Crusoe

Загадка.

Thu, 05 Nov 2009 20:37:04 GMT

Отрывок из некоторой русской музыкальной пьесы в двух действиях.

...
Так слушайте, друзья мои,
Повесть пламенной любви...

Утром нынче на дороге
Повстречал девицу я;
На нее вдруг из берлоги
Вышла медведей семья...

Она плакала, рыдала
И на помощь к себе звала;
Тут я выступил вперед,
Распороть зверям живот...

Побежать за топором,
Отточить его, срубить им
Кол осиновый потом,
Заострить тот кол и всунуть,
Заострить тот кол и всунуть
Медведям по локоть в глотку...

Было делом для меня, да, для меня,
Одной минуты...

Она упала в обморок на спину,
И я узрел красавицу Паулину...
...

Кто автор?

Подсказка: автор написал ещё и "либретто для оперы". Это (второе произведение) часто и ошибочно называют именем главной героини - что неверно. Но имя главной героини стало именем нарицательным.

Ответы скрыты.

Ставлю на полку.

Wed, 04 Nov 2009 12:45:00 GMT

АКАДЕМИК Евгений Викторович Тарле

СОЧИНЕНИЯ В ДВЕHАДЦATИ ТОМАХ. 1959, ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДEMИИ НАУК СССР MОСКВА.

Том 1. Формат pdf, 58,7МБ
Крестьяне в Венгрии до реформы Иосифа II
Чарльз Парнель. (Страница из истории Англии и Ирландии).
Общественные воззрения Томаса Мора в связи с экономическим состоянием Англии его времени
Английская годовщина 1827-1902. (К семидесятипятилетию со дня смерти Джорджа Каннинга
Чем объясняется современный интерес к экономической истории.
Ирландия от восстания 1798 года до аграрной реформы нынешнего министерства.
Роль студенчества в революционном движении в Европе в 1848 году. (Исторический очерк)
Рабочие национальных мануфактур во Франции в эпоху революции (1789-1799 гг.).

Том 2. Формат pdf, 54,3МБ
РАБОЧИЙ КЛАСС ВО ФРАНЦИИ В ЭПОХУ РЕВОЛЮЦИИ

Том 3. Формат pdf, 20,7МБ
КОНТИНЕНТАЛЬНАЯ БЛОКАДА

Том 4. Формат pdf, 54,2МБ
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ КОРОЛЕВСТВА ИТАЛИИ В ЦАРСТВОВАНИЕ НАПОЛЕОНА I
ПАДЕНИЕ АБСОЛЮТИЗМА В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ. ИСТОРИЧЕСКИЕ ОЧЕРКИ
БЫЛА ЛИ ЕКАТЕРИНИНСКАЯ РОССИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИ ОТСТАЛОЮ СТРАНОЮ? АНГЛИЙСКИЙ ПОСОЛ И ЕКАТЕРИНА В 1756—1757 гг.
ПЕЧАТЬ ВО ФРАНЦИИ ПРИ НАПОЛЕОНЕ I
К ИСТОРИИ 1904-1907 гг.
ИМПЕРАТОР НИКОЛАЙ I И КРЕСТЬЯНСКИЙ ВОПРОС В РОССИИ ПО НЕИЗДАННЫМ ДОНЕСЕНИЯМ ФРАНЦУЗСКИХ ДИПЛОМАТОВ 1842—1847 гг.
НАЦИОНАЛЬНЫЙ АРХИВ В ПАРИЖЕ

Том 5. Формат pdf, 33,7МБ
ВОЕННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ НА ЗАПАДЕ ЕВРОПЫ И ДЕКАБРИСТЫ.
ЕВРОПА В ЭПОХУ ИМПЕРИАЛИЗМА. 1871—1919 гг
ГРАФ С.Ю. ВИТТЕ. ОПЫТ ХАРАКТЕРИСТИКИ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ

Том 6. Формат pdf, 58,2МБ
РАБОЧИЙ КЛАСС ВО ФРАНЦИИ В ПЕРВЫЕ ВРЕМЕНА МАШИННОГО ПРОИЗВОДСТВА
ЖАН-ПОЛЬ МАРАТ, ДРУГ НАРОДА.
КРУПНАЯ СТАЧКА ШАХТЕРОВ РИВ-ДЕ-ЖЬЕ В 1844 г.
ЖЕРМИНАЛЬ И ПРЕРИАЛЬ
ДОНЕСЕНИЯ ЯКОВА ТОЛСТОГО ИЗ ПАРИЖА В III ОТДЕЛЕНИЕ.
ВЗЯТИЕ БАСТИЛИИ.
СПРАВЕДЛИВАЯ ВОЙНА ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Том 7 Формат pdf, 61МБ
НАПОЛЕОН
НАШЕСТВИЕ НАПОЛЕОНА НА РОССИЮ 1812 г.
ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ И АНГЛИЯ.
ПРЕДИСЛОВИЕ [к книге Наполеон. Избранные произведения, т. 1. М., Воен. изд., 1941].
МИХАИЛ ИЛЛАРИОНОВИЧ КУТУЗОВ - ПОЛКОВОДЕЦ И ДИПЛОМАТ.

Том 8. Формат pdf, 40МБ
КРЫМСКАЯ ВОЙНА, Часть.1

Том 9. Формат pdf, 44,1МБ
КРЫМСКАЯ ВОЙНА, Часть.2

Том 10. Формат pdf, 62,8МБ
ЧЕСМЕНСКИЙ БОЙ II ПЕРВАЯ РУССКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ В АРХИПЕЛАГ (1769 - 1774).
АДМИРАЛ УШАКОВ НА СРЕДИЗЕМНОМ МОРЕ (1798 - 1800)
ЭКСПЕДИЦИЯ АДМИРАЛА СЕНЯВИИА В СРЕДИЗЕМНОЕ МОРЕ (1805-1807)
СЕВЕРНАЯ ВОЙНА И ШВЕДСКОЕ НАШЕСТВИЕ НА РОССИЮ

Том 11. Формат pdf, 63,4МБ
ТАЛЕЙРАН
СТАТЬИ И РЕЦЕНЗИИ 1896 – 1940гг.

Том 12. Формат pdf, 39,8МБ
СТАТЬИ И РЕЦЕНЗИИ 1941 – 1955гг.
«НАПОЛЕОН» СТЕНДАЛЯ
БОРОДИНО
Библиография печатных трудов академика Е. В. Тарле

(Выложены ранее)

Евгений Викторович Тарле, «Из литературного наследия», Издательство «Наука», Москва, 1981 год.

Формат DjVU, 5,53 Mb.

Е.Тарле. "История Италии в средние века".

Прочие книги см. на

WWW.ON-ISLAND.NET

Ответ на давешнюю загадку.

Mon, 26 Oct 2009 20:06:04 GMT

http://crusoe.livejournal.com/144400.html

Загадка оказалась простой, хотя две версии - про иудея из Самарииы и чернокожего помещика - замечательно неожиданны и остроумны. Воистину, в отгадывании процесс значит не меньше результата!

Загадан же был отрывок из книги Н.П.Семёнова, "Освобождение крестьян в царствование императора Александра II", С-Пб 1889, том 1 стр 525-526.

...
2 августа были представлены ГОСУДАРЮ те из членов Комисий, которые не прибыли еще в Петербург 6 марта 1859 г., вслед за открытием Комисий... и потому не имели тогда счастия быть принятыми Его ИМПЕРАТОРСКИМ ВЕЛИЧЕСТВОМ.
...

ГОСУДАРЬ был в сюртуке одного из уланских полков с серебряными эполетами. Он подходил к каждому из представлявшихся поочереди и спрашивал, между прочим, какой губернии помещик? Самарину, который ответил, что он Самарской губернии, ГОСУДАРЬ заметил: «вы — и из Самарской губернии».
...

"Мировой кризис", часть III глава 43

Mon, 26 Oct 2009 10:49:08 GMT

Продолжение перевода "Мирового кризиса". Книга III - 1916-1918.

Глава 43, "Сомма".

Две первые книги "Мирового кризиса":

Книга 1
Книга 2.

Загадка.

Sun, 25 Oct 2009 16:17:48 GMT

Простая, по-моему.

Осенью 1859 года Александр II принимал некоторую группу занятых важной работой людей.

"Он подходил к каждому из представлявшихся по очереди и спрашивал, между прочим, какой губернии помещик?
***, который ответил, что он Самарской губернии, ГОСУДАРЬ заметил: «вы — и из Самарской губернии»."

Чем было вызвано такое замечание? Кто были эти люди? Кто был ***?

Ответы до времени скрыты.

Ставлю на полку.

Mon, 19 Oct 2009 12:35:52 GMT

ИЗ БУМАГ ГРАФА ДЕ БАЛЬМЕНА,
Русскаго пристава при первом Наполеоне, на острове Святой Елены.

Россия приставила к Наполеону на Елену своего комиссара - графа де Бальмена. Нессельрод дал ему следующие инструкции:

Париж 18/30 сентября 1815 г.

Европейския державы, согласившись между собою отправить Бонапарта на остров Св. Елены под надзор и ответственность Англии, выговорили себе право иметь каждой из них на острове своего коммисара.
Государь император изволил возложить на вас это поручение и надеется, что усердием и благоразумным умением в исполнении этого поручения вы оправдаете оказываемое вам этим выбором доверие.
...
Роль ваша должна быть чисто пассивною. Вы должны все наблюдать и обо всём давать отчет.
...
... вы должны отмечать ежедневно все что узнаете об нем (о Бонапарте - Crusoe), записывая в особенности все то, что в разговорах его с вами или с коммисарами других держав окажется особенно замечательным.
Точный и тщательно ведённый дневник представит неоценимый материал для будущего историка... Донесения свои адресуйте в министерство иностранных дел...

