Crusoe (crusoe) wrote,
Crusoe
crusoe

Подложная грамота.

Отлично известно, что за Манифестом 19 февраля последовал ряд подложных манифестов с, так сказать, «крестьянской стороны» и в духе: «мы свободны, а земля Божья» либо «земля наша». Как это бытует на Руси, подложные грамоты выдавались за подлинную, утаённую окружением царскую волю. Бездненский расстрел последовал за подобным изъявлением мужицких чаяний.

Но куда как менее известен подложный манифест иной стороны – землевладельцев. Вскоре за объявлением воли, в апреле 1861 года, по высшим кругам Петербурга пошла «пародия на манифест» со следующим смыслом: Я, Александр Второй Николаевич Романов, вынудил дворян пожертвовать имуществом; теперь жертвую и сам – самодержавною властью. Даю вам конституцию, с нами Бог («мы отрекаемся за нас и за наших преемников от самодержавной власти и даруем всей империи государственную уставную грамоту»).

Вот текст подложного, «дворянского» манифеста с сопроводительной статьёй Б.Козьмина. Источник: журнал «Красный архив», номер 2(57) за 1933 год, стр. 142-143.

Подложный манифест 1861 г.

Из записной книжки архивиста

В декабре 1861 г. кухарка Н.Е. Чернышевского, подкупленная агентами III отделения, доставила в знаменитое «здание у Цепного моста» какие-то бумаги, данные ей ее хозяином для уничтожения. С большим любопытством рассматривали чиновники III отделения эти бумаги. Но их ждало полное разочарование: «по рассмотрении сих бумаг в них не оказалось ничего подозрительного». Сообщая об этом своему начальству, третьеотделенские чиновники чувствовали потребность чем-нибудь утешить его и доказать, что их усилия на этот раз не пропали, даром. Поэтому в своем донесении они добавили: «Только почерк положенных сверху листов обратил на себя внимание тем, что он как будто имеет некоторое сходство с почерком рассылавшихся в апреле месяце по городской почте, у сего представляемых отдельно, воззваний по крестьянскому делу».*

Однако представленных «у сего» воззваний не сохранилось, и поэтому оставалось до сих пор неизвестным, к рассылке каких именно воззваний чиновники III отделения хотели припутать великого публициста.

Ответ на этот вопрос дает дело III отделения, 1 экспедиции, 1861 г., № 125, озаглавленное: «О письмах, заключавших в себе манифест предосудительного содержания, обнародованный будто бы 20 февраля, относительно освобождения крестьян от крепостной зависимости».**

* «Красный архив», т. XIV, стр. 101.
** «Архив революции и внешней политики»

Из этого дела видно, что в середине апреля 1861 г. в Петербурге рассылался по почте рукописный «манифест» следующего содержания:

«Божею милостью мы, Александр II и пр. и пр. и пр.

В манифесте нашем от 19 февраля сего года объяснили мы причины, побудившие нас постановить уничтожение крепостной зависимости. Для благоустроения одного сословия мы потребовали от другого жертвы, доселе беспримерной в истории народов, — жертвы собственности.

И российское дворянство не только безвозмездно с благородным бескорыстием отрекается от своих прав на личность крестьян, но уступает им в постоянное пользование значительную часть собственности родовых и благоприобретенных земель.

Да не думает Россия, что мы не оценили таковой жертвы дворянства, да не думает она, что и мы сами для блага отечества не готовы принести жертвы, также беспримерной в истории государей!

Вступая на прародительский престол, положили мы в сердце своем обет посвятить всю жизнь на благо нашего народа. Обет сей указал нам то, что неограниченная власть монарха, некогда необходимый образ правления, ныне уже несовместна ни с духом времени, ни с потребностями народа, ни с благоденствием России.

