостив, как никогда прежде. Ждали с нетерпением. И вот, погожим осенним днём, на горизонте запылила грасхоферова орда.

На этот раз началось без неожиданностей. Осаждающие привычно разбили стан, разожгли жаровни, надули пузыри; гребцы сели за полотняные опахала, кормчий – к кормилу, бойцы с верёвками и крючьями устроились на дне корзин. Снаряды поднялись в воздух и поплыли к замку. Дворцовые на трибунах обратились во внимание. Банкир Гомец нетерпеливо кашлянул.

И тут раздался плеск многих крыл. Из замка, сизою лентой потянулись голуби – много, десятки, сотни. Фельд-и-цейхгаузмейстер Фрезур умело управлял воздушным строем с донжона и армада пернатых, повинуясь движениям шеста с белой тряпкой, замерла точно над вражескими пузырями.

Фрезур выпалил из бландербаса. Это был сигнал к атаке.

Голуби раззявили пасти, из клювиков выпали гвоздики – много кованых остреньких гвоздиков – и вся масса острого металла упала на полотняные купола Грасхофера. Раздалось шипение; корзины опустились на землю. Трибуны возликовали.

Дамы попадали в обморок на мураву, умело оголив подобающие части тел; проигравшие пари кавалеры ринулись к дамам, выигравшие – к банкиру Гомецу; суверен, в упоении, пустился в пляс; Фрезур манипулировал шестом с белой тряпкой, выстраивая в небе славословие императору; Катценбургер делал со стен нос.

Армада пернатых, повинуясь взмахам белой тряпки, выстроила над императором слова: «Ave Caesar!» Фрезур во второй раз выпалил из бландербаса. Это был сигнал к победному салюту.

Но голуби были отлично вымуштрованы.

А клювы оказались пусты.

И пернатые не смогли выполнить долг.

Огорчились.

И с горя опорожнили желудки.

На суверена.

Так  изменился лик Европы.

 

Пока придворные оттирали императора, его величество изволил гневаться. Писцы поспешали записывать свежие статуты.

- Повелеваю Нашим буйным подданным срыть замки!

- Повелеваю Нашим драчливым подданным сдать оружие в Наши арсеналы!

- Повелеваю Нашим склочным подданным ходить к Нам со всеми тяжбами!

- Повелеваю, что армия отныне будет лишь Нашей!

- И суды Нашими!

- И замки Нашими!

- И подданные Наши будут платить Нам за все эти благодеяния.

- А кто откажется платить, пойдёт в тюрьмы. Да, припиши – тюрьмы, каторги и ссылки тоже будут Нашими. И – повтори! - благодарные подданные Наши будут платить Нам за все эти благодеяния.

 

Так Европа покончила с дремучим феодализмом и единым махом очутилась в абсолютизме со множеством перечисленных в статутах достоинств этого прогрессивного общественного устройства. И одно из достоинств выказало пользу и силу немедленно после оттирки императора от гуано.

- Из-за чего свара? – осведомился отчищенный суверен. – Призовите их ко мне. Теперь один я вершу правосудие.

К замку победоносного, но оконфуженного Катценбургера и стану оконфуженного и не победоносного Грасхофера ринулись герольды и стража. Вскоре оба оконфуженных спорщика предстали пред Лицом.

Узнав в чём дело, император не оплошал. Он вынес решение. Спорщики подали друг другу руки, обнялись и прослезились.

Вердикт императора доныне впечатан во все гербовые книги Европы, к удовольствию историков и недоумению школяров.

С того достопамятного дня, по велению императора на гербе Грасхоферов, под древним их символом – кузнечиком со львиными челюстями – вписано: «А погода и впрямь прекрасна!» а стародавний знак Катценбургерова дома – опухший от водянки пятнистый кот – дополнен девизом: «А Грасхофер вовсе не дурак!»

 




Поиск любых запчастей. Найди сам - запчасти zhong tong.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 22 comments