Документы из архива Александра Антоновича де Бальмена были напечатаны Бартеневым в "Русском архиве" (Из бумаг графа де Бальмена, русского пристава при первом Наполеоне [РА 1868: стлб. 659-734 и 1924-1984; РА 1869: стлб. 647-731 и 765-838]). Я свёл их в один документ (pdf, 16 МБ, распознан, но не вычитан).

Прочие книги см. на

WWW.ON-ISLAND.NET

Самое прочное дело Сперанского.

Wed, 14 Oct 2009 11:59:19 GMT

...
Заметим здесь одну мелкую, но довольно любопытную, и едва ли теперь многим известную подробность.

До тех пор в печатании прописная буква "Т" имела у нас форму, отличную от строчной, которая печаталась так: "m". Сперанский, для значительного выигрыша места и вместе для большей чёткости, уничтожил это различие и в «Полном Собрании законов» строчной букве "т" впервые дано было нынешнее очертание, одинаковое с прописною, что с тех пор принято во всех наших типографиях.

М.Корф, "Жизнь графа Сперанского", - Исправленное издание, С-Пб, 1861. С 316

Парижане и парижанки.

Tue, 06 Oct 2009 07:43:01 GMT

Тьфу на вас всех!

Париж. Клякса.

Tue, 06 Oct 2009 07:27:51 GMT

...На протяжении 20 лет мы будем вынуждены смотреть на отвратительную тень ненавистной колонны из железа и винтов, простирающейся над городом, как чернильная клякса... (1897 год. Голос французской интеллигенции).

Каркассон

Mon, 05 Oct 2009 19:06:16 GMT

Град на заре

Град ночью.

Град днём.

По Лангедокскому каналу

Mon, 05 Oct 2009 15:44:50 GMT

Старый шлюз с множеством ручных воротов.

Двухъярусный водный путь.

Высокий шлюз

Водно-туристический быт канала.

Одна из кооперативных винарен. Здесь можно размяться красненьким для лучших спортивных результатов.

Есть, впрочем, розовое и белое. И всякий велосипедист без хлопот найдёт себе наилучшее горючее.

А в некоторых корабликах, что на приколе, люди живут.

И скот всякий разводят.

Ставлю на полку.

Fri, 02 Oct 2009 14:19:01 GMT

Модест Корф. Жизнь графа Сперанского.

Петербург, 1861. Издание исправленное.

Замечательная по слогу и стройности изложения книга на благодатном материале - одна из удивительнейших, необычайных в России жизненных историй.
Книга взята с Гугля, вычищена, тщательно обрезана, теперь пригодна для электронных карманных книгочиталок.

Формат pdf (rar). 53 МБ.

Прочие книги см. на

WWW.ON-ISLAND.NET

На время откланиваюсь,

Fri, 18 Sep 2009 11:51:18 GMT

и отправляюсь в путь от Сета до Тулузы. Всем всяческого хорошего!

Слишком много грабителей.

Sat, 12 Sep 2009 16:45:49 GMT

Дональд Уэстлейк.

Слишком много грабителей. (Из сборника "Дюжина краж").

пер Crusoe

- Ты слышишь? – шепнул Дортмундер.
- Ветер – ответил Келп.

Дортмундер повернулся на корточках и уставил фонарик прямо в глаза коленопреклонённому Келпу.
- Почему ветер? Мы в тоннеле!

Келп зажмурился.

- Есть подземные реки. А здесь, должно быть, подземные ветры. Ты уже пробил стену?
- Почти. Пара ударов.

Успокоившись насчёт ветра, Дортмундер перевёл фонарь за спину Келпа на пустое, узкое, извилистое пространство тоннеля: лаз, не шире трёх футов в поперечнике на большей части грязной сорокафутовой длины вился сквозь скалы, щебень и древний слой окаменелых нечистот из подвала заброшенного обувного склада до стены банка. Судя по двум картам – Дортмундер взял первую в департаменте водного хозяйства, представившись работником ассенизационного департамента, а вторую - в ассенизационном, объявив себя сотрудником департамента водных дел – главное хранилище располагалось как раз по другую сторону стены. Некоторое время Дортмундер и Келп долбили и сверлили преграду: теперь осталась пара ударов – и массивный, кривой квадрат бетона рухнет внутрь банка, открыв путь в кладовую с деньгами.
Дортмундер ударил.
Дортмундер ударил ещё раз.
Бетонный блок упал на пол банковской кладовой. И кто-то произнёс:
- Слава тебе, Господи!

Что такое? Дортмундер, против воли, но уже не имея сил остановиться, отбросил кувалду, фонарь, просунулся в дыру и осмотрелся.
Верно, они проникли в хранилище. И в хранилище толпились полно народу.
Человек в костюме простёр руки к Дортмундеру, схватил его, и принялся дёргать из дыры, пока не втащил в хранилище.
- Отличная работа, офицер – заявил он – грабители снаружи!

До сих пор Дортмундер считал грабителями себя и Келпа.
- Снаружи?

Круглолицая женщина, в брюках и отложном воротничке на фасон юного хулигана из комиксов Бастера Брауна пояснила:
- Пятеро. С ручными пулемётами.
- Ручными пулемётами – сказал Дортмундер

Усатый юноша-посыльный в переднике и с подносом – четыре кофе, два без кофеина и чай, - подытожил:
- Мы все заложники, ясно? А я как раз собирался уволиться.
- Сколько вас там? – человек в костюме заглянул за спину Дортмундера. Из дыры нервно ухмылялся Келп.
- Только двое – Дортмундер беспомощно смотрел, как заботливые руки втягивают Келпа в хранилище и любезно помогают подняться на ноги. Но как же много здесь заложников!
- Я Кирни – представился человек в костюме. – Управляющий. Не могу выразить, как радостно мне вас видеть!

Дортмундеру ещё не приходилось слышать такого ни от одного банковского управляющего. Он только хмыкнул, буркнул в ответ, поклонился и, наконец, нашёлся:
- Я – да - я офицер Диддум. А это офицер… Он Келли.

Кирни, управляющий, насупился:
- Диддум? Вы сказали Диддум?

Дортмундер выругал себя - зачем «Диддум»? Впрочем, кто знал, что в банковском хранилище понадобится псевдоним? Вслух он ответил:
- Ага. Диддум. Я валлиец.
- А! – Кирни просветлел и снова нахмурился.
- Но вы без оружия?
- Да, без оружия – подтвердил Дортмундер. – Мы – да - мы отряд по спасению заложников и не можем стрелять. Это рискованно для вас – этих – штатских.
- Весьма предусмотрительно – согласился Кирни.

Келп – глаза его остекленели, улыбка застыла на лице – подал, наконец, голос:
- Так, друзья, давайте уходить отсюда, все вместе, в строгом порядке через…
- Они идут! – прохрипела от двери модно одетая дама.

Толпа всколыхнулась. Каждый, удивительным образом, нашёл для себя верное движение. Кто-то притиснулся к дырке в стене; кто-то отодвинулся от входа; кто-то спрятался за Дортмундера – и тот вдруг обнаружил себя ближайшим к двери – массивному, металлическому, тяжёлому и круглому люку в хранилище и дверь эта открылась – мягко, бесшумно, наполовину.
Вошли трое в чёрных лыжных масках, чёрных кожаных куртках, чёрных джинсах, чёрных ботинках. Все они держали пистолет-пулемёты «узи» в положении «на грудь», глядели мрачно и жестоко, тискали металл автоматов и выделывали ногами нервные кренделя – даже когда стояли на месте. Казалось, они слишком принимают к сердцу всё происходящее.
- Молчать! – вскрикнул один из вошедших, хотя все и так помалкивали. Он оглядел пленников и заявил:
- Мне нужен один для разговора с копами.

Дортмундер похолодел; так и есть – чёрный посмотрел на него и сказал:
- Вот ты!
- Ээ – откликнулся Дортмундер.
- Имя?

Каждый в хранилище слышал это имя. Что оставалось?
- Диддум.

Грабитель уставился на Дортмундера из-под маски.
- Диддум?
- Я валлиец – пояснил Дортмундер.
- А. – Грабитель кивнул и указал автоматом на дверь. – Выходи, Диддум.

Дортмундер шагнул вперёд, оглянулся через плечо на толпу: казалось, каждый был чертовски доволен, что не оказался на его месте, даже Келп – тот стоял позади, стараясь выглядеть фута на четыре пониже – и двинулся за дверь хранилища между нервических маньяков с пистолет-пулемётами. Его провели по забаррикадированному столами коридору в главное помещение банка, к прочей компании чёрных.
Часы на обширной стене под самым потолком как раз показали 5:15 пополудни. К этому времени все банковские служащие должны были уже разойтись по домам – Дортмундер исходил из этого соображения, планируя операцию,.
И надо же было так случиться, что незадолго до трёх – до часа закрытия банка, когда Келп и Дортмундер в полном неведении о наземных событиях тяжко трудились в тоннеле – в банк ворвались гороховые шуты в чёрном, размахивая своими «узи».
И не только размахивая. Линии рваных пробоин тянулись по стенам; защитные пластиковые экраны касс растрескались на кусочки, словно неаккуратно составленный паззл. Кругом валялись перевёрнутые мусорные корзинки и горшочные фикусы, но, к счастью, Дортмундер не заметил трупов - ни на полу, ни по пути. Большое фронтальное стекло-витрина разлетелось вдребезги и у бреши скрючились два чёрных бандита – один за плакатом «НИЗКИЕ СТАВКИ ПО КРЕДИТАМ», другой – за «ВЫСОКИЙ ПРОЦЕНТ ПО ПЕНСИОННЫМ ВКЛАДАМ». С улицы голосили в мегафон – громко и совершенно невнятно.
Должно быть, они ввалились в банк незадолго до трёх и принялись манипулировать автоматами, рассчитывая на скорый налёт, но какой-то старательный клерк, ищущий повышения по службе, нажал тревожную кнопку; теперь грабители с заложниками на руках попали в тупик, и знают – весь мир знает, все смотрят криминальные репортажи – полиция, в подобных обстоятельствах, при первой же возможности убивает грабителей и значит, переговоры об обмене трудны как никогда.
- Я шёл в банк совсем не за этим – подумал Дортмундер.

