Мир был вполне возможен, если принять национального представителя под конституционную хартию, отказаться от революционной пропаганды, отменить присягу священников, принять эмигрантов и выдать некоторую компенсацию бывшим землевладельцам. Последнее - самый больной вопрос, но я не думаю, что он неразрешим - слишком велика угроза новой жакерии после нерационального решения.
Иными словами, если пойти на попятный в отношении всех изменений в исполнительной и законодательной власти и гражданского законодательства и экономики за прошедшие 4 года?.. :))) Не думаю, что во Франции было много заинтересованных в таком повороте.
Что касается характера войны. Война, начавшаяся в 1792 году, стала - так историки считают, и по переписке современников это прослеживается, - впервые, может быть, войной за нацию и за государство, и за свой собственный очаг. Причем революционная пропаганда именно в армии вышла на первый план потом, осенью 93-го. А волонтеры 92-го, вроде 600 марсельцев, офицеры, вроде Руже де Лиля, - ими двигала идея защиты Отечества, прежде всего и более всего. И то, что марсельцы, скажем, спонтанно встали на сторону парижан и против Луи 16, не есть свидетельство их сознательного и последовательного республиканизма. Но они отвергли монарха, неспособного и не желающего, в качестве глаавы исполнительной власти, организовать должным образом оборону страны.