Crusoe (crusoe) wrote,
Crusoe
crusoe

Дороти Сейер. "Человек, который знал Способ"

Детективчик под ёлочку.

Дороти Сейерс.

Человек, который знал Способ.

Пер. Crusoe.

В который раз – в десятый, двадцатый? - после остановки в Карлайле, Пендер поднял глаза от «Убийства в доме пастора» чтобы опять наткнуться на пристальный встречный взгляд пассажира напротив.

Пендер нервничал. Малоприятно стать объектом близкого внимания, тем более, когда наблюдатель едва скрывает сардоническую ухмылку. И уж совсем неприятно осознавать, как язвят эти взгляд и ухмылка. Пендер постарался взять себя в руки, и вернулся к книге, пытаясь сосредоточиться на загадке мёртвого пастора в библиотеке. Но детектив был сконструирован по академическим канонам, когда решение следует за долгим рядом дедукций. Тонкая ниточка интриги, непрочно навитая на пендеровы мыслительные колёсики, оборвалась. Он дважды пролистал книгу назад, пытаясь отыскать пропущенное звено, а потом понял, что вязнет в густой аргументации на трёх страницах, не воспринимая и единого слова; что мысли его нисколько не озабочены убийством священника, но заняты одним лишь лицом человека напротив. Чудное лицо, решил Пендер.

В самих чертах визави не было ничего примечательного, но выражение обескураживало. Это было лицо с подвохом; лицо человека, кто ведает нечто весьма огорчительное для прочих. Попутчик кривил слегка рот, подёргивая уголками губ, как будто смакуя что-то, словно наслаждаясь чем-то потаённым. Он был в пенсне без оправы и глаза его шкодливо поблёскивали за стёклами – но может быть это одни лишь световые блики? Пендер задумался о профессиональной принадлежности незнакомца. На вид около сорока; одет в тёмную пиджачную пару, плащ, мятую мягкую шляпу.

Пендер без нужды кашлянул и вжался в угол купе, воздев детективную книгу перед собой, словно закрываясь щитом от неприятеля. Лучше не стало. Он вообразил, как незнакомец наблюдает за его манёврами, втайне наслаждаясь произведённым эффектом. Пересесть? Но по подспудному ощущению Пендера, перемена места смахивала на своего рода капитуляцию. Он ощутил себя в оковах; дальнейшее чтение книги стало совершенно невозможным делом.

Поезд шёл без остановок до самого Регби: нельзя было надеяться, что в неприятное их уединение вмешается зашедший из коридора пассажир. Но следовало что-то предпринять. Молчание настолько затянулось, что любая реплика, самая рядовая, могла бы – по ощущению Пендера – ударить в сгустившемся воздухе внезапным звоном будильника. Он мог бы, конечно, встать, уйти в коридор и не вернуться, признав тем поражение. Пендер опустил «Убийство» и снова встретил взгляд соседа.

- Устали читать? – спросил незнакомец.

- Ночные поездки всегда утомительны – с некоторым облегчением и почти против воли отозвался Пендер. – Не хотите ли книжку?

Он достал из портфеля и с надеждой протянул соседу «Загадку канцелярской скрепки». Незнакомец глянул на название и покачал головой.

- Благодарю, но я не читаю детективов. Все они такие… неестественные, вы согласны?

- Эмоции и характеры прописаны в них плохо, это так. Но для дорожного чтения…

- Я говорю о другом – ответил попутчик. – Не о человеческих чертах. Но сами убийства - это такая скука, авторы категорически некомпетентны.

- Не сказал бы – усомнился Пендер. – Как бы то ни было, книжные убийцы действуют изобретательно и с воображением – не как в нашей действительности.

- Согласен, вы не найдёте таких убийц в нашей действительности – подтвердил сосед по купе.

- Некоторые – рассудительно продолжил Пендер – были совсем неплохи, пока не попались. Вот, к примеру, Криппен – тот остался бы цел, не потеряй голову – но он пустился в бега, в Америку. Джордж Джозеф Смит успел беспрепятственно расправиться с двумя, по меньшей мере, невестами пока не вмешались злая судьба и таблоиды.

