Crusoe (crusoe) wrote,
Crusoe
crusoe

Каспар, Мельхиор и Бальтазар.

Каспар, Мельхиор и Бальтазар.

Дню 21 мая 2011 года посвящается.


Каспар, Мельхиор и Бальтазар; клерк (затем святой); учёный; скандальный журналист – им мы обязаны теорией и практикой предопределения в сегодняшнем его виде.

1.
Каспар был маленький чиновник – хоть и окончил с отличием математический факультет. Но рабочих мест в науке было немного, и стал он клерком – сотрудником малого значения в исследовательском заведении военного министерства. Исследовали там паранормальные вещи, среди них и способность к предвиденью. Учёные просматривали объявления прорицателей и гадалок на заборах, в интернете, в бульварных изданиях; связывались и предлагали определить судьбы особо отобранных людей – испытуемых; предсказания записывались, сшивались в папки, а папки попадали в каморку Каспара. Ему полагалось заносить – и он заносил, ежедневно, с восьми пятнадцати по семнадцать ноль-ноль, с перерывом на обед – прорицания в левую колонку специальных таблиц, и, по прошествии предсказанного гадателями срока, – результат проверки предвидений в правую колонку. Получал Каспар от семидесяти восьми до восьмидесяти одного в месяц, а в год выходило около девяноста двух с премиями и вычетами за отлучки и болезни – он, впрочем, почти не болел.

До определённого дня испытуемые набирались где-то и как-то; но наступил определённый день и в заведение пришёл новый начальник с нуждами в деньгах. Он быстро уловил суть и установил систему: отныне, испытуемые набирались из самого исследовательского штата – но лишь те, кто соглашался на половину положенной платы. Вторую половину они отдавали начальнику-благодетелю. Нововведение дало два результата. Во-первых, благоденствие для начальника и его подчинённых. Во-вторых, прорицания начали сбываться с удивительными точностью и постоянством, заговорили о фальсификации и через несколько времени в заведение явилась Комиссия.

И первым в Комиссию пришёл Каспар.

 

- Я, господа, - так начал он, смущаясь и мямля, - хочу сказать, что фальсификации нет. Тут вот что – все сбывшиеся предсказания связаны со мною. Так, для А. определили, что он толкнёт меня в среду прошлого года у бачка с водой – так и вышло; Б должен был выпить со мною пива неделю назад – извольте убедиться; буфетчица Г обсчитала меня и нехорошо обозвала, будучи пойманной за руку – как и было назначено; все анкеты у меня; всё, что сбылось, касается меня. Наоборот не выходит – прорицания без моего, так сказать, участия, никак не исполнились.

Тут Комиссия затопала на Каспара ногами и выгнала вон; дальнейшая жизнь его прошла на углу Тенистой и Старособорной улиц, за проповедями.

Каспар говорил, что предопределение касается лишь некоторых, в том числе его самого; но человек с предопределением не живёт в пустоте. Если ему выпало купить пачку папирос такого-то числа такого-то года в восемнадцать часов тринадцать минут – торговцу папиросами должно быть предопределено продать предопределённому табак; если избранник небес – по назначенной судьбе – должен споткнуться о выбоину, нерадивому дорожному рабочему непременно придётся эту выбоину создать. Но после и торговцу табаком, и рабочему не предопределено уже ничего – они исполнили своё дело и могут, отныне, плыть по волнам жизни, руководствуясь одной лишь свободой воли. Судьба человека с предопределением – огненная нить сквозь время, и к ней, справа и слева, как ветви, примыкают обрезки частично предопределённых судеб.

- Но бог любит всех – оглашал затем Каспар. – И предопределённых, и частично предопределённых, и прочих! Истинно говорю вам я, предопределённый!

Он проповедовал так пять лет; затем умер и был причислен к лику святых. Теперь на этом месте церковь, её многие посещают. А учение Каспара стало основой науки о предопределении.

2.
По всему миру начали искать предопределённых методом св. Каспара. Искали в больших, средних и малых коллективах – школах и заводах, больницах и кружках бального танца. И находили – предопределение выпало одному с дробью проценту населения. Что делать, как вести себя с такими людьми – вопрос этот на какое-то время занял умы кабинетских, придворных, выборных, назначенных и наследственных правительственных деятелей. В некоторых странах предопределённые показались залогом желанной стабильности; в иных – препятствием на пути реформ и прогресса. Первые государства активно переманивали предопределённых к себе, а вторые отпускали их – за крупное вознаграждение. Торговля предопределёнными составила весомую – хотя и тайную, о размере мы можем лишь догадываться  - статью в росписях доходов некоторых стран. Поиск предопределённых стал технологией, появились соответствующие университетские курсы и один из таких курсов преподавал профессор Бальтазар – редкий брюзга, педант, склочник, истязатель студентов – одним словом, мерзкий старикашка.

