Crusoe (crusoe) wrote,
Crusoe
crusoe

Первая история в сочельник.

Эти Юлий и Григорий намудрили, и у нас теперь как будто бы два Рождества - и у одного из дедов моих тоже было два дня рождения - по двум разным метрикам. А тут 20 веков, чему удивляться.

Но к лучшему. Два Рождества - это прекрасно.

Понимаю, что все теперь заняты всяким - музыка играет, Навальный скачет. Но - Сочельник. И Бог есть Любовь.

Небольшой рассказ для этого дня.



Главный свидетель.

Во сне мальчик попал на экзамен – на такой, каким и должен быть экзамен. Позади стола висела чёрная классная доска, а от стола говорили трое экзаменаторов – он не видел их, но легко вообразил по голосам.

Один, без сомнения, был как директор их начальной школы – очень важный и очень справедливый, только постарше – совсем дедушка; второй – удалец-командир с картинок, храбрый и верный в победах и невзгодах; третий казался приятелем отца – Соломоном Борисовичем: тот часто бывал у них, смущал мальчика мудрёными вопросами, но сам быстро давал отгадку, хвалил и давал надеть свои большие очки.

Экзамен, кажется, был уже в середине; спрашивали о бабушке.

- Так она научила тебя читать? – спросил Директор.

- Да; Сначала мы учили буквы, затем слоги; потом мне было трудно соединить их в слова, и бабушка учила выпевать слоги подряд, без остановки. Смотрите: если сказать «Ма» а потом «ма» - это не слово, а если петь «маааа… маааа» – выходит мама. Мы сидели и вместе пели букварь, пока не получилось. А потом она давала мне книги…

- Какие же книги? – поинтересовался Соломон Борисович.

- Про мальчика, которого заперли в трюме, а он вылез. Про мистера Пиквика – там я мало понимаю, а бабушка мне объясняла. Про то, как дети сами сделали инкубатор. Про сокровища царя Соломона – вы знаете про царя Соломона?

- Знаем мы царя Соломона – подтвердил Директор.

- Про инкубатор, да… Это хорошо – довольно произнёс Соломон Борисович.

- А считать? Она научила тебя считать? – спросил Командир.

- Нет, считать научил дед. Бабушка – читать. И ещё немного немецкому языку, хотя я понял мало.

- Ну хорошо. А как она играла с тобой? Ты, кажется, пускал на даче водяную ракету? И искал клад по плану, с компасом?

Как они всё хорошо знали. Наверное, отец рассказал? Или мама?

- Нет, водяную ракету подарил папа, а потом отнял – когда я попал в стекло веранды. А клады и компас – дядя. Бабушка играла со мной в шашки, а однажды – в солдатики.

- В солдатики? – удивился Командир.

Мальчику стало трудно говорить словами, и он стал вспоминать – он, отчего то, знал, что его услышат.

Под Новый год, папа и мама ушли в гости и оставили их вдвоём; бабушка прилегла, чтобы отдохнуть перед ночным праздником, а он маялся, пока не придумал выстраивать солдатиков поперёк большой комнаты и сшибать их большим стальным шаром от подшипника.

В сумраке светилась одна только ёлка. Шар грохотал по неровному, старому паркету, уходил в сторону, иногда попадал в чёрную цепь оловянных и пластмассовых фигурок. На шум проснулась бабушка.

- Она поняла, в чём дело, и сказала – пусть это будут царские солдаты и казаки на Пресне, а мы будем сшибать их из-за баррикад; мы играли так до самого Нового года.

- Царские солдаты и казаки? – переспросил Командир.

- Да.

Мальчик понял, как сказать правильно, чтобы им понравилось – это должно было понравиться!

- Бабушка сейчас старая. Она болеет. Иногда вдруг падает на кухне, в коридоре и не может сама подняться – а потом очень перед нами извиняется. Но она была большевик. Она старый большевик, у неё есть специальная книжечка, я видел. И когда 7 ноября и 1 мая идёт парад, мы с ней маршируем на месте под музыку и поём.

- Маршируем и поём – сказал Директор.

- И ещё она читает все журналы и пишет письма, если там что-то не так.

- Пишет – это был четвёртый голос, от окна, и за этим голосом не воображалось знакомых. Воображался сырой погреб, и одновременно, жар – как из кухонной духовки. Это был неприятный голос.

- Пишет. И писала – на столе быстро появлялись какие-то бумаги – в клетку, в косую линейку; целые папки: мелькали, быстро пролистывались, исчезали.

Бумаги шуршали, четвёртый голос бормотал: «безбожники… в деревню… ячейка… собрания… подписи… Караганда… умер от сердечной болезни… партком… письма».

Бумаги кончились.

- Скажи – это был Командир – А кто собирал упавших солдатиков?

- По-очереди – ответил мальчик. – Так ведь по-честному?

- По-честному – сказал Директор.

- Достаточно? – предложил Соломон Борисович. - Она не его.

- Не его – отчеканил Командир.

- Она не твоя – кажется, Директор строго указал четвёртому. – Спасибо, иди.

Мальчик проснулся. Было утро; у постели стояли очень серьёзный папа и заплаканная мама.

- Бабушка… - сказал папа - она ушла от нас.

- Я знаю – сказал мальчик. – И она не его.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 13 comments