- Так – ответил попутчик – но присмотритесь к топорности этих предприятий; к их задумке, ко лжи, ко всей атрибутике. Бессмысленное нагромождение улик.

- Ох, оставьте – возразил Пендер. – Нельзя убить и с лёгкостью скрыться, это вам не семечки.

- А! Вы и впрямь так думаете?

Пендер умолк, ожидая продолжения, но разговор прервался. Попутчик отодвинулся назад, уставился в потолок, и улыбался самым глумливым образом, видимо не желая дальнейшей беседы. Пендер попытался вернуться к книге, но скоро поймал себя на увлечённом рассматривании рук незнакомца – белых, с необычно длинными пальцами. Пендер глядел, как повелитель пальцев мягко барабанит ими по колену; затем решительно перевернул страницу, потом отложил снова книгу и спросил:

- Ладно, но если это так нетрудно, как бы вы сами взялись за убийство?

- Я? – переспросил попутчик. Пендер не увидел его глаз за блеском очковых стёкол, но услышал в голосе весёлые нотки. – Я – другое дело; я обошёлся бы без долгих раздумий.

- Почему?

- Потому что я знаю, как взяться за дело.

- Неужто? – издевательски бросил Пендер.

- Да; здесь нет ничего трудного.

- И вы уверены? Должно быть, пробовали?

- Пробы мне ни к чему – ответил незнакомец. Способ мой безупречен, равно как и красив.

- Всё просто на словах – возразил Пендер – но что это за удивительный способ?

- Вы ведь не ждёте, что я расскажу вам? – попутчик впервые глянул в глаза Пендеру. – Это небезопасно. У вас невинный вид, но кто выглядел безвреднее Криппена? Доверить абсолютную власть над человеческими жизнями нельзя никому.

- Чушь! – возмутился Пендер. – Я не собираюсь никого убивать!

- Соберётесь – сказал незнакомец – если поймёте, что это совсем безопасное дело. Как и любой другой. Зачем, скажите мне, закон и церковь возвели вокруг убийства ряды крепчайших оград? Потому только, что всякий человек – убийца, и это естественно так же, как и дыхание.

- Вы говорите нелепости – вскрикнул рассердившийся Пендер.

- Вижу, вы говорите искренне. И так же скажет чуть ли ни всякий. Но я не доверюсь никому. Нет! - пока аптекари свободно и за гроши продают сульфат танатоса.

- Сульфат чего? – резко спросил Пендер.

- О, вы поняли – я проговорился. Да, смесь этого самого с парой других веществ; и все ингредиенты приобретаются свободно и задёшево. Ценю девяти пенсов можно отравить весь Кабинет – хотя вы и не назовёте это преступлением, верно? Конечно, они не умрут в одночасье, а жаль, вышло бы забавно – одновременная кончина всех министров в их собственных ваннах.

- А почему в ваннах-то?

- Потому что это так действует. Оно, понимаете ли, реагирует с горячей водой и приобретает нужное свойство. Затем и эффект – неожиданный, в любое мгновение между несколькими часами и несколькими сутками после применения. Всего лишь химическая реакция, достаточно простая; и никакой анализ не покажет в чём дело. Смерть, скорее всего, объяснят инфарктом.

Пендер тревожно всматривался в незнакомца. Сосед всё улыбался, но как-то уже по-другому - не столько саркастически, как самодовольно; чуть ли ни злорадно, словно торжествуя. Трудно было подобрать верное слово для такой мимики.

- Обратите внимание – попутчик бережно потянул из кармана трубку и принялся набивать её табаком – на очень странную вещь: судя по газетным публикациям, смерть часто настигает людей в их собственных ванных. Кажется, это обыкновенное в наши дни происшествие. Примечательный факт. Да и само умерщвление человека таит некое очарование. И всё это складывается в… – думаю, вы понимаете, о чём речь.