До определённого дня ему всё сходило с рук, пока один из зарезанных на экзамене студентов не взбеленился и не подал на профессора жалобу. Бальтазар зарубил ему диплом – поведение предопределённого, описанное в работе, разошлось с отчётом наблюдателей. Дипломнику предложили (а) отыскать в некотором коллективе предопределённого по методу св. Каспара и (б) дать прогноз на его ближайшее будущее; предопределённый, по снятым с гадателей показаниям, должен был заниматься тем-то и тем-то, там-то и там-то, в пределах нескольких кварталов от дома, но независимые наблюдатели указали, что ничего из этого не случилось – испытуемый объект внезапно отъехал в Лиссабон и провёл там неделю без всякой видимой цели. Студент уверял, что действовал строго по методике; Бальтазар ругался; собравшаяся Комиссия предписала Бальтазару проверить всё и отчитаться.

Бальтазар, отчаянно сквернословя, взялся за проверки. Судя по видеозаписям, студент работал с гадателями точно по прописям, скрупулёзно, без единого промаха. Профессор заподозрил ошибку или нерадение наблюдателей – люди науки набирали их из отставных полицейских филёров и полагали персонами ленивыми и безнравственными. Чтобы добиться истины, Бальтазар обратился к самому предопределённому – вправду ли он ездил в Лиссабон? И увидев крайнее смятение респондента, настоял на подробностях.

- Я – горестно сообщил предопределённый – совсем не собирался никуда ехать, тем более в Лиссабон. Но накануне того дня, меня охватило сильнейшее беспокойство – по-сути, паническая атака; я отчего-то понял, что мне просто необходимо, жизненно важно уехать прочь – и именно в Лиссабон. Это было алогичное, нелепое, но неодолимое чувство, императивный позыв. Ранним утром я помчался в аэропорт, сел на первый же рейс и неделю болтался по городу, безо всякого смысла – пока не понял, что могу возвращаться домой. Вы, конечно, не верите мне…

Но Бальтазар поверил. И пришёл на заседание Комиссии с криком:

- Благая весть! Бог нас водит, он нам генерал!

Тут Комиссия затопала на Бальтазара ногами и выгнала вон; дальнейшая жизнь его прошла на углу Тенистой и Старособорной улиц, на паперти церкви св. Каспара за проповедями.

Бальтазар говорил, что предопределение не есть пожизненный, данный раз и навсегда приговор; что господь может поменять путь предопределённого ради каких-то неведомых целей; что сам он был тому свидетелем и знает теперь – бог нас не оставил, но постоянно направляет человечество крепкой рукою.

Он проповедовал так четыре года; затем умер. Восхищённые прихожане подали на беатификацию, но бывшие студенты Бальтазара подняли шум, и принялись рассказывать журналистам всякие гадкие истории о профессоре. И Бальтазара, несмотря на все отсылки к истории Савла и Павла, не канонизировали, но понятие «Бальтазаровых бифуркаций» стало второй аксиомой науки о предопределении.

3.
До определённого дня личности предопределённых оставались тайной – по закону, по обычаю, по недоверию. Государства с пиететом к предопределённым и страны без оного считали их выгодным товаром или полезным приобретением и держали досье в тайне; затем, редкий юноша, ухаживая за девицей, обходился без утробного сообщения: «Знаешь, я ведь того… он самый… предопределённый…»; затем, великое число шарлатанов, выманивающих у населения деньги под вывеской «Предопределённый маг» или «Предопределённый банкир-финансист» с успехом взрастили в гражданах и подданных здоровые скепсис и отторжение. Гадатели и гадалки сидели под крепким надзором спецслужб; личные дела предопределённых покоились под крепкими затворами сейфов. Но пришёл день – вернее, пришёл журналист Мельхиор – и пришёл он в редакцию популярнейшего скандального издательства.

Мельхиор, плейбой, скандалист, рубаха-парень, человек отъявленный и отчаянный, спознался с перезрелой сотрудницей секретного ведомства и выманил у неё полное досье на одного предопределённого, скромного и тихого аптекаря без патента. За тем последовали слежка и цикл статей: «Жизнь избранного», где мелкая, тихая жизнь фармацевта стала изложена самым кричащим образом. Под талантливым пером Мельхиора все незатейливые каверзы и грешки несчастного – продажа плацебо вместо аспирина, уклонение от налогов по мелочи, хождения тишком в бордель, пристрастие к перцовой на хозяйском спирту – вся эта бытовая мелочь поднялась до деяний Алистера Кроули, де-Сада, Лессепса в дни Панамы. Доказательная база – копии секретных досье – была безупречной и у публики не осталось сомнений в точной принадлежности к предопределённым великого греховодника-аптекаря. Глаза миллионов впились в газетные страницы; Мельхиор отъехал от греха в Гондурас, прикупив там отлично охраняемое ранчо; несчастный фармацевт пытался отравиться собственным товаром, но был откачан и заперт в клинику закрытого типа. Шум на некоторое время утих – до открытого письма Мельхиора из Гондураса.

Перезрелая сотрудница секретного ведомства разведала – и тотчас передала сердечному другу – удивительную подробность: аптекарь перестал быть предопределённым. Гадатели и гадалки не оставляли в том сомнения. Обширная огласка вынудила высшие силы расторгнуть контракт предопределения; теперь, после серии громких опытов, мы знаем о «критерии Мельхиора» и «правиле Мельхиора» - если о предопределении некоторой личности узнают более 10% человечества – личность перестаёт быть предопределённой.

- Мы – писал Мельхиор – взