Crusoe (crusoe) wrote,
Crusoe
crusoe

Поднятая целина. ч 1.

Поднятая целина.

Как Ллойд-Джордж кормил Англию в 1917-1918 годах.

"Пока шла дискуссия, пока принимались решения, лорд Бальфур недоуменно молчал, а потом глянул на часы и сказал: «По одной революции в каждые полчаса – судя по моим подсчётам»".

Предлагаю вам свой перевод главы 7 Военных мемуаров Дэвида Ллойд-Джорджа, 1916-1917 (том 3), Бостон 1934., С 199 – 267. Предварять этот материал какими-то объясненими нет ни малейшего смысла - там сказано всё в больших подробностях. В нескольких частях - это на 35 страниц букофф.

Глава 7. Управление продовольственным обеспечением.

1. Производство продовольствия.

Жизненный вопрос, упущенный воюющими сторонами – Неверие в долгую войну – Фатальный просчёт Германии – Рекомендации комитета лорда Милнера – Оптимизм лорда Селборна – Срочная нужда в Продовольственном инспекторе – Письмо сэра Кристофера Тумора – Действия нового правительства – Затруднения нового департамента – Важность общественной поддержки – Моя речь в Палате – Мрачные перспективы 1917-го – Решения Военного кабинета – Учреждение Департамента продовольственного производства – Назначение лорда Ли и его меморандум – Минимум зарплат и Комиссии по зарплатам – Война с фазанами – Анонсирование политики в Общинах – Билль о зернопродукции – Критика мистера Лонга – Национальные интересы выше привилегий – Администрация, полномочия и учреждения – Трудности с сельскохозяйственными рабочими – Армия требует больше людей – Потасканный бука – Использование военнопленных в сельском хозяйстве – Женщины демонстрируют крестьянские умения – Учреждение Женского отделения – Мистер Форд помогает с тракторами – Успешное внедрение сельскохозяйственных машин – Трудности с удобрениями – Успехи кампании 1917-го – Планы на 1918-й – Работа должностных лиц в графствах – Нехватка пахарей – Речь мистера Протеро – Экономия молочной продукции – Мясная политика – Великий сельскохозяйственный подъём – Наибольший урожай за шестьдесят лет – Откат 1919-го – Огрехи поспешной организации – Сопротивление «юнкеров» - Отставка лорда Ли – Подсобные хозяйства – Распоряжение о культивации – Достижения.

Устоявшийся порядок вещей медленно и неохотно реагирует на непредвиденные обстоятельства, и лучшая тому иллюстрация - промах в военном планировании, пренебрежение всех воюющих сторон к важному делу продовольственного обеспечения гражданского населения. Пропитание армии было и пребывало предметом особых государственных соображений. Но гражданские лица по традиции обязаны были кормиться собственным попечением. Марширующую армию баснями не кормят, но стоит ли заботиться о тех, кто не марширует, но остаётся дома?

В конечном счёте, вопрос продовольственного обеспечения решил исход войны. Он стал прямой причиной падения России, он окончательно добил Австрию и Германию. Опосредованно, когда Германия ответила на нашу блокаду неограниченным применением субмарин, тот же вопрос вовлёк в войну Америку. Но поначалу и в течение некоторого времени Берлин оставался невосприимчив к угрозе голода - незримая до времени беда подстерегала Германию, но ещё в 1915 году немцы продавали зерно в Голландию. У Франции есть оправдание: оккупация некоторых провинций нанесла серьёзный урон зерновым резервам страны. Русское правительство думало лишь о запасах фуража для огромных кавалерийских масс, что не сыграли никакой серьёзной военной роли, и транспорт, вместо перевозок продовольствия городам, ушёл на нужды простаивающих лошадей и бесполезных кавалеристов. Что до Британии: когда тоннаж под необходимые военные материалы и импортируемое продовольствие стал сокращаться и скудеть день ото дня, мы не предприняли должных усилий, мы оставили плодородные земли без обработки, никак не пытаясь получить с них урожай. Как можно объяснить это неразумие, это всеобщее пренебрежение жизненной потребностью, такое невнимание к делам на важнейшем фронте войны?

Война, в глазах специалистов занятых именно военным делом, сводилась к манёврам и столкновениям флотов и армий. Задача питания ограничивалась поставками к полевой кухне. И эта точка зрения основывалась на общем мнении о том, что война – приняв огромный размер – будет скоротечной. Здесь сходились и пацифисты и милитаристы, противоположности, нашедшие в этой посылке общую платформу и совершенное согласие. Пацифист пророчил всем воюющим государствам скорое финансовое банкротство; он говорил, что огонь войны быстро потухнет, лишившись топлива, да и ужасные потери от смертоносного современного оружия отвратят людей от борьбы после очень недолгого опыта. Милитарист, в свою очередь, настаивал, что удар огромной армии, оснащённой всесокрущающими средствами, станет неотразим и что полная победа будет одержана за несколько месяцев. Затем пришло время проверки этих упорных, укоренившихся убеждений, и убеждения эти оказались весьма прочны: ни человек войны, ни человек мира не сумели отойти от прежнего взгляда даже после Марны и Ипра: сражений, открывших миру нерешительный характер военного противостояния. В 1915 году соперники ещё верили в скорое решение – германцы искали его на востоке, французы и британцы – на западе. Зачем стараться, зачем отвлекать людей ради урожаев 1916, 1917 и 1918? Нам крайне повезло, что не одна Британия лелеяла это опасное заблуждение. Ни у одной страны нет монополии на мудрость или глупость. Победа – это вопрос баланса сил в решительный момент. Неожиданный ход обстоятельств породил важный элемент обстановки, спасший нас и погубивший Германию. Если бы немцы сумели резонно посмотреть окрест, понять шаткость своего продовольственного положения и, ещё в 1915 году, направить возможности науки и свои великолепные организаторские способности на производство пищи, Германия смогла бы уйти от краха 1918 года и от дальнейшего мира на оскорбительных условиях.

Конфликт слепоты и предвидения ясно виден в записях собственных наших прений вокруг продовольственного вопроса. Уже летом 1915 года правительство назначило комитет под началом лорда Милнера, чтобы определить, какие меры позволят поднять сельскохозяйственное производство Англии. Комитет представил доклад: страна должна вернуться к агротехнической системе семидесятых: заброшенные, заросшие с той поры поля придётся пустить под плуг. Под пшеницу нужны миллион дополнительных акров. Необходимо заинтересовать фермера в распашке пастбищ, установив на ближайший четырёхлетний период гарантированные закупочные цены; повысить оплату труда сельскохозяйственным рабочим.

В 1915 году правительство отвергло разумные и конструктивные предложения комитета Милнера. Прошло около двух лет, прежде чем они пошли в ход. 26 августа 1915 года лорд Селборн, министр земледелия, заявил на собрании аграриев, что ввиду благоприятных сведений об урожаях в Канаде и Австралии, а также принимая в расчёт необычно хороший урожай в самой Британии и

«…по причине того, что тяжесть, павшая на нас из-за обстоятельств войны в Восточной Европе приведёт в наступающем году к сильнейшему оттоку сельскохозяйственных рабочих в армию и обернётся существенными трудностями для нашего фермерства; ввиду великолепных урожаев в Канаде и Австралии; с учётом значительного стеснения в финансах, которое, с очевидностью, сохранится и после войны, правительство не может взять на себя ответственность дополнительных гарантий».

В те дни субмаринная опасность постепенно сходила на нет: Германию напугал общий протест нейтральных государств. Затем, по ходу нескольких следующих месяцев урон от подводной войны оставался на относительно низком уровне, и ничто не предвещало осенних ужасов 1916 года. Но следующий, 1916 год, стал, помимо войны, плохим и в сельскохозяйственном смысле. Общий сбор зерновых в Канаде, Соединённых Штатах, Аргентине упал на 40 миллионов тонн от уровня 1915 года. Урожай пшеницы в Соединённом Королевстве снизился на 400 тысяч тонн. Низкие урожаи вместе с внезапным и страшным ростом потерь от подводной войны не оставили места и самому умеренному оптимизму.

Я и прежде беспокоился о наших зерновых запасах. В одной из предыдущих глав* говорится, как постоянно растущий дефицит продовольствия стал, в 1916 году, предметом моего беспокойства и как лорд Кроуфорд и я неоднократно требовали, чтобы Кабинет занялся продовольственной программой и назначил Продовольственного инспектора – должностное лицо, ответственное за распределение продуктов питания. По моему давнему убеждению – я остаюсь при нём и сейчас – британские урожаи можно, минимум, удвоить, применив на наших полях современную науку об удобрениях и плодородии, и механизировав должным образом сельское хозяйство. Долгие годы я сообщался с ведущими агротехниками королевства, кто знают больше моего, и убеждение моё основано на их опыте.
___
* Том 2, глава 16.

О том, как видели положение хорошо информированные свидетели событий, расскажет письмо одного передового человека, сэра Кристофера Тёрнора. Он написал мне в ноябре 1916 года, за две недели до того, как я стал премьер-министром.

Сток Рочфорд, Грэнтем
23 ноября 1916.
…Вопрос внутреннего производства продовольствия стал так важен, что я, с вашего позволения, выскажу несколько соображений, тем более что знаю ваш искренний интерес к сельскому хозяйству Англии. Наша земля производит меньше довоенного, а в 1917 мы собрали меньше, чем в 1916-м.
Огромные площади выведены из-под культивации. Очень скоро, мы, не успев и опомниться, потеряем 300 или 400 миллионов капитальной стоимости земель и урон этот обернётся труднейшим препятствием для послевоенной перестройки и восстановления хозяйства.
Наша принципиальная ошибка в том, что продовольствие не считается военным средством, а ферма – военным производством. …
Если мы, наконец, не договоримся с фермерами и не дадим им чётких инструкций, сегодняшнее положение может серьёзно усугубиться.
Искренне ваш,
Кристофер Тёрнор.


Тем не менее, все наши попытки заявить и обсудить эту проблему в Первом коалиционном правительстве провалились. Здесь нет вины министерства земледелия – они старались, как могли, указывали на нависшую опасность, настаивали на сильных мерах. Глядя назад, можно вообразить, что некоторая могучая хунта в правительстве усвоила взгляд, что Англия не может победить, что надо закончить войну по возможности скорее, а значит не предпринимать ничего такого, что может продлить войну - и властный кружок этот не поднялся до понимания того, что вынужденный мир – всегда плохой мир. Может и так; возможно, что здесь говорила только глупость и инерция мышления. Давайте – к их выгоде – трактовать сомнения в пользу обвиняемых, какие бы вины за ними не числились.

В декабре 1916 года я составил администрацию, и начал действовать – в убеждении, что если Англия хочет выиграть войну, нам нужно обеспечить страну продовольствием, и работать, решительно и неотложно, в двух направлениях: производство и распределение. Продовольственная проблема, по моему мнению, стояла в ряду важнейших, и требовала первостепенного внимания. Производство продовольствия стало поручено мистеру Протеро, министру земледелия и сэру Ричарду Уинфри, его парламентскому секретарю. Оба этих человека знали аграрное дело на практике, во всех его аспектах. Что до распределения и нормирования продовольствия, я предложил пост Продовольственного инспектора лорду Девонпорту. У него был двоякий опыт правительственной деятельности и долгого, крупного, успешного предпринимательства в области оптовой продуктовой торговли, так что Девонпорт более чем годился для этой работы. Помимо прочего, с 1909 года Девонпорт председательствовал в Управлении Лондонского порта, а до этого, с конца 1905 года, работал парламентским секретарём министерства торговли.

Пост Продовольственного инспектора не годился для человека средних административных способностей. Работа такого офиса не могла идти сама по себе, катясь, при заурядном главе, на подшипниках деятельности гражданских клерков-специалистов. Чтобы обеспечить продовольствием гражданское население Англии, вооружённые силы Короны, наших континентальных союзников нужна была очень твёрдая рука, очень активная деятельность и – с другой стороны – щепетильность в разумных, твёрдых ограничениях, взвешенность при распределении скудных и, вероятно, недостаточных запасов между всех указанных потребителей. Первая задача предполагала тесное сотрудничество с сельскохозяйственным министерством, с министерством торгового флота, министерством государственной службы, министерством обороны; вторая затрагивала жизнь всего населения и интересы оптовиков, требуя и твёрдости и такта. Лорд Девонпорт, при его опыте, отлично разбирался во всех сложных тонкостях оптовой торговли. Я понимал, что успех дела зависит, прежде всего, от общественного доверия, что мы должны заручиться поддержкой публики, честно открыв ей факты. Но такая правда могла дать неприятелю повод для скоротечного воодушевления. Подобная дилемма неизбежна для всякого, кто пытается заручиться общественным доверием. Конечно, любая воюющая страна старается скрыть от врага определённые слабости и огрехи, утаить их по мере возможности, а значит и удержать в тайне от сограждан. Понятно, что знание, распространённое среди сорока шести миллионов человек не останется надолго секретом для остального мира. Но скрытое от ваших сограждан никак не поднимет их духа, не станет опасением, предметом приложения энергических усилий; злом, которое надо исцелить. Выгодное для страны решение этой дилеммы - одна из труднейших задач для любого ответственного политика. В деле с гласным признанием снарядной проблемы, по моему размышлению, добровольное единение нации более чем перевесило сопутствующий отрицательный эффект: на деле, враг обрадовался обнародованию фактов, ведомых ему прежде, до огласки. Я сопоставил продовольственное дело со снарядным, пришёл к прежнему выводу и решил, что в первом же выступлении перед Палатой в ранге премьер-министра, я дам нации ясное объяснение, расскажу о природе продовольственного затруднения и методах, какими мы станем решать эту задачу. Девятнадцатого декабря 1916 года, держа речь в парламенте, я сказал между прочего:

«Теперь я должен обратиться к продовольственной проблеме. Это очень серьёзное дело с мрачной перспективой, так что не только правительство, но вся нация должны быть готовы к решительным и немедленным действиям. Фактическая сторона вопроса очень проста. Урожай плох по всему миру. Возьмём для примера Канаду и Соединённые Штаты: в сравнении с прошлым годом, урожаи в этих странах упали на сотни миллионов бушелей, то есть у них почти нет экспортного излишка. В мирные времена мы всегда восполняли дефицит ввоза из какой-то страны, обращаясь к другой. Если Америка отказывала, оставались Россия или Аргентина. Но и аргентинский прогноз неблагоприятен. Россия теперь недоступна. Зерно из Австралии станет запретительно дорогим из-за транспортных издержек. Если мы обратимся к собственному урожаю, а это немалая доля во всём объёме, то он плох, но не только - есть и худшее: в обыкновенное для сева озимых время, в Англии стояла плохая - вернее совсем плохая – погода, и я не думаю, что мы сумели засеять сверх трёх восьмых обычного озимого клина. Вдумаемся в суть этого обстоятельства. Пока нация не поймёт его значения, не просите её исполнять свой долг. Правда, что мы, некоторым образом, можем поправить дело весенним севом, но всякий агротехник скажет, что никакая весенняя культура не сравнится по урожайности с озимыми.

Вот главное об урожае. Но мы не должны упускать из вида и подводную опасность. По совокупности сегодняшних условий, новое правительство решило учредить пост Продовольственного инспектора. Мы уже назначили человека на этот пост – способного и опытного администратора, с особыми умениями именно для этой работы, персону с сильной волей и решительным характером. Ему помогут лучшие специалисты Палаты… Перед нами двоякая задача: производство и распределение. Если говорить о втором, мы обязаны обратиться к нашему народу, и призвать его к жертве, но – и это важно – все мы должны жертвовать одинаково. Привычка к сверхпотреблению во времена изобилия не должна обернуться скудостью в неблагоприятных обстоятельствах. Я уверен: что бы ни происходило, мы можем полагаться на наших людей, наших мужчин и женщин … Любое умолчание ранит нацию. Ранит её теперь, когда нация борется за существование. Итак, мы должны обратиться к народу – а без его поддержки мы не сумеем ничего сделать – и обратиться так, чтобы сам народ помог нам распределять продовольствие, чтобы ни один мужчина, женщина или ребёнок не стали голодать из-за того, что кто-то забрал себе слишком много.

Теперь обратимся к производству. Мы должны засеять каждый свободный квадратный ярд. Пока продовольственная безопасность страны не станет обеспечена, земля, способная родить, не должна пустовать ни в каких декоративных целях. Мы обязаны использовать землю и труд наилучшим для продовольствования страны образом – пусть это будет зерно, картофель, любые пищевые культуры. Пусть все, по мере возможности, примут это как долг перед страной, помогут в производстве, в пополнении нашего общего амбара, откуда станут кормиться все… . Сотни тысяч уже отдали свои жизни, миллионы оставили уютные жилища, поменяв их на каждодневные встречи со смертью, множество людей расстались с теми, кого любят больше всего на свете. Пусть нация – вся, взятая в целом – расстанется с комфортом, роскошью, капризами, элегантными вкусами; пусть вся нация жертвует – как жертвуют мужчины на фронте. Давайте объявим войну временем общенационального Поста. …»

Мой отчёт о делах с продовольствием нисколько не преувеличивал серьёзности нашего положения. Бездействие правительства и плохая погода опасно истощили запасы страны. Площадь под озимыми упала ниже обыкновенного. Некоторая часть посева пострадала от погоды. Готовить большие, дополнительные площади к весеннему севу было уже поздно. Виды на урожай 1917 года выглядели безрадостно. Надежда обойтись импортным продовольствием до следующей жатвы таяла с каждым отчётом о тоннаже, истреблённом субмаринами. Я изложил, никак не исказив, мрачную перспективу, но, с не меньшей ясностью объяснил план, программу практической и энергичной политики, что собралось проводить правительство.

13 декабря 1916 года, за шесть дней до моей речи, всего через четыре дня после формирования правительства, новый Военный кабинет собрался на специальное заседание, чтобы обсудить продовольственный вопрос и организацию сельского хозяйства страны. Я представил собравшимся Продовольственного инспектора, лорда Девонпорта и капитана Батхерста (теперь лорд Бледислоу), то есть ключевых людей нового Департамента продовольствия, и мистера Протеро (теперь он лорд Эрни), министра земледелия. Кабинет пришёл к некоторым выводам, решения наши имеют смысл и для сегодняшнего времени – в тот день мы выработали принципы сотрудничества продавца и производителя, то есть сторон, напрямую заинтересованных в деле.

(а) Прежде всего, необходимо точно разграничить сферы ответственности Продовольственного инспектора и министра земледелия и рыболовства. Мистер Протеро и лорд Девонпорт должны прийти к совместному, предварительному соглашению на этот счёт и доложить результат Военному кабинету.

(б) Твёрдые цены для урожая 1917 года одобряются в принципе. Подробности станут предметом соглашения между Продовольственным инспектором и министром земледелия и рыболовства, кто присутствуют на этом заседании; в случае каких-то расхождений между ними, решение принимает Военный кабинет.

(в) Если Продовольственный инспектор и министр земледелия и рыболовства придут к совместному решению о надобности твёрдых цен и после 1917 года, они, как в предыдущем случае, должны обратиться за решением к Военному кабинету.

(г) Для обеспечения твёрдых цен на молочную продукцию, решено отнести к полномочиям Продовольственного инспектора право регулирования цен на корма.

(д) Продовольственный инспектор и министр земледелия и рыболовства уполномочены прибегать к расходам, если это необходимо для стимулирования аграрного производства в стране.

Коротко, эта резолюция говорит о том, что никакие обязательства и выгоды не должны и не могут отныне препятствовать производству продовольствия. Мы не могли медлить: нам нужны были и время и труд, чтобы увеличить продовольственные запасы страны. Урожай 1916 года стал скудным; сбор зерновых низким; картофель уродился плохо и страдал болезнями. Одновременно с недостаточным урожаем скудела и рабочая сила, выбираемая неразумным рекрутством. Удобрения, корма, трактора – всего этого было недостаточно. Мы, как никогда, нуждались в пашне, а земля лежала неухоженной и неудобренной. 1917 год обещал стать хуже 1916-го. Особые условия момента - сокращение тоннажа и ограниченные импортные возможности - не давали нам запастись удобрениями и кормом для скота и лишь чрезвычайные меры могли обещать прибавку к продовольственным ресурсам страны.

Прежде всего, нужно было создать административный инструмент, годный для нашей политики*, и, 1 января 1917 года, министерство земледелия организовало новый отдел: Департамент продовольственного производства под началом сэра Т.Х.Мидлтона, с задачей упорядочить кадастр и расширить площадь пахотных земель. Вслед за тем, правительство передало новому департаменту должные полномочия. Десятого января 1917 года предписание, введённое королевским указом, дало министерству земледелия и рыболовства (в Шотландии – шотландскому министерству земледелия) власть для отдачи распоряжений о лучшем использовании продуктивных земель. Предписание дало министерству следующие права: реквизировать любой участок, если он обрабатывается недолжным образом; экспроприировать орудия и скот, если это нужно для производства агропродукции; директивно определять аграрное назначение тех или иных земель; пускать под плуг луга; выселять фермеров, кто в полной мере не использует возможности своих пашен, либо налагать на таких штрафы. Продовольствие стало военным материалом Англии и его производство в интересах нации подучило наивысший приоритет, безотносительно к законным правам или классовым привилегиям, если таковые шли вразрез с национальной безопасностью и угрожали успешному завершению ужасного предприятия, на которое нас обрёк ход событий. Это предписание стало первым в череде подобных – мы выпускали их раз за разом, подтверждая наш подход к делу – подход жестокий, но неизбежный, необходимый для лучшей культивации земель и расширения продовольственного производства.
___
*Это обыкновенный метод Ллойд-Джорджа: поняв задачу, он, прежде всего, делал под неё аппарат и ставил во главу деятельного человека, в ком был уверен. Зачастую, эти административные механизмы (по ходу текста их будет много) работали над близкими вопросами, пересекались, путались, принимали весьма причудливый вид – но дело решали отобранные Джорджем люди. Такой он был политик – пр. перев.


Принудительные меры дали нам чрезвычайное оружие; и правительство держало его за спиной, чтобы, при нужде, бить по некоторым непокорным головам. Но для уверенного рывка к обильному урожаю 1917 года требовалось не принуждение, а добрая воля и добровольное сотрудничество всех наших фермеров. В начале февраля, мистер Протеро и я решили прибегнуть к услугам сэра Артура Ли (теперь лорд Ли Фархемский), кто успел замечательно послужить стране в организации снарядного производства. К тому времени, Департамент продовольственного производства - основанный в начале января - успел и подрасти и развиться. Мы решили сделать его самостоятельным управлением, с собственным главою, кто нёс бы ответственность перед министром земледелия, а в прочем был бы полностью независим от министерства. Пост этот был предложен Артуру Ли и он, после должного размышления, принял назначение. Протеро и Ли составили идеальную пару. Первого отличали большой аграрный опыт, такт, обходительность, убедительные речи и манеры; второй исполнял работу с теми же упорством, энергией и находчивостью, что показал стране прежде, в министерстве вооружений, о чём я успел рассказать в этих записках. Новый директорат принял ответственность за обеспечение сельского хозяйства работниками, машинами, удобрениями; он должен был контролировать ход дела, добиваясь максимума продовольственного производства - предписание, данное в рамках Закона о защите королевства, предоставило директорам все эти права.

Когда правительство решало, стоит ли ввести в дело Ли, мне пришло в голову, что ленч на Даунинг-стрит станет отличной возможностью для обсуждения проблем продовольственного обеспечения с самим Ли и Протеро. После нашего разговора, Ли выработал собственный подход к делу и изложил его в меморандуме – документ пошёл в министерство земледелия, там тщательно изучили этот материал и согласились с сутью идей автора. 14 февраля Протеро передал мне доработанный меморандум Ли и в тот же день мы обсудили его на заседании Военного кабинета. Рекомендации Ли остались основой нашей продовольственной политики до самого конца войны.

После продолжительной дискуссии Военный кабинет решился на смелый шаг и одобрил гарантированные закупочные минимумы на зерно, овёс и картофель: мы пошли на такое решение, чтобы добиться прочного сотрудничества с фермерским сообществом. Кабинет принял следующую ценовую шкалу:

Пшеница, за четверть в 504 фунта 60 шиллингов в 1917
                                                        58 шиллингов в 1918 и 19
                                                        45 шиллингов в 1920-21-22

Овёс, за четверть в 336 фунтов     38 шиллингов 6 пенсов в 1917
                                                        32 шиллинга 0 пенсов в 1918 и 1919
                                                        24 шиллинга 0 пенсов в 1917

Картофель                                        6 фунтов 0 шиллингов 0 пенсов в 1917 за тонну
                                                         4 фунта 10 шиллингов 0 пенсов в 1918 и 1919


Это минимумы, но если правительство, по ходу трёх следующих лет считало нужным прибегнуть к прямой реквизиции, оно обязывалось платить не менее 70 шиллингов за пшеницу и 45 шиллингов за ячмень; что до картофеля, то не ниже 8 фунтов за тонну в 1917 году и 7-ми фунтов за тонну в 1918 и 1919.

Затем мы решили, что «проводя политику гарантированных цен, правительство должно на период действия вышеуказанных гарантий обеспечить недельную заработную плату в 25 шиллингов* сельскохозяйственным рабочим; предусмотреть создание Комиссий по зарплатам; принудить собственников и арендаторов к наилучшему использование земель, что находятся в их распоряжении; заморозить, на период действия гарантий, арендную плату за специальными исключениями: например, если землевладелец сам платит десятину и тому подобное – и случай признаётся особым с разрешения министерства земледелия». Беспрецедентные, жестокие меры. Но так диктовали условия нашей жизни.
___
* Довоенная средняя плата сельскохозяйственного рабочего в Англии колебалась от 12 шиллингов 9 пенсов до 18 шиллингов в неделю, со средней по стране величиной примерно 14 шиллингов в неделю.


Политика, установленная этими решениями, то есть: гарантированные закупочные цены, гарантированные зарплаты, замороженная арендная плата, и принуждение к наилучшей культивации земель стала основой работы правительства с фермерским сообществом. Фиксированная арендная плата, гарантированные зарплаты и принуждение к культивации всегда рассматривались как меры, неотъемлемые от гарантированных закупочных цен.

Через три дня, 17 февраля, в Кабинете прошла очень важная дискуссия. Нам поступил отчёт о беседах с некоторыми фермерами в порядке консультаций: все они с охотой согласились платить рабочим 25 шиллингов в неделю в обмен на гарантированный минимум закупочных цен. Лорд Чаплин, обратившись ко мне, энергично поддержал политику гарантированных цен, полагая, что без ценовых гарантий фермеры не станут расчищать земли, распахивать луга, а значит и увеличивать продукцию 1917 года. Интересный комментарий дал капитан Батхерст: он представлял в Общинах округ с самыми плохооплачиваемыми сельскохозяйственными рабочими страны, и рассказал, как фермеры его округа мало-помалу проникаются убеждением, что без хорошей платы работникам не будет и хорошей работы. Самые просвещённые из них благоприятно отозвались о Комиссиях по зарплате, потому что это нововведение ставило всех фермеров в равные условия.

Именно на этой встрече зашла речь о фазанах, и мы решили, что министерство земледелия обязано предпринять все и любые необходимые меры против набегов этих птиц на зерновые поля. Теперь эта проблема - разорение полей дичью в окрестностях заказников - воспринимается анекдотом, над ней смеются люди, кто могут позволить себе подобные шуточки. Но в войну, когда мы скудели продовольствием, это стало бы шуточкой дурного пошиба. Война практически прекратила традиционные осенние охотничьи избиения фазанов, и размножившиеся птицы наносили опустошительный ущерб. Мы дали министерству поручение разработать закон, наделяющий арендаторов правом убивать фазанов там, где этого не делает землевладелец. Война, сокрушившая множество древних установлений, ударила теперь по священному феодальному реликту, по Охотничьим законам Англии. Для духа тех дней примечательно, что таковое грубое вмешательство в многовековые, ревностно отстаиваемые прежде привилегии, прошло законодательное оформление и воплотилось в жизнь без единого шепотка.

Мы повторно обсудили и подтвердили решения, принятые три дня назад, но изменили ценовые обязательства правительства в случаях прямой экспроприации продовольствия в сторону большей гибкости. В совокупности, решения того заседания стали поразительным примером работы правительства, в состав которого входили несколько крупных землевладельцев: законное ограничение ренты – удвоение заработной платы работникам – принудительная культивация земель – и парков! – право арендатора убивать фазанов за порчу полей! Пока шла дискуссия, пока принимались решения, лорд Бальфур недоуменно молчал, а потом глянул на часы и сказал: «По одной революции в каждые полчаса – судя по моим подсчётам»..
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 12 comments