- Похоже на то – сказал Пендер.

- Вот вам пример Пальмера. Гезина Готфрид. Армстронг. Нет, я не доверю рецептуру никому – даже вам, такому добродетельному юноше.

Длинные белые пальцы плотно умяли табак в чашечке трубки и чиркнули спичкою.

- А сами вы? – сердито осведомился Пендер (всякому зазорно выглядеть добродетельным юношей) – Если нельзя доверять никому…

- И даже мне, так? – ответил незнакомец. – Верно; но к чему жалеть о прошлом? Я знаю секрет и не могу стереть его из памяти. Неприятно, но это так. Отрадно, в конце концов, осознавать, что сам ты избавлен от такой неприятности. Бог мой, уже Регби! Мне пора. У меня здесь маленькое дельце.

Он встал, потянулся, застегнул плащ, натянул потрёпанную шляпу на самые глаза за загадочно блестящими очками. Поезд затормозил и остановился. Незнакомец криво ухмыльнулся, бросил короткое: «Спокойной ночи», вышел на платформу, быстро прошёл под газовым фонарём и скрылся за границей светлого круга, в промозглой ночной темноте. Пендер глядел вслед, чувствуя странное облечение.

- Свихнулся или просто чудак. Слава богу, теперь я один в купе.

Он вернулся к «Убийству», но так и не сумел сосредоточиться на чтении.

- О каком веществе говорил этот человек, как назвал? – Пендер ломал голову, но так и не смог припомнить.

Следующим вечером Пендер проглядывал заголовки новостей. Он купил «Стандард» для чтения за ланчем, и, в иных обстоятельствах пропустил бы эту, коротенькую статейку, но глаз остановился на слове «ванна».

«ТРАГИЧЕСКОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ: СУПРУГА БОГАТОГО ПРОМЫШЛЕННИКА НАШЛА ТЕЛО МУЖА В ВАННОЙ.
Сегодня ранним утром, миссис Бритлси, жена известного в Регби Джона Бритлси, главы «Бритлси Инжиниринг Уоркс» обнаружила ужасную вещь. С рассветом её муж, в добром здравии, отправился принимать ванну и не спустился вовремя к завтраку; жена, прождав час, пустилась на поиски, выломала дверь в ванную комнату и нашла мёртвого инженера в ванной; он – по словам медиков – умер за полчаса до кошмарного открытия. Причиной смерти объявлен инфаркт. Покойный промышленник…

- Какое странное совпадение – пробормотал Пендер. – И в Регби, надо же. Наверное, мой неизвестный друг заинтригован – если он ещё здесь, за своими делами. Интересно, кстати, что у него за дела?

Забавно, но если человеку случится обратить особое, пристальное внимание на некоторое бытовое обстоятельство, похожие обстоятельства начинают являться ему толпою. Вам вырезали аппендикс; вы разворачиваете газеты - они пестрят статьями о государственных мужах, скорбных аппендицитами и о жертвах этого несчастья; вы немедленно услышите от знакомых, что все они претерпели такую же операцию или, по крайней мере, имеют друзей, кто ходят с невырезанными аппендиксами, или умерли от воспаления аппендикса, либо спаслись – с чудесной, волшебной, не чета вашему случаю быстротой; вы не найдёте популярного журнала без славословий современным методам аппендэктомии; в любом научном трактате обнаружится сравнительная характеристика человеческого и обезьянего червеобразного отростка. Надо полагать, что материалы об аппендицитах печатаются с некоторой постоянной частотой, но вы не заметите их, пока ум ваш не привлечён предметом. Так или иначе, но именно это и произошло с Пендером – теперь он не уставал дивиться, как часто люди умирают в собственных купальнях.

Трупы плавали толпами. Всегда одно и то же: горячая ванна, обнаружение мертвеца, и расследование с неизменным медицинским заключением: чрезмерная температура воды, отказ сердца. Теперь любая попытка вымыться в горячей воде казалась Пендеру рискованным предприятием. Сам он перешёл к купаниям в тёплой воде, потом в холодной, потом мытьё потеряло для него всякую привлекательность.

Каждое утро до внимательного чтения новостей он пробегал глазами газеты в поисках заголовка о ванной и чувствовал одновременные облегчение и расстройство, если неделя обходилась без банных трагедий.

Одно из смертельных происшествий случилось с молодой, красивой дамой, чей муж – фармацевт-аналитик – безуспешно пытался развестись с ней за пару месяцев до несчастья. Коронёр заподозрил нечистое, и подверг мужа строгому перекрёстному допросу. Однако в свидетельствах фармацевта не обнаружилось вины. Пендер блуждая разумом в причудах невероятной действительности, исступлённо и ежечасно желал вспомнить название снадобья, оброненное человеком в поезде.

А затем ажиотаж докатился до окрестностей пендерова обитания. Старый мистер Скиммингс, одинокий человек, проживавший в доме за углом с единственной прислугой-экономкой, был найден мёртвым в своей ванне. Он всю жизнь страдал сердечным недомоганием. Экономка поделилась с молочником, что она всегда опасалась подобного: старый джентльмен любил ванны погорячее. Пендер пришёл на дознание.

Экономка дала показания. Мистер Скиммингс был любезнейшим нанимателем, и она сердечно скорбит о потере. Нет, она не знала о большой сумме по завещанию, но добрый её хозяин не мог поступить иначе. Вердиктом стала «смерть от несчастного случая».

Тем же вечером Пендер вышел на обычную прогулку с собакой. Какое-то странное любопытство повлекло его к дому покойного Скиммингса. Когда он слонялся вокруг, вглядываясь в пустые окна, калитка палисадника отворилась, и на улицу вышел человек. Он ступил в свет уличного фонаря; ошибиться было невозможно.

- Привет – сказал Пендер.

- О, вы, и здесь? – спросил человек. – Осматриваете место трагедии, так? И что вы об этом думаете?

- Как-то не задумывался – ответил Пендер. – Мы не были знакомы. Но странно встретить вас именно здесь.

- Отчего странно? Полагаю, вы проживаете неподалёку?

- Да – признался Пендер, немедленно пожалев о сказанном. – Вы тоже живёте в этом районе?

- Я? – переспросил незнакомец – Ни в коем случае. Я тут по небольшому делу.

- В прошлую встречу – заметил Пендер – у вас было дело в Регби.

Они шли рядом, бок о бок, вниз по улице. Пендеров дом стоял за следующим поворотом.

- И там было – согласился незнакомец. – У меня дела по всей стране. Никогда не знаю, где потребуюсь назавтра.

- Вы ведь застали смерть старого Бритлси в ванне, пока были в Регби? – осторожно поинтересовался Пендер.

- Да. Какое забавное стечение обстоятельств. – Неизвестный знакомец бросил на Пендера боковой взгляд из-под блестящих очков. – Он оставил все деньги жене, верно? Теперь она богачка. Привлекательная женщина – куда моложе усопшего.

Они подошли к пендеровой калитке. «Зайдёте на стаканчик?» - предложил Пендер, опять и немедленно пожалев о сказанном.

Человек согласился и вошёл в холостяцкие покои Пендера.

- Примечательно, как часто теперь пишут о похожих смертных инцидентах – осторожно отметил Пендер, плеща содовую в стаканы.

- Вы находите это примечательным? – гость прибегнул к своему обыкновенному, обескураживающему обороту беседы, начав с вопроса на вопрос. – Не знаю, что и сказать. Возможно, что так. Но скорее всего, это рядовое, частое во все времена происшествие.

- Я припоминаю наш разговор в поезде и мне странно, что вы так невнимательны. - Пендер смущённо хихикнул. – Удивительно – вы ведь кое-что знаете – а вдруг кому-то случилось натолкнуться на свойства того вещества – как бишь его, запамятовал?

Гость проигнорировал вопрос.