Убедись, что дело коренного изменения положения всего государства на лучшее, исполнение клятвы, данной прародителем нашим Михаилом Федоровичем при избрании его на царство, есть жребий, чрез течение событий поданный нам рукою провидения, мы отрекаемся за нас и за наших преемников от самодержавной власти и даруем всей империи государственную уставную грамоту.

Православная Россия! Осени себя крестным знамением и призови с нами божие благословение на предстоящее великое преобразование, залог блага общественного и твоего величия.

Дан в С-Петербурге в 20 день февраля в лето от Р.X. 1861-е, царствования же нашего седьмое

Александр»

В деле III отделения имеется два экземпляра этого «манифеста, написанных разными почерками

Один из них был прислан по почте княгине Е.П. Кочубей при следующем письме

«Ваше сиятельство, милостивая государыня
Манифест, копия которого здесь прилагается, был подписан государем императором 20 февраля но по неизвестной причине не был обнародован
Не знаете ли когда эта неизвестная причина будет устранена?»

Другой экземпляр «манифеста» был прислан М Н Муравьеву, в то время, как известно, бывшему министром государственных имуществ, при следующем письме

«20 февраля сего года был государем императором подписан манифест, который по неизвестной причине не был обнародован
Препровождаем вашему превосходительству копию сего манифеста»

Из дела III отделения видно, что третий экземпляр такого же «манифеста» был получен министром финансов

Ввиду того, что в апреле 1861 г. никаких других воззваний в Петербурге не рассылалось, несомненно, что чиновники III отделения хотели припутать Н Г Чернышевского к рассылке именно этого «манифеста» В действительности же он, конечно, не имел к нему никакого отношения: Вряд ли мы ошибемся, если выскажем предположение, что рассылка «манифеста» производилась людьми, принадлежавшими к крепостническому лагерю. Среди крепостников, недовольных отменой крепостного права, в то время была довольно распространена мысль о необходимости ограничения самодержавной власти в пользу дворянства в виде компенсации за отнятое у него право владеть человеческими «душами» В этом отношении печатаемый нами «манифест» является документом, весьма характерным

Б. Козьмин

 

Добавлю, что помимо перечисленных автором статьи адресатов, подложный манифест получил в почте и Валуев, тогда министр внутренних дел («Дневник П.А. Валуева, министра внутренних дел 1861-1864»- М., 1961, Изд-во АН СССР, стр. 102.)

В самом деле, "весьма характерно". В Великой сделке 1861 года участвовали не две стороны – «крепостники и крестьяне», а три: владельческое крестьянство, помещики и государство – имперское правительство - Левиафан; он ничей, он всегда живёт своей, правительственной жизнью и мил к нам, лишь когда ему худо - и тогда ему было совсем худо. Петербург оказался зажат меж опасностями крестьянской войны, дворянского ополчения и финансового краха.


Из губерний тревожные вести. Случаи неповиновения крестьян умножаются. В Казанской губернии дошло до стрельбы и, говорят, убито 60 человек. Туда командируется ген.-ад. Бибиков. В Пензе взбунтовалась уваровская вотчина и взяла в плен исправника и сотского. Везде крестьяне недоумевают насчет земли, которая будто бы им дается в надел, но дается не даром, а большею частью за прежние повинности. Само правительство здесь частью виновато. Оно твердило и ободряло других твердить печатно, что безземельный крестьянин немыслим, что он должен быть собственником и т. п. Когда дошло до практики, разъяснение этих понятий оказалось затруднительнее на деле, чем на бумаге.

Разным начальственным лицам прислан по городской почте пародированный манифест 19 февраля. При том же вступлении и заключении в нем говорится о предоставлении дворянству конституционных прав и преимуществ в виде вознаграждения за нарушение их прав на поземельную их собственность. Муравьев этим тешится. От него, кроме желчи и ядовитой злорадости, теперь ничего не добудешь. А он остается министром и оставляется министром.
…(Валуев. Запись от 15 апреля 1861 года).



простая схема глонасс
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 6 comments