Босс чёрных ткнул Дортмундера стволом «узи» и спросил:
- А звать тебя как, Диддум?

- Только не говори: «Дэн»; пожалуйста, никак и ни за что не называйся «Дэном Диддумом» - взмолился над собою Дортмундер – и вдруг услышал, как его собственные уста произносят «Джон» - отчаявшийся искать выход мозг нашёл спасение в чистой правде и Дортмундер испытал облегчение от собственного малодушия.

- Ок, Джон, не дрожи – сказал грабитель. – Ты сделаешь для меня простую вещь. Копы утверждают, что желают говорить, только говорить, а не стрелять. Отлично. Ты выйдешь из банка и проверишь – будут ли они в тебя стрелять?
-А – ответил Дортмундер.
- Никогда не приходилось, а, Джон? – налётчик отпустил шутку и снова ткнул Дортмундера стволом.
- Беда – сказал Дортмундер.
- Ну извини, парень, – сурово ответил бандит. – Пошёл.

Другой налётчик с красными, воспалёнными глазами в прорезях чёрной лыжной маски придвинулся поближе и взвизгнул:
- Хочешь, я для начала прострелю тебе ногу? Хочешь выползти отсюда?
- Я иду – сказал Дортмундер. – Видишь? Уже иду.

Первый грабитель казался хладнокровнее.
- Ты только выйдешь на тротуар, не дальше. Если ступишь на мостовую – башку снесём.
- Понял.

Дортмундер захрустел по битому стеклу к искорёженной двери и выглянул наружу. Улицу перегородили ряды автобусов, полицейских машин и полицейских грузовиков; все бело-синие, с красными лампами на крышах. За линиями ограждений сновали толпы вооружённой полиции.
Ох – вздохнул Дортмундер. Он обернулся к хладнокровному налётчику и спросил – Вы не могли бы дать мне белый флаг, или что-то похожее, нет?
Грабитель красноречиво указал стволом «узи» на Дортмундера.
– Иди!
- Ладно – согласился Дортмундер. Он встал на порог, поднял вверх руки и шагнул на улицу.

Его встретили с большим интересом. Множество пытливых глаз уставились на Дортмундера с противоположного тротуара из-за бело-синих баррикад. Снайперы на крышах краснокирпичных доходных домов – обычных строений в этой жилой части Куинс – припали к окулярам телескопических прицелов и принялись изучать каждый волосок кустистых бровей Дортмундера.

- Я не с ними! – выкрикнул Дортмундер, надеясь, что на другой стороне улицы поймут его слова и значение поднятых рук и что вооружённая компания истериков за спиной не огорчатся от этого заявления. Насколько он успел понять, им претило непослушание.
Но позади ничего не произошло, а спереди откликнулись: над крышей полицейской машины появился мегафон и заговорил с Дортмундером.
- Вы заложник?
- Да, точно так! – прокричал Дортмундер.
- Ваше имя?

Господи, только не это! Но делать было нечего.
- Диддум!
- Что?
- Диддум!

Короткая пауза.
- Диддум?
- Я валлиец!
- А.

Снова короткая пауза, как будто человек при мегафоне совещался с сотрудниками, и затем:
- Какая там обстановка?

Что за вопрос?
- Так, да – пробормотал Дортмундер и, вспомнив, что надо говорить громко, выкрикнул – Напряжённая!
- Кто-нибудь из заложников пострадал?
- Ээ… Нет. Точно нет. Там… там… инцидент без насилия.

Он страстно желал, чтобы этой идеей прониклись все вокруг; иначе его посредничество могло бы закончиться скоро и неприятно.
- Как изменилась ситуация?

Изменилась?

- Ну – начал Дортмундер – я был там недолго, но думаю…
- Как «недолго»? О чём вы, Диддум? Вы провели в банке два с лишним часа!
- Конечно! - Дортмундер забылся, опустил руки и пошёл к мостовой.
- Правильно – кричал он, - Два часа! И даже дольше! Очень долго!
- Бегите прочь от банка!

Дортмундер глянул вниз и увидел свои стопы на самом краю бордюрного камня. Он отшатнулся и закричал:
- Мне не позволено!
- Слушай, Диддум, у меня тут полно очень нервных людей. Говорю тебе – беги от банка!
- Парни внутри – Дортмундер пустился в объяснения – не хотят, чтобы я выходил на мостовую. Они сказали, что если я… э, да… они не хотят этого.
- Пссст! Эй, Диддум!

Дортмундер не обратил внимания на голос за спиной. Он слишком сосредоточился на переговорах с передними, да и не успел пока привыкнуть к новому имени.
- Диддум!
- Наверное, вам лучше снова поднять руки.
- Да! – Дортмундер вскинул руки, словно вздёрнутая вдруг марионетка. – Вот руки!
- Диддум… Чортов Диддум… Мне выстрелить, чтобы ты отозвался?

Дортмундер уронил руки и обернулся.
- Простите! Я не слышал! Я слышу! Вот я!
- Диддум, руки вверх!

Дортмундер повернулся к банку боком, вздев руки как можно выше, до боли в рёбрах; затем повернул голову направо и выкрикнул через улицу:
- Они говорят со мной из банка!

Затем он обернулся налево: относительно хладнокровный налётчик скорчился за искорёженной дверью и выказывал теперь явное волнение.
- Я тут – сказал Дортмундер.
- Мы хотим объявить требования – откликнулся грабитель. – Через тебя.
- Отлично – сказал Дортмундер. – Замечательно. Но, понимаете – отчего бы не сделать это по телефону? Думаю, это обычно…

Красноглазый бандит отпихнул хладнокровного товарища и безрассудно показался снайперам. Соратник пытался обуздать его, но красноглазый вырывался и кричал на Дортмундера:
- Ты нарочно сказал, да? Ок, я ошибся! Я разозлился и расстрелял коммутатор! Ты хочешь опять меня разозлить?
- Нет, нет! – Дортмундер пытался держать руки поднятыми и в то же время умоляюще жестикулировать. – Я забыл! Я позабыл!

Набежавшие из банка налётчики окружили красноглазого и потащили внутрь; тот продолжал визжать и всё старался наставить «узи» на Дортмундера.
- Я сделал это перед всеми! Я опозорился перед всеми! А ты смеёшься надо мной!
- Я забыл! Извините!
- Ты не забыл! Такое нельзя забыть!

Трое чёрных, наконец, совладали с красноглазым, и утащили его в банк, успокаивая и утешая. Дортмундер обратился к оставшемуся у двери хладнокровному.
- Извините. Я действительно забыл. Я слишком расстроен тем, что произошло позже. То есть сейчас.
- Играешь с огнём, Диддум – сказал налётчик. – Теперь скажи им, что сейчас будут требования.

Дортмундер кивнул, отвернулся к другой стороне и заголосил:
- Они готовы объявить свои требования. То есть, я буду объявлять их требования. Их требования. Не мои требования. Их тре…
- Мы бросим слушать, Диддум, если заложникам причинят хоть какой-то вред.
- Отлично! – Дортмундер согласно кивнул и повернул голову к налётчику.
- Это разумно, вы понимаете, это справедливо; они сказали отличные слова.
- Заткнись – сказал чёрный.
- Уже – ответил Дортмундер.

Налётчик приступил к требованиям.
- Первое, мы хотим, чтобы с крыш убрали снайперов.
- И я хочу – откликнулся Дортмундер. Он повернулся и крикнул:
- Они хотят, чтобы снайперов убрали с крыш!
- Что ещё?
- Что ещё?
- И мы хотим, чтобы разблокировали тот конец улицы, – какой это? – северный конец.

Дортмундер кивнул в сторону автобусов, выставленных на перекрёстке.
- Разве это не восток?
- Мне всё равно – невежливо огрызнулся грабитель. – Левый от меня конец.
- ОК. – Дортмундер в который раз повернул голову – Они хотят, чтобы вы освободили восточный конец улицы.

Руки были вздеты к небесам, пришлось показать направление подбородком.
- А это не север?
- Я так и знал – сказал чёрный.
- Да, я ошибся – признался Дортмундер. – Левый конец улицы.
- Ты указал на правый.
- Да, на правый. Ваш правый, мой левый. Их левый.
- Что ещё?

Дортмундер прокашлялся и повернул голову.
- Что ещё?

Налётчик неодобрительно глянул на Дортмундера.
- Я слышу мегафон, Диддум. Я слышал, как они сказали «Что ещё?». Тебе не нужно повторять за ними. Не смей повторять.
- Хорошо – покладисто согласился Дортмундер. – Понял. Не смею повторять.
- Нам нужна машина. Универсал. Мы возьмём с собой трёх заложников и нам нужен большой универсал. И никто не должен ехать следом.
- Вот как – усомнился Дортмундер. – Вы уверены?

Чёрный изумился.
- Уверен ли я?
- Вы ведь понимаете – Дортмундер понизил голос, чтобы его не услышали на другой стороне – в такой ситуации они прикрепят под машину маленький радиопередатчик и будут в точности знать, где вы без преследования.

Грабитель нетерпеливо бросил:
- Так скажи им не делать такого. Никаких радиопередатчиков, иначе мы перебьём заложников.
- Допустим – вновь усомнился Дортмундер.
- Что ещё? – Возопил налётчик. – Не умничай, Диддум, ты здесь всего лишь посредник. Или ты знаешь дело лучше меня?
- Именно так – подумал Дортмундер, но вслух счёл за лучшее не произносить и сказал вместо этого:
- Я просто стараюсь решить дело миром, вот и всё. Не нужно крови. И я подумал, что полиция Нью-Йорка – вы, конечно, знаете это лучше моего, - имеет вертолёты.
- Чорт! – выругался грабитель. Он присел на обломок двери, немного поразмыслил, поднял глаза на Дортмундера и сказал:
- Ок, Диддум, ты голова. Что же нам делать?

Дортмундер прищурился.
- Вы предлагаете мне найти выход?
- Поставь себя на наше место – предложил чёрный. – И подумай.

Дортмундер кивнул. Не опуская рук, он оглядел заблокированный перекрёсток и поставил себя на место налетчиков.
- Да, парни – сказал он – У вас серьёзная проблема.
- Мы знаем это, Диддум.
- Ладно – решил Дортмундер. – Я расскажу, что можно предпринять. Вы требуете автобус – один из тех, с перекрёстка и требуете немедленно – тогда вы знаете, что копы не успели устроить что-то в машине: баллон со слезоточивым газом и таймером, гранаты или…
- Господи – выдохнул грабитель. Казалось, его чёрная лыжная маска побелела от страха.
- Затем вы забираете всех заложников – продолжал Дортмундер – и все садятся в автобус. Один из ваших ведёт машину до Таймс-сквера или другого людного места. Там вы останавливаетесь и выпускаете заложников; все они убегают.
- Да? – спросил грабитель – А что хорошего в этом для нас?
- А вы срываете лыжные маски, кожаные куртки, бросаете оружие и бежите со всеми. Двадцать, тридцать людей разбегаются от автобуса во все стороны, посреди Таймс-сквера, в час пик - и все мешаются с толпой. Это может сработать.
- Господи Иисусе, может! – сказал чёрный. Ок, идите вперёд и…- Что такое?
- Что такое? – повторил Дортмундер. Он глянул из-под поднятой вверх левой руки. Главный налётчик беседовал с товарищем по шайке – не красноглазым, кем-то другим. Разговор вышел нервным; босс грабителей потряс головой, помянул чорта и обернулся к Дортмундеру.
- Ко мне, Диддум.
- Вы разве не хотите, чтобы я…
- Ко мне!
- О. – сказал Дортмундер. – Но мне лучше говорить с ними отсюда, не двигаясь.
- Быстро – приказал главный над чёрными. – Не шути со мной, Диддум. У меня сейчас плохое настроение.
- Ок. – Дортмундеру вовсе не хотелось и на секунду потерять из виду чёрного босса с дурным настроением, но голову пришлось снова повернуть.
- Они зовут меня обратно в банк. На минутку.

Держа руки поднятыми, Дортмундер двинулся боком по тротуару, потом в дверь – там его схватили и потащили внутрь.
Дортмундер споткнулся о перевёрнутый горшок с расстрелянным фикусом, но удержал равновесие. Все пять налётчиков выстроились в ряд и ели его чуть ли ни голодными глазами – так стая котов глядит на витрину рыбной лавки.
- Э? – спросил Дортмундер.
- И это всё, что у нас есть – сказал один из чёрных.
- Но они не знают – возразил второй.
- Скоро узнают. – предположил третий.
- Они поймут, когда никто не сядет в автобус – босс кивнул Дортмундеру. – Извини Диддум. Твой план больше не годиться.

Дортмундер ещё раз напомнил себе, что он не товарищ этим налётчикам.
- Что случилось? – спросил он.
- Все заложники убежали, вот что случилось – грустно поведал какой-то из чёрных.

Дортмундер захлопал глазами и, безо всякого размышления, воскликнул:
- Тоннель!

В банке стало вдруг очень тихо. Налётчики теперь смотрели на Дортмундера по-другому – как на рыбу, но уже без витринного стекла на кошачьем пути.
- Тоннель? – медленно повторил босс – Ты знаешь про тоннель?
- Да, немного – покаялся Дортмундер. – Они как раз собрались рыть его, когда вы меня увели.
- И ты не рассказал об этом.
- Ну, - Дортмундеру стало совсем не по себе – я не думал, что обязан рассказывать.

Красноглазый маньяк вырвался вперёд, снова крича и размахивая пистолет-пулемётом.
- Ты сам из тоннеля! Это твой тоннель! – И он принялся наводить трясущийся ствол «узи» Дортмундеру в нос.
- Тихо, тихо! – закричал главный. – Это наш последний заложник – его нельзя тратить!

Красноглазый с великой неохотой опустил оружие, повернулся к строю и объявил:
- Все помнят, как я расстреливал коммутатор! Никто, никогда не сможет этого забыть! А вот его там не было!

Налётчики думали о своём. Дортмундер – о своём. Он, конечно, заложник, но не обычный заложник, а человек, прошедший в банковское хранилище по тоннелю; тому есть 30 человек свидетелей и надо не только уйти от этих неумёх-грабителей. Надо скрыться и от полиции. От нескольких тысяч полицейских.
Значит ли это что он прикован к второсортными громилам и его собственное будущее зависит и от их избавления? Плохо, если так. Сами эти ребята не способны спрыгнуть с карусели.
Дортмундер кашлянул.
- Так, первое что мы должны сделать…
- Мы? – спросил главный налётчик, – С каких пор ты с нами? Ты втянул меня…

Дортмундер повторил:
- Так вот, первое что мы должны сделать…

Красноглазый снова заплясал перед ним со своим «узи»:
- Не указывай нам, что делать! Мы знаем, что делать!

- Я последний заложник – напомнил ему Дортмундер. – Меня нельзя тратить. А после того как увидел на что вы способны, точно знаю – без меня никому не выбраться. Теперь слушайте. Первое что мы должны сделать – запереть дверь в хранилище.

Один из налётчиков нервно захихикал.
- Заложники сбежали. Ты что, не слышал? Заложники сбежали, а он велит дверь запереть! Анекдоты рассказывает! – он всё смеялся, не в силах остановиться.

Дортмундер посмотрел на весельчака.
- Это тоннель с двусторонним движением – спокойно сказал он.

Налётчики уставились на него. Затем отвернулись и кинулись в задние комнаты банка. Все до единого.

- Слишком нервические люди для такой работы – подумал Дортмундер и, не теряя времени, двинулся к выходу. За его спиной, в глубине здания лязгнул люк хранилища. Дортмундер вышел из разбитой двери на тротуар, не забыв поднять руки повыше.
- Эй – закричал он, вращая головой из стороны в сторону – все снайперы должны были разглядеть знакомое лицо – Эй, это опять я! Диддум! Валлиец!
- Диддум! – бешено завизжали из банка – вернись, Диддум!

Ну уж нет. Дортмундер не послушался и взял налево. Он шёл по мостовой – быстро, не суетясь; руки вверх, голова поднята, взгляд прям – и кричал:
- Я снова выхожу! Я убегаю!

Он бросил руки вниз, принял беговую стойку и во весь дух ринулся к баррикаде из автобусов.
Позади вдруг что-то взорвалось, затем начались всякие шумы – «дрррит, дрррит», «коп-коп-коп»; наконец, целая симфония рева, хлопков и скрежета. Выстрелы добавили Дортмундеру прыти; ноги его работали как туго навитые стальные пружины; он нёсся, едва касаясь земли, словно первый аэроплан Райтов, держась середины улицы, и стена автобусов становилась всё ближе с каждым прыжком.
- Сюда! Сюда! – на тротуарах показались копы в форме – они махали ему и предлагали укрыться за распахнутыми дверьми домов и полицейскими машинами, но Дортмундер убегал. От всех.
Автобусы. Беглец вывалился из воздуха на асфальт и покатился под ближайший автобус. Он прокатился по каким-то твёрдым и грязным предметам, разбивая в кровь голову и локти и колени и уши и нос и всякие части тела, выбрался, наконец, из-под днища машины и нетвёрдо встал на ноги среди толпы ошеломлённых медиков. По другую сторону автобуса как раз сгрудились кареты скорой помощи – теперь врачи и санитары пялились на Дортмундера с чрезвычайно глупым видом.
Дортмундер повернул налево. Медики не кинулись за ним – живые тела, бегающие по улицам, не были их обязанностью. Копы не могли увязаться следом, пока на пути оставался автобус. Дортмундер бежал от неприятностей, словно чудом выживший дронт – хлопая крыльями и воображая, что летит.
Слева показался заброшенный склад обуви со входом в тоннель в подвале. Перед началом дела они с Келпом припарковали здесь автомобиль для отхода – и машину, конечно, давно уже забрали. Дортмундер без устали молотил ногами асфальт.
Через три квартала вольный таксист нарушил правила и подобрал Дортмундера без звонка диспетчеру – в городе Нью-Йорке одни лишь таксисты с лицензией могут брать голосующего на улице пассажира. Дортмундер обещал не выдать таксиста начальству и упал на жёсткое заднее сидение, пыхтя как сенбернар.

Дортмундер вошёл в дом с парадного входа. Мэй, его верная подруга, вышла к нему в холл из гостиной.
- Ты вернулся! Слава богу. Телевизор и радио только об этом и говорят.
- Я больше никогда не выйду из дома- ответил Дортмундер. – Если позвонит Келп, скажи ему – отличная работа, пусть возьмёт с полки пирожок. А я больше не работаю.
- Энди здесь. В гостиной. Хочешь пива?
- Хочу – чистосердечно ответил Дортмундер.

Мэй ушла на кухню, а Дортмундер похромал в гостиную. Келп устроился на софе с банкой пива и имел довольный вид. Перед ним, на кофейном столике горой лежали деньги.
- Что это… - начал Дортмундер.

Келп ухмыльнулся и кивнул.
- Нам давно не улыбалась удача Джон. Видишь, ты уже и забыл, как выглядит добыча. Это называется «деньги».
- Но – из хранилища? Как?
- Когда эти парни увели тебя – их, кстати, повязали без крови – я обратился ко всем в кладовой: нам надо спасти деньги от налётчиков, пусть каждый поможет вынести как можно больше. Так мы и сделали. А затем я приказал погрузить деньги в багажник моей секретной полицейской машины без опознавательных знаков у обувного склада – я сам возьму труд увезти их в сохранное место, а заложникам надо идти по домам и отдохнуть после сурового испытания.
Дортмундер смотрел на друга. Он сказал.
- Ты убедил заложников вынести деньги из банка.
- И погрузить их в машину. – добавил Келп. – Правильно, так я и сделал.

Мэй принесла пива для Дортмундера. Все выпили и Келп сказал:
- Они, конечно ищут тебя. Правда под другим именем.
- Одного не пойму – спросила Мэй – почему Диддум?
- Я был валлиец – ответил Дортмундер. Он улыбнулся куче купюр на кофейном столике. – Неплохое, кстати, имя. Я оставлю его за собой.

Плод моих забав.

Mon, 07 Sep 2009 10:22:49 GMT

Четыре заметки о "Мёртвых душах"

Оглавление:
I. Одноногий разбойник генерал-губернатор.

1. Меридиан между Москвой и Казанью.
2. Явление чрезвычайного чиновника.

3. Отблеск не случившейся конституции.
4. Одноногий разбойник.

II. Время и место.

III. Как пошла писать губерния или 27 рублей за рубль.

1. Товар особого рода.
2. Пошла писать губерния.

(а) Ревизия, ревизские души.
(б) Дворянство Чичикова.

(в-1) Оформление сделки.
(в-2). «Павел Иванович! так вот вы приобрели».

(г) Налог кровью.
(д) Налог деньгами.

IV. Как Николай Васильевич огорчил Павла Ивановича и о дальнейших планах нашего героя.

1. Без вины виноватый или цена законности.

(а) Сюжетная невозможность.

(б) Как Николай Васильевич огорчил Павла Ивановича.

2. Бецкой, Мария Фёдоровна и их казны.

3. Пятьдесят лишних рублей или дальнейшая судьба нашего героя.

V. Библиография.

Sat, 05 Sep 2009 06:31:50 GMT

Цыгане и книгопродавец:

...
Так как я просек фишку много лет назад, то со временем научился заставлять цыганок покупать книжки! Нужно просто в тот момент, когда она вынимает купюру, схватиться за неё и попытаться вырвать! А если деньги аферистки у Вас, то Вы можете спокойно отсчитать ей сдачу и отдать книгу. С одной из таких мошенниц у меня была немая сцена секунд на десять, когда мы дергали купюру каждый в свою сторону.
...

Позаимствовано у многоуважаемого mitrius

Я слышал это сам!

Tue, 01 Sep 2009 07:24:05 GMT

Сегодня, 1 сентября 2009 года, около 10 часов утра президент Российской федерации Д.Медведев публично назвал Барклая де-Толли "немцем".

Предмет одежды Бонапарта.

Sun, 30 Aug 2009 15:17:28 GMT

В первой редакции знаменитого стихотворения Жуковского "Ночной смотр" есть такие строки:

На нем простая шпага / Под серым иберроком

(Речь об одежде Наполеона, восстающего ночами из гроба)

Что за "иберрок"? Какая одежда? Что за слово? Из каких будет?

Злободневное.

Sat, 29 Aug 2009 17:13:37 GMT

“Для чего нужна буква „ять"?” — спросил, говорят, однажды Николай I Уварова. — “А для того, В. в., — отвечал министр просвещения, — чтобы отличать грамотных от неграмотных”. (Цит. по Г.Кнабе, "Диалектика повседневости").

По "Орфографический словарь" Букчина Б.З., Сазонова И.К., Чельцова Л.К. кофе стал м и ср.

Местная наша газетка "Мой район" сообщает о следующем:

ДоговОр и дОговор равно верны.

Интернет всегда с прописной.

По срЕдам и по средАм равно верно.

ТвОрог и творОг равно верны.

Брачующиеся - неверно. Лишь брАчащиеся.

Мне это не нравится.

Отчего они вымерли...

Tue, 18 Aug 2009 07:44:51 GMT

или как в Оклахоме дали пьянству бой.

...
По дороге Том рассказал Дортмундеру историю города Кронли, штат Оклахома. В начале века этот город был центром скотоводства и крупным транспортным узлом, однако со временем от цветущего организма осталась лишь иссушенная зноем пустая оболочка.

– И все из-за железной дороги, – сказал Том.

– Железные дороги… – откликнулся Дортмундер, ведя машину по пустому двухполосному шоссе в сердце Оклахомы и размышляя о стальных путях, уходящих под воду среди зеленых холмов на севере штата Нью-Йорк. – Внезапно появились железные дороги и подмяли все под себя.

– Нет, с Кронли произошла другая история, – сказал Том. – Город внезапно лишился железной дороги.

– Такое происходит сплошь и рядом.

– Здесь случай особый, – ответил Том. – Кронли начинался с небольшого фермерского поселения, на маленьком ручье, протекавшем между реками Канейдиан и Симаррон. Люди покупали там соль и торговали молоком. Во времена Гражданской войны к городу подвели железную дорогу. Кронли все разрастался, стал столицей округа, обзавелся складами, конторами предпринимателей; там был построен огромный пятиэтажный отель для заезжих дельцов, самое высокое здание в городе.

– Целых пять этажей! – поразился Дортмундер.

Том пропустил его замечание мимо ушей и продолжал:

– Засуха тридцатых годов особенно крепко ударила по городу, потому что местные фермеры разъехались и население изрядно сократилось. И все же город продолжал жить, пока в пятидесятых годах Оклахома не допустила серьезную ошибку.

– Оклахома? Весь штат?

– Да, – ответил Том. – Видишь ли, Оклахома сохранила у себя сухой закон после его отмены по всей стране. Возьми человека, Эл, заставь его страдать, и он решит, что горе и невзгоды ниспосланы ему Господом в наказание за тяжкие грехи. Человек решит, что, если причинить самому себе еще большие страдания, то, может быть, Боженька его простит. Один парень в тюрьме рассказывал мне, что в средние века люди хлестали себя плетьми, дабы уберечься от чумы. Короче говоря, Оклахома, и без того иссушенная зноем, многострадальная и пыльная, решила еще подсушиться – авось, Господь смилуется. Итак, выпивка оказалась под запретом.

– Так в этом и состояла роковая ошибка? – спросил Дортмундер. – Сухой закон прикончил целый город?

– С него все началось, – ответил Том. – Видишь ли, стоит написать какой-нибудь закон, и, как бы тот ни был суров, всегда найдется кто-нибудь, кто пожелает еще больше усугубить его гнет. Именно это и произошло в пятидесятых годах. Полицейские штата Оклахома садились в транзитные поезда и арестовывали барменов в вагонах-ресторанах за торговлю спиртными напитками в "сухом" штате.

– Минутку, – попросил Дортмундер. – Ты говоришь, в поездах?

– В проходящих поездах, въезжавших на территорию штата с одной стороны и выезжавших с другой. Полиция забирала бармена и сажала его на ночь в кутузку. А на другой день приезжал адвокат железнодорожной компании и вызволял парня. Веселенькая ночка для бармена, а? – Том улыбнулся, умудрившись не пошевелить при этом губами. – Эл, сворачивай вон на ту дорогу, – добавил он.
...

– Итак, мы остановились на том, что барменов сажали на ночь в каталажку.

– Да, – подтвердил Том. – И поэтому в последующие годы железнодорожные компании направляли поезда по путям, пролегавшим все дальше от Кронли, и в итоге в Оклахоме вовсе не осталось действующих железных дорог.

– Ты это серьезно? – спросил Дортмундер, поражаясь и вместе с тем восторгаясь масштабами постигшей Оклахому кары.

– Вполне, – сказал Том. – И это положение сохранилось до наших дней. Открыв карту "Амтрак", ты увидишь, что железнодорожные пути огибают Оклахому, не заходя на ее территорию. Именно это обстоятельство погубило Кронли. Нет поездов – нет резона оставаться в этом проклятом Богом месте.
...

Дональд Уэстлейк, "Утонувшие надежды"

Электронные питомцы...

Sat, 08 Aug 2009 19:32:52 GMT

... или не забудь полить фикус.

Список дел, оставленный мне дочерью моей, Александрой, для неукоснительного исполнения на время ея краткосрочной отлучки в дом отдыха.

Цитируется полностью, без купюр, добавлений, исправлений.

1. Фотострана.ру.
Мой щенок. Кормить; купать; чистить; играть; тренировать; лечить. Понедельник - пятн. 2 раза в день, утром и вечером. Выходные 3 раза.

2. Вконтакте.ру.

1. Счастливая ферма. Собирать урожай, защищать от болезней и сорняков. Поливать. 2 раза в день.

2. Зв. ферма. Собирать мясо и яйца. Заливать воду в поилку. Удалять старых животных и заводить новых. По вечерам.

3. Аквариум. Кормить рыб, собирать драгоценности. 1 раз в день.

Следующая неделя обещает быть очень напряжённой. Только бы обошлось без мора, падежа, засухи!

Ставлю на полку

Sat, 08 Aug 2009 11:01:26 GMT

THE GRAND FLEET 1914-1916. ITS CREATION, DEVELOPMENT AND WORK BY ADMIRAL VISCOUNT JELLICOE OF SCAPA G.C.B., O.M., G.C.V.O.

(Гранд Флит 1914 - 1916. Организация, развитие, боевая работа. Адмирал Джеллико, виконт Скапcкий, кавалер ордена Бани, ордена "За заслуги", ордена королевы Виктории). На англ. языке.

Формат pdf 21,3 МБ.

Прочие книги см. на

WWW.ON-ISLAND.NET

"Задай дурацкий вопрос"

Fri, 07 Aug 2009 09:19:43 GMT

Дональд Уэстлейк.

Задай дурацкий вопрос. (Из сборника "Дюжина краж").

пер Crusoe

- Кража предметов искусства – сказал элегантный господин – когда-то была дерзанием, но теперь это рутина. Скучная обыденность.

Дортмундер промолчал. Он занимался именно кражами – иногда среди прочего попадались и стоящие предметы искусства - но никогда не находил в своём ремесле дерзновения. Равным образом, Дортмундер никогда не скучал в осторожных путешествиях по тёмным холлам охраняемых домов с украденным товаром в карманах.

Щёголь вздохнул.

- Что пьют люди вашего круга?
- Бурбон – откликнулся Дортмундер – Воду. Кока-колу. Апельсиновый сок. Пиво.
- Бурбон – элегантный отдал приказ громиле: одному из пары гангстеров, что доставили к нему Дортмундера и теперь бдили рядом. – И шерри мне.
- Кофе – продолжал Дортмундер – Иногда калифорнийское бургундское. Водку. Спрайт. Молоко…
- Как вы предпочитаете бурбон? – спросил щёголь – Лёд и вода? Люди моего положения пьют скотч. Витаминизированный сок. Лимонад. Лекарства… Вы пьёте Перьё?
- Нет – отрезал Дортмундер.
- Ага – щёголь закрыл тему, утвердившись в прежнем предубеждении. – Теперь, думаю, вам интересно будет узнать, зачем мы собрались.
- У меня назначена встреча – в который раз ответил Дортмундер.

Человек имеет право на упрямство, когда обычная поездка в метро прерывается двумя громилами при оружии; когда тебя сажают в лимузин с ливрейным шофёром за опущенной стеклянной шторкой и везут через Манхеттен к особняку с отдельным гаражом в районе Восточных Шестидесятых; когда за дверью с электронным замком тебя ожидают безупречные, роскошные холостяцкие покои и беседа под дулом пистолета с высоким, стройным, безукоризненно одетым щёголем лет 60-ти – седовласым, изысканным, с седой эспаньолкой.

– И я опаздываю – добавил он.
- Буду краток – пообещал щёголь. – Мой батюшка – он, к слову сказать, однажды служил министром финансов нашей великой страны, при Тедди Рузвельте – не уставал повторять, как мудро спросить совета у эксперта перед началом любого предприятия – большого или малого и я никогда не пренебрегаю этим напутствием.
- Ага – согласился Дортмундер.
- И когда превратности жизни заставили меня подумать о воровстве в форме кражи со взломом – продолжил элегантный – я немедленно принялся искать достойного советчика, профессионала. Вас.
- Я преобразился – ответил Дортмундер. – Я совершил несколько ошибок молодости, но теперь уплатил долг обществу и совершенно преобразился.
- Разумеется – уверил его щёголь. – Вот, кстати, и напитки. Идите за мной, я вам кое-что покажу.

Кое-что оказалось бугорчатой скульптурой тёмного металла, около четырёх футов высоты – юная и угрюмая девушка в тунике сидящая на древесном пне.

- Прекрасна, не так ли? – воззвал щёголь, лаская взором бронзу.

Но Дортмундера теперь не интересовало прекрасное. – Точно – сказал он, шаря глазами по подвалу – подземное помещение выглядело отчасти музеем и в то же время напоминало притон. В просветах между пристенных книжных шкафов висели картины, на деревянном полированном полу стояли вперемешку антикварная мебель и статуи – одни на постаментах, другие – как юная и угрюмая девушка – на низких платформах. Дортмундер, щёголь и громилы с пистолетами спустились сюда на лифте – судя по всему, ни выйти, ни войти иначе было нельзя. Окон не было; надёжные приборы поддерживали точные температуру и влажность стоячего воздуха.

- Это Роден – заговорил элегантный хозяин дома. – Дальновиднейшее из приобретений моей юности. – Рот его искривился в гримасе. – Но вот недавнее приобретение – молодая девушка из плоти и крови – оказалось совсем недальновидным. Женитьба причинила мне вред.
- У меня на самом деле встреча в городе – упорствовал Дортмундер.
- Осталось сказать о недавнем – продолжил щёголь – о самом горьком и неприятном, о Мойре и мне. По окончательному решению о разводе, маленькой сучке отошла эта статуя. Но она ей не досталась.
- Ага – сказал Дортмундер.
- У меня есть друзья в мире искусства, – открылся элегантный – и все мужчины единодушно не одобряют притязаний бывших жён. За несколько лет до развода я заказал форму с этой статуи, а затем и точную копию, из такой же бронзы. Совершенное подобие; конечно, не музейного качества, но ничуть не хуже подлинника с эстетической точки зрения.
- Разумеется – подтвердил Дортмундер.
- Мойра разграбила коллекцию, но получила копию; пришлось, конечно, подкупить нанятого ею эксперта-оценщика. Прочие вещи я отдал без звука, но моя нимфа? Никогда!
- А! – откликнулся Дортмундер.
- Всё вышло на славу. Я оставил себе нимфу, единственную, оригинальную, вышедшую из плавильного горна Родена; статую, обласканную руками скульптора. Мойра наслаждается видом копии, не подозревает о подделке и тешится воспоминаниями о моём публичном посрамлении. Вы можете подумать, что все остались довольны.
- Ага – согласился Дортмундер.
- Но это, к сожалению, не конец истории. – Пожилой щёголь горестно потряс головой. – До меня дошли сведения – увы, весьма запоздавшие – что налоговые претензии вынудили Мойру отдать скульптуру в дар Музею современного искусства. Возможно, стоит пояснить, что я никак не могу подкупить эксперта Музея современного искусства.
- Он будет говорить – сказал Дортмундер.
- Он, выражаясь языком преступного мира, расколется.
- Преступный мир так не говорит – уточнил Дортмундер.
- Неважно. Суть в том, что мне осталось одно – войти в дом Мойры и унести копию.
- Разумно – одобрил Дортмундер.

Щёголь указал на нимфу.

- Поднимите её.

Дортмундер нахмурился, ожидая подвоха.

- Смелее – настаивал щёголь – она не укусит.

Дортмундер вручил бурбон с водой одному из громил, потоптался у статуи – ему не приходилось поднимать на руки юниц в туниках, будь то бронзовых или прочих – ухватил нимфу за локоток и под подбородок, напрягся, и… дева не поддалась и на волос.

- Ого! – удивился Дортмундер. Отчётливая мысль о грыже пресекла дальнейшие потуги.
- Теперь вы понимаете трудность дела – говорил элегантный, пока Дортмундер приходил в себя. Мышцы рук, паха, плеч и спины свело от неожиданной нагрузки. – Моя нимфа весит пятьсот двадцать шесть фунтов. А копия Мойры тяжелее или легче на несколько унций.
- Тяжело – согласился Дортмундер. Он отошёл назад, взял стакан и хлебнул.
- Эксперт из музея приедет завтра, в полдень – щёголь теребил эспаньолку. – И я должен забрать копию из дома Мойры сегодня ночью – или неприятности, возможно, что и публичное бесчестье.
- И вы хотите нанять меня для этого? – предположил Дортмундер.
- Вовсе нет – элегантный протестующе помахал ухоженной дланью. – Мои компаньоны – должно быть, он подразумевал громил – и я обтяпаем дельце, как вы могли бы выразиться.
- Я не сказал бы так – возразил Дортмундер.
- Неважно, неважно. Мы хотим от вас, мистер Дортмундер, одной лишь экспертизы. Профессионального мнения. Пойдёмте наверх.

Щёголь запустил лифт изящным движением.

- Желаете ещё бурбон? Хотите, разумеется. Большая удача, что я придержал архитекторские планы и макеты особняка Мойры, хотя сам дом и потерял.

Дортмундер, хозяин и громила – второй гангстер отправился за шерри и бурбоном – стояли теперь в неярко освещённой столовой. За окнами открывался задний двор - правильно разбитый садик, песчаник и зелень. На выдающемся предмете меблировки -трапезном антикварном столе - рядом со свёртками чертежей стояли две архитекторские модели. Маленький макет, едва ли шести дюймов высотой, вырезанный из цельного куска бальсового дерева с нарисованными окнами и прочими подробностями стоял на аэрофотографии своего масштаба, отчётливо показывая вид настоящего особняка среди домов окрестного квартала. Большую, двухфутовую модель, размером с кукольный домик оснастили оконцами из настоящего или очень похожего на стекло материала и даже некоторой мебелью во внутренних помещениях. Оба макета изображали большой, четырёхэтажный дом, с высоким фасадным крыльцом и большим, квадратным, составленным из мозаики стёклышек световым люком в центре крыши.
Дортмундер изучил большую модель, затем малую, затем фотографию улицы.

- Это в Нью-Йорке?
- За несколько кварталов от нас.
- Ух – вздохнул Дортмундер, подумав о собственном жилье.
- Видите световой люк? – подсказал элегантный.
- Да.
- Его можно открыть в ясную погоду. Это атриум второго этажа. Вы знаете, что такое атриум?
- Нет
- Своего рода садик внутри дома. Я покажу.