- Не думаю – ответил он. – Полагаю, кроме меня об этом не знает никто. Сам я наткнулся на это свойство случайно, при совершенно сторонних поисках. Не могу представить, что такой же случай выпал многим, одновременно, и по всей стране. Но что за удобный способ избавиться от человека, верно? Это подтверждают все вынесенные вердикты.

- Так вы химик? – поинтересовался Пендер, уловив в одной фразе гостя след конкретной информации.

- О, занимаюсь всем понемножку. Мастер на все руки. Провожу много времени за собственными исследованиями. Вижу, у вас есть пара интересных изданий.

Последнее польстило Пендеру. Жизнь – он работал в банке, но ушёл, получив небольшое наследство – научила его кое-каким премудростям, и Пендер вложил деньги в коллекцию современных первых изданий, рассчитывая на доход. Он подошёл к застеклённому шкафу, вынул пару томиков и показал гостю.

Незнакомец выказал заинтересованное понимание и встал у шкафа рядом с Пендером.

- Эта, думаю, в вашем вкусе? – Он снял с полки книгу Генри Джеймса и глянул на форзац. – И.Пендер. Ваше имя?

Пендер не стал отпираться. «Теперь у вас преимущество» - добавил он.

- О, я один из великого клана Смитов – сказал со смешком незнакомец – скромный труженик. А вы, вижу, неплохо устроены.

Пендер объяснил о банке и наследстве.

- Прекрасная жизнь, правда? – откликнулся Смит. – Не женаты? Нет. Вы родились в рубашке. Нет нужды прибегать к сульфату, да… и к другим полезным препаратам, по крайней мере, сейчас. И никогда не придётся, если вы удовольствуетесь приобретённым, не увлекаясь женщинами и спекуляциями.

Он ухмыльнулся Пендеру. Теперь, когда гость снял шляпу и выпустил на свет густую гриву седых, мелко вьющихся волос, он выглядел куда старше, чем в вагонном купе.

- Нет, покамест я воздержусь от ваших услуг – хохотнул Пендер – Но вдруг? Как мне тогда вас найти?

- Вам не придётся меня искать – сказал Смит. – Я сам вас найду. С этим никогда нет трудностей. – Он криво ухмыльнулся. – Что-ж, пойду, пожалуй. Спасибо за гостеприимство. Не ожидаю встретиться снова – но стоит ли зарекаться? Жизнь зачастую выкидывает штуки, верно?

Когда гость ушёл, Пендер опустился в кресло, и поднял свой стакан виски на удивление полный.

- Забавно – пробормотал он. – Когда же я наполнил его во второй раз? Должно быть, подлил машинально, увлёкшись беседой.

Он пил, глоток за глотком, размышляя о Смите.

Что же тот делал в доме Скиммингса?

Странно всё это. Если скиммингсова экономка знала о деньгах старика… Но она не знала; а если бы знала – как могла найти Смита с его сульфатом… - название субстанции вертелось на кончике языка.

«Вам не придётся меня искать. Я сам вас найду». Что имел в виду этот человек? Но это ведь смехотворно. Смит, разумеется, не диавол. Но если секрет его – правда? Но если он зарабатывает на нём? – что за чушь.

«Дело в Регби – дельце в доме Скиммингса». Какая ерунда!

«Никому нельзя доверить. Абсолютная власть над жизнями… это овладевает вами».

Сумасшествие! Но если отчасти правда, то сумасшествие рассказывать это Пендеру. Ведь Пендер–слушатель может отправить рассказчика в петлю. Теперь Пендер опасен...

Виски!

Пендер перебрал в уме все подробности встречи и оичётливо убедился, что не доливал в свой стакан. Должно быть, Смит сделал это, когда он отвернулся. И что за внезапный интерес к книгам? Совершенно без связи с предыдущим разговором. Да и виски в его стакане был непривычно крепким. Это воображение, либо и вправду какой-то посторонний вкус? Пендер покрылся холодным потом.

Через четверть часа, когда закончилось действие обильной дозы горчичного раствора, Пендер спустился в гостиную и скрючился у огня. Его бил озноб. Он едва спасся – если спасся. Непонятно, как работает эта штука, но лучше воздержаться от горячих ванн на какое-то время. Бережёного бог бережёт.

Возможно, что он принял горчичный раствор вовремя; возможно, сказалось целительное воздержание от горячих ванн - так или иначе, Пендер остался на этом свете, хотя жил теперь в опасениях. Он держал входную дверь на цепочке и приказал слуге не пускать в дом незнакомцев.

Он купил дополнительную подписку на две утренние газеты и воскресный «Ньюс оф зе Уорлд», тщательно просматривая новостные колонки. Смерти в ванных стали его страстью. Совершенно забросив первоиздания, Пендер пустился в собственные расследования.

Через три недели он оказался в Линкольне. Человек умер от сердечного приступа в турецкой бане – тучный, привыкший к сидячей жизни человек. В этот раз, помимо обычного «несчастного случая», жюри вынесло определение в адрес банной администрации: пристально присматривать за клиентами, никогда не оставлять их без присмотра в парной.

На выходе из зала суда, Пендер заметил впереди себя знакомую мятую шляпу. Он рванулся в погоню и застиг мистера Смита, когда тот уже садился в такси.

- Смит! – пропыхтел он, яростно вцепившись в плечо недруга.

- Опять вы? – осведомился Смит. – Были на слушании? Чем могу?

- Вы дьявол – вопил Пендер. – Вы в этом замешаны! Вы пытались убить и меня тем вечером!

- Неужели? А зачем?

- А теперь вас повесят – грозил Пендер.

Сквозь собравшуюся толпу пробился полисмен.

- Вы! Что здесь такое?

Смит красноречиво покрутил пальцем у виска.

- Ничего страшного, сэр. Этот джентльмен решил, что я здесь с дурными намерениями. Вот карточка. Коронер знает меня. Но этот набросился. Вы бы присмотрели за ним.

- Верно говорит – сказал один из зевак.

- Этот человек пытался меня убить – заявил Пендер. Полисмен согласно кивнул.

- Не беспокойтесь так, сэр – сказал он. – Не думайте об этом. Вам нехорошо, это от жары. Всё хорошо, всё прекрасно.

- Но я хочу выдвинуть обвинение! – сказал Пендер.

- На вашем месте я бы не стал этого делать – посоветовал полисмен.

- Говорю вам – настаивал Пендер – этот человек, Смит, пытался меня отравить. Он убийца. Он травит людей дюжинами.

- Вам лучше уйти сэр – полицейский дружески подмигнул Смиту. – Я разберусь. Теперь, дружище – он крепко стиснул пендерово предплечье – успокоимся, придём в себя. Имя этого джентльмена не Смит, ничего похожего. Ты, верно, что-то путаешь.

- Хорошо, как его зовут? –потребовал Пендер.

- Не твоё дело – ответил констебль. – Оставь его в покое, или готовься к неприятностям.

Такси скрылось из виду. Пендер огляделся: вокруг потешались. Он уступил.

- Хорошо, офицер – сказал он. – Мне ни к чему неприятности. Сейчас мы спокойно пойдём в участок, и там я расскажу вам обо всём.

- Как тебе он? – спросил сержанта участковый инспектор, глядя вслед уходящему Пендеру.

- Скажу так, сэр - помешался, почти что буйный – ответил младший полисмен. – Застопорился на навязчивой мысли и толкует о ней.

- Хм – бормотнул инспектор. – Ладно, у нас есть имя и адрес. Лучше взять его на заметку. Вдруг снова объявится. Травить людей так, что они умирают в ванных, а? Отличная история. В голове не укладывается, как этот свихнувшийся сумел такое выдумать, верно?

Весна в тот год выдалась скверная – мглистая, холодная. Был март, когда Пендер поехал на расследование в Детфорд, но над рекой, словно в ноябре, стоял густой туман. Холодная сырость ела кости. Он сидел в маленькой, грязной судебной зале и едва различал лица свидетелей, встававших у барьера, в жёлтом от газового света полумраке. Казалось, все в зале кашляют. Кашлял и Пендер. Его ломало; похоже, в преддверии гриппозного жара.