Большой макет оказался разборным, щёголь принялся разнимать его на части. Сначала он снял крышу; открылись спальни и ванные комнаты, все вокруг открытого квадрата в размер светового люка. Затем убрал верхний этаж, под ним оказались хозяйская спальня и ряд комнаток с книжными шкафами, все вокруг той же квадратной дыры атриума. Тонкая работа проняла даже Дортмундера.

- Должно быть, эта вещь обошлась не дешевле настоящего дома – сказал он.

Элегантный усмехнулся.

- Не совсем.

Он отложил в сторону третий этаж. Теперь показалось дно атриума – забавное название для воздушной трубы, подумал Дортмундер – аккуратный садик, похожий на двор за окнами столовой, с фонтаном и каменными дорожками. В атриум открывались гостиные и трапезные комнаты второго этажа.

- Копия Мойры – щёголь указал на сад – стоит здесь.
- Мудрёно – прокомментировал Дортмундер.
- От атриума до тротуара перед домом двенадцать ступенек вниз. До заднего двора ступеней больше, он ниже уровня улицы.
- Очень мудрёно.
- О, наши напитки – щёголь взял стакан, отставил в сторону мизинец и пригубил. – Как раз вовремя. Мистер Дортмундер, трудящийся достоин награды своей. Сейчас я изложу наши планы и соображения. Прошу выслушать с должным вниманием, указать на любое вообразимое упущение и поспособствовать делу всем, что подскажет вам профессиональный склад ума. В ответ я заплачу вам тысячу долларов – наличными, разумеется.
- И отвезёте меня в город – добавил Дортмундер. – Я в самом деле опоздал на встречу.
- Согласен.
- Так, что дальше? – спросил Дортмундер, окинув взглядом столовую.
- О, разместимся иначе – сказал элегантный. – Расположимся с комфортом.

Узкие, высокие окна гостиной открывались на зелёные аллеи фешенебельного квартала. По сторонам персидского ковра, вокруг стола со стеклянной столешницей, среди современных светильников и старинных безделушек стояли диваны, обитые нарочито мятым, некрашеным вельветом. Французский крестьянин с картины Милле над камином тщетно пытался протолкнуть воз сена в узкие ворота амбара. Пусть щёголь оставил Мойре дом вместе с атриумом, но и остаток имущества выглядел очень неплохо. Элегантный явно не нуждался в государственном вспомоществовании на жильё.
Дортмундер со свежей порцией бурбона присел на софу и приготовился слушать.

- Мы разработали три плана - начал щёголь и Дортмундер удивился слову «мы»: не с громилами же – дубинноголовые гиганты расположились тут же, в креслах, словно каменные статуи стражей.
- Возможно, мы последуем первому плану: воспользуемся потолочным люком и пустим в дело вертолёт. У меня есть доступ к верто –
- Шум – сказал Дортмундер.

Элегантный прервался как будто бы в изумлении, затем улыбнулся.

- Верно.

Дортмундер хмуро глянул на собеседника.

- Хотели меня проверить? Ждали, что я скажу: «Да, да, замечательно, дайте мне тысячу и отвезите в город?»
- В некотором роде – безмятежно согласился хозяин. – Конечно, не только шум – на зрелище выглянет вся округа, и полиция окружит дом ещё до того, как мы успеем завести трос – но, отвлекаясь от шума, геликоптер кажется привлекательным решением. Ночью, сверху…
- Незаконно – прервал Дортмундер.
- Как?
- Вы не можете водить вертолёт ночью над Манхеттеном. Это закон. Всегда соблюдайте законы, которые не намереваетесь переступить: людей хватали за нарушение правил уличного движения, когда они ехали грабить банк. И такое случается постоянно.
- Понимаю – щёголь задумался, затем отбросил назад серебряные локоны. – Каждое дело сложнее, чем кажется на первый взгляд?
- Это так – ответил Дортмундер. – Что за план номер два?
- Да, конечно.

Элегантный воспрянул духом.

- Мы войдём через главный вход.
- Сколько в особняке людей?
- Никого – щёголь отрицательно помахал перстом. – Только слуги, конечно. Но они все внизу. Помещения особняка звукоизолированы, персонал будет сладко спать.
- С ваших слов. А где Мойра?
- В Англии и должна была застрять на автодороге М-4 – слова прозвучали с явным раздражением – но организованный мною план задержки не совсем сработал. Возможно, что именно в эту минуту она садится в самолёт до Нью-Йорка и приземлится завтра, ранним утром.

Элегантный справился с приступом гнева и продолжил.

- Тем не менее, мы должны закончить дело этой ночью. План номер два, как я успел сказать, предполагает взлом парадной двери. Трое сильных мужчин – хозяин обвёл изящным жестом себя и обоих молчащих гангстеров – с некоторым напряжением смогут приподнять статую и подвести под неё низкую тележку. У входа мы поставим грузовик с лебёдкой и протянем в атриум длинный трос. Лебёдка вытянет тележку со статуей из атриума, через дом, в грузовик, по металлическому помосту поверх ступеней лестницы.
- Звучит неплохо – сказал Дортмундер. – В чём загвоздка?
- Охрана – объяснил щёголь. – В соседнем доме посольство.
- О. И если вы разберётесь с охранниками…
- Вспыхнет международный скандал. А это посерьёзнее, чем нарушить закон о ночных полётах.

Дортмундер покачал головой.

- Расскажите о плане номер три.
- Мы войдём с чёрного хода, из соседнего дома. Установим всякие зажигательные устройства и спалим особняк.

Дортмундер поморщился.

- Металл не горит.
- Это мы и сами заметили – подтвердил щёголь.

Дортмундер отхлебнул бурбона, и с отвращением посмотрел на хозяина.

- У вас попросту нет плана – сказал он.
- У нас нет хорошего плана – поправил элегантный. – Вы не могли бы предложить нам собственный?
- За тысячу? – Дортмундер сделал глоток и внимательно посмотрел на пожилого пижона. Тот ухмыльнулся, но как-то горько.
- Понимаю вас. Скажем, две тысячи.
- Скажем, десять тысяч – предложил Дортмундер.
- Я не имею возможности говорить о десяти. Возможно, нам стоит поговорить о двадцати пяти сотнях.
Через три минуты, после множества предложений и невежливых в ответ умолчаний контрагенты сошлись на пятитысячном гонораре с уплатой вперёд.

Строители ловко вписали внутренний спуск от светового люка к верхнему этажу в интерьер дома, и лестница стала приятной на вид, но почти бесполезной для практического назначения – крохотные, нерегулярные, узкие ступеньки с опасным наклоном внутрь особняка, к далёкому полу под куполом. Рациональный Дортмундер боялся высоты и осторожно искал путь вниз, дюйм за дюймом, стараясь не глядеть на крошечные кустики, статую и орнаментированный фонтан на дне трёхэтажного провала между носками своих туфель. Оставшийся позади громила подгонял Дортмундера, спускающийся впереди – понукал.
Но какой же свежий воздух в этом атриуме!
Первым, с изумительной расторопностью и без всяких сомнений, шёл элегантный. Когда вся компания ступила на безопасный пол третьего этажа. Дортмундер обернулся к щёголю и заявил:

- Всё это против уговора. Я протестую.
- Конечно, протестуете – ответил элегантный. – Поэтому мои компаньоны и показали вам пистолеты. Но мы уплатили пять тысяч долларов и ожидаем, что вы останетесь с нами до завершения вашего замечательного плана.

В воздухе заколыхалась чёрная сумка на тонкой жёлтой верёвке – оставшийся на крыше громила спускал вниз необходимые для дела вещи.
- Я никогда в жизни так не опаздывал – упорствовал Дортмундер. – Я должен был быть на встрече несколько часов назад.
- Вперёд, там есть телефон – сказал элегантный – звоните и объясняйтесь. Но, пожалуйста, выдумайте объяснения и не говорите по телефону правды.

Дортмундер никогда не говорил правды по телефону и мало когда бывал искренен в личных беседах. Он промолчал и последовал за щёголем и гангстером. Злоумышленная группа спустилась по винтовой лестнице на первый этаж. Громила, бормоча проклятия, принялся выуживать чёрную сумку из фонтана.

- Вы не должны были мочить эту вещь – указал Дортмундер.
- От случайностей никому не уйти – беззаботно ответил щёголь под продолжающееся бормотание громилы. – Пойдёмте искать телефон.

Они нашли аппарат в гостиной, напротив высокого фронтального окна, на очаровательном антикварном столике со столешницей зелёной кожи. Дортмундер присел за столик и увидел наискось, сквозь окно охрану посольства у двери соседнего особняка. Пустое такси пробиралось меж рядов припаркованных машин. Элегантный вернулся в атриум; Дортмундер снял трубку и набрал номер.

- О-джей гриль-бар, Ролло.
- Это Дортмундер.
- Кто?
- Бурбон с водой.
- О, да. Слушайте, ваши друзья тут, в задней комнате. Они ждут вас, да?
- Да – ответил Дортмундер. – Позовите Кел… - мне нужен второй бурбон с водой.
- Зову.

Под окном медленно проехала полицейская машина, охрана посольства отдали честь. Дортмундер обнаружил в ящике стола золотой браслет с рубинами и изумрудами и упрятал его в карман. За его спиной вдруг зашумело – громкий визг механического устройства – и Дортмундер зажал ладонью открытое ухо.

- Алло? Дортмундер – в трубке заговорил Келп.
- Да.
- Ты опоздал.
- Я работаю. Вместе с некоторыми людьми.
- Что-то случилось?
- Расскажу потом.
- У тебя там шум, как в кузовном цеху.
- Где?
- Где ремонтируют автомобили. Но у тебя ведь нет автомобиля?
- Нет – ответил Дортмундер.

Механический визг невыносимо усилился.

- Весьма благоразумно – сказал Келп. – Когда на дворе энергетический кризис и инфляция, когда в городе первоклассный общественный транспорт нет никакого смысла заводить собственный автомобиль.
- Точно – ответил Дортмундер – я только хочу сказать…
- И если тебе зачем-то нужен автомобиль – продолжил Келп – ты просто угоняешь его.
- Правильно – подтвердил Дортмундер. – Так вот, о встрече…
- Тогда что ты делаешь в кузовном цеху?

Визжащий звук или что-то другое действовали Дортмундеру на нервы.

- Я позвоню попозже – отрезал он.
- Ты скоро освободишься?
- Нет, могу задержаться ещё на пару часов. Может, перенести встречу на завтрашний вечер?
- Нет проблем – ответил Келп. – Или приходи сегодня, если закончишь дела.
- Наши друзья не думают расходиться?
- Всё в порядке. У нас увлекательный разговор о политике и религии. Дождёмся.
- Отлично – заключил Дортмундер.

Нимфе отрезали голову. Когда Дортмундер вернулся в атриум, девушка как раз кивнула и с плеском уронила голову в фонтан. Громила выключил пилу, а элегантный повернул к Дортмундеру искажённое страданием лицо.

- Как будто на твоих глазах обезглавили человека. Ужасно. Почему она не живая? Я вообразил бы, что это Мойра.
- Шумно – ответил Дортмундер.
- Снаружи тихо – уверил элегантный. – Дом стоит на бойкой улице и фасад звукоизолирован. То же и пол; слуги ничего не слышат.

Громила привязал голову к верёвке, включил пилу и снова атаковал нимфу – теперь он занялся талией. Голова, тем временем, медленно поднималась наверх, глумливо взирая по сторонам из жёлтой верёвочной петли.
Дортмундер указал щёголю на суть дела – необходимо лишь вытащить статую из особняка, неважно в каком состоянии – и получил 5 000 за дальнейший план: разрезать нимфу на приемлемые куски и вынуть по частям через люк. Расчленение представлялось возможным делом – девушка, как и все статуи из бронзы, была скорее полая, нежели монолит.
Сначала Дортмундер остановился на промышленном лазере – инструменте для быстрой, чистой и тихой работы, но ни одна из связей щёголя не открывала доступа к такому орудию; тогда Дортмундер унизился до вульгарной ацетиленовой горелки (в его окружении каждый имел газовый резак). Но и это оказалось невозможным для элегантного. Компаньоны тщательно обшарили гараж и, в конце концов, нашли большую пилу и несколько дисков для резки металла. Шумное устройство, но не идти же на дело с карманным ножом.
С неба в фонтан, окатив всех водой, свалилась голова.
Громила выключил пилу и обратился к коллеге на крыше с невежливой речью. Тот не остался в долгу. Элегантный возвысил голос и оборвал дискуссию французской фразой. Когда громилы умолкли, щёголь объявил:

- Я сам буду привязывать части.

Нижний гангстер сердито посмотрел на него.

- Точно, это умственная работа.

Ответ элегантного не был услышан за визгом вновь запущенной пилы. Теперь громила вспарывал нимфе живот.
Стало очень шумно. Дортмундер вспомнил план дома – кухня должна быть направо за столовой – и удалился, оставив щёголя при неумелой возне с головой и верёвкой. Проходя столовой, он обнаружил и уложил в карман старую овальную брошь в рамке слоновой кости.
Дортмундер намазывал второй сандвич – паштет, сыр, ржаной хлеб, горчица (на кухне не нашлось ни джема, ни арахисового масла) – когда визг пилы внезапно оборвался, и от фонтана послышались сердитые голоса: один из них, несомненно, женский. Дортмундер вздохнул, доделал сандвич, взял его в левую руку и прокрался к атриуму, где появились новые обстоятельства - разбросанные по полу чемоданы от Луи Виттона и среди них женщина, визжащая на элегантного – последний верещал в ответ с той же энергией. Громила стоял в стороне, молча, с отвисшей челюстью. Тихая пила в его руке нависла над статуей, урезанной до пня, коленей, голеней, ступней, постамента и обрывка туники.
Бывшая супруга явилась вне расписания. Элегантный не смог организовать ровным счётом ничего. Дортмундер ел сандвич и наблюдал за атриумом из полумрака столовой.
Сначала они лишь кричали, и в обоюдном визге не было слышно ни одного вразумительного слова - отставная жена элегантного отдалась первому порыву и шумела изо всех сил, но вскоре вид разрезанной на куски статуи переменил её настроение; визг постепенно перешёл в хрип, затем в пыхтение, затем в гробовое молчание перед картиной разрушения. Щёголь сообразился с переменой и перестал шуметь. К нему возвратились хладнокровие и изысканность манер, он поправил манжеты и произнёс почти спокойно:

- Мойра, ты поймала меня за руку.
- Ты – ты – но Мойра не могла найти слов ни для его персоны, ни для бойни здесь, в атриуме, прямо перед ней.
- Я объяснюсь – ответил элегантный. – но прежде успокою тебя в главном. Роден остался цел. Ты, к сожалению, можешь отдать его обществу.
- Ты – ты-…

Казалось, элегантный принял речевой паралич бывшей жены за приглашение к дальнейшим объяснениям.

- При нашем разводе я обманул тебя, поэтому и оказался здесь. Боюсь, что должен признаться – в те дни я подкупил Гриндля, чтобы отдать тебе не оригинал, а копию Родена – эту самую копию.

Бывшая жена глубоко вздохнула. Она посмотрела вокруг, на бронзовое побоище и вонзила взгляд в щёголя. Дар вразумительной речи, наконец, вернулся к Мойре.

- Ты идиот – сказала она. – Ты самодовольный дурак. Ты решил, что изобрёл взятку?

Элегантный выказал признаки смятения.

- Прости меня?
- Проси прощения у Родена – отрезала Мойра. – Ты дал Гриндлю одни только деньги. Когда он рассказал мне об этом, я не нашла причины для возражений.
- Ты – ты – теперь онемел щёголь.
- Гриндль получил взятки от тебя, от меня, – непреклонно продолжала женщина – дал ложное заключение и переменил статуи. Эта – Мойра указала на пень и голени – была настоящей.

- Невозможно! – у элегантного начался нервный тик. Его перекосило. – Гриндль не мог… - У меня осталась…
- Ты ИДИОТ!

Женщина выхватила из разбросанного багажа маленький предмет - дамская сумочка болотного цвета, испещрённая какими-то иероглифами, розничная цена $364,50 - и запустила им в бывшего мужа; тот присел, вскрикнул, и послал в ответ поднятый с пола кусок бедра нимфы. Мойра отшатнулась; метательный снаряд прокатился по атриуму и остановился у ног Дортмундера. Что-то сверкнуло в тёмной полости отрезанного бедра, что-то блестящее на внутренней неровной поверхности. Дортмундер присел, чтобы разглядеть яркий предмет. Возможно, в мастерской, когда работники готовили форму, что-то прилипло к воску; может быть, во внутренней полости фигуры осталась французская монета – теперь старая и ценная. Дортмундер вгляделся в светлое пятнышко, покрутил кусок бедра свободной рукой в поисках лучшего освещения, ощупал блестящий предмет кончиками пальцев и попытался отделить его – но тот прочно прилип к бронзе.
Пила снова завизжала. Дортмундер увидел, как женщина завладела инструментом и теперь гоняет бывшего мужа между кустов и клумб маленького сада; громила остался в стороне, недвижимый, словно диковинный напольный светильник. Дортмундер встал, дожевал сандвич, вернулся на кухню и вылез через окно.
Он на минуту промедлил у платного телефона на углу – полицейские сирены раздавались ещё в отдалении, но уже отчётливо, - затем набрал номер гриль-бара Ролло. Когда трубку взял Келп, Дортмундер спросил:

- Ребята ещё здесь?
- Все на месте. Ты идёшь к нам?
- Нет. Здесь неподалёку новое дело, в Ист-Сайде. Ты и ребята встретите меня на Шестьдесят пятой, у Парка.
- Да. Что делать?
- Немного потрудиться и войти.
- Хозяева в отлучке?

Кварталом ниже, перед фасадом особняка Мойры сгрудились полицейские машины.

- О да, - ответил Дортмундер – до их возвращения пройдут годы.
- Что-то стоящее?

Двух копий Родена быть не могло, нет; был один оригинал и одна копия. И элегантный правильно понадеялся на солидарность разведённых мужей. Эксперт получил взятки от обеих сторон, но распределил подлинного и фальшивого Роденов по своему собственному усмотрению. Перед мысленным взором Дортмундера встал блестящий предмет внутри бедра распиленной нимфы – жестяное колечко от крышки неподдельно современной пивной банки.

- Стоящее – ответил он. – Но тяжёлое. По пути угоните грузовик.

Crusoe

Загадка.

Ставлю на полку.

Ответ на давешнюю загадку.

"Мировой кризис", часть III глава 43

Загадка.

Ставлю на полку.

Самое прочное дело Сперанского.

Парижане и парижанки.

Париж. Клякса.

Каркассон

По Лангедокскому каналу

Ставлю на полку.

На время откланиваюсь,

Рекомендация.

Слишком много грабителей.

Плод моих забав.

Я слышал это сам!

Предмет одежды Бонапарта.

Злободневное.

Отчего они вымерли...

Электронные питомцы...

Ставлю на полку

"Задай дурацкий вопрос"