Напрягши зрение, Пендер всматривался в одно из лиц на другом конце зала, но густой, всепроникающий смог обманывал и слепил его. Он пошарил в кармане пальто и сжал в руке толстый, приятно тяжёлый предмет. После того случая в Линкольне Пендер не расставался с оружием самозащиты. Не револьвером – он не умел обращаться с огнестрельным оружием. Куда лучше мешочек с песком. Он купил такой у старого уличного барахольщика – дверной, насыпной противовес. Добрая старомодная штуковина.

Произнесли привычный вердикт. Зеваки заторопились к выходу. Пендер засуетился, и, не сводя взгляда с неясного человека, толкался наружу, бормоча извинения. У самой двери он почти добрался до цели, но помешала тучная дама. Пендер врезался ей в спину; женщина возмущённо квакнула. Человек повернул голову, и очки его блеснули в свете близкого дверного проёма.

Пендер надвинул шляпу на глаза и пошёл следом, бесшумно ступая каучуковыми подошвами по липкому тротуару. Человек уходил бодрым шагом, переходя с одного переулка на другой, ни разу не оглянувшись. Туман был так плотен, что Пендер сократил разрыв до нескольких ярдов, без риска обнаружить себя. Куда он идёт? На освещённые улицы? Домой, к трамваю? Нет. Человек свернул налево, в узкий проулок.

Туман стал совсем густ. Пендер охотился вслепую, слыша лишь шаги впереди себя – неизменный, ровный аллюр. Ему казалось, что они двое остались одни в целом свете – преследователь и преследуемый, изверг и мститель. Улица пошла круто вниз. Должно быть, к близкой реке.

Тёмные очертания домов по сторонам улицы внезапно отступили. Они вышли на открытое место, с неясно светящим посреди фонарём. Шаги прервались. Пендер тихо пошёл вперёд и увидел, как человек, стоя под светом, справляется о чём-то, ища в записной книжке.

Пендер сделал четыре последних шага, встал рядом и вынул из кармана мешок с песком.

Человек поднял голову.

- Теперь я поймал тебя – сказал Пендер и ударил что есть силы.

В самом деле, это был грипп. Прошла неделя, прежде чем он смог подняться с кровати и выйти. Погода переменилась, воздух стал свеж и сладок. Слабость после болезни ещё не прошла, но он чувствовал лёгкость, словно сбросил с плеч тяжкий груз. Пендер прогулялся к любимому книжному магазину на Стренде, нашёл там первоиздание Д.Г.Лоуренса по удачной цене и, в превосходном настроении, сидел за отбивной с полупинтой горького в маленьком ресторанчике, любимом людьми с Флит-стрит.

За соседним столиком беседовали двое журналистов.

- Пойдёшь на похороны старика Бакли? – спросил один.

- Да – ответил другой. – Вот бедолага! Вообрази, каково так нарваться – а ведь он просто шёл интервьюировать вдову парня, что умер в ванной. Но по опасному району. Должно быть, попал на кого-то из банды Джимми-кардифца. Отличный, великий был уголовный репортёр – не скоро они наймут такого, как Билл Бакли.

- И человек был порядочный. Старого закала. Никогда не подличал. А помнишь его знаменитый розыгрыш, с сульфатом танатоса?

Пендер вздрогнул. Оно, то самое слово, ускользнувшее от него много месяцев назад. Всё вокруг поплыло, и он судорожно отхлебнул горького, чтобы прийти в себя.

… и выглядел мучительно трезвым – говорил журналист. - Он часто разыгрывал так простофиль-попутчиков в поездах, наблюдая за их реакцией. Не поверишь, но один парень всерьёз предложил ему…

Погоди! – прервал второй – этот тип, вон там, ему плохо. Гляди, он совсем белый!
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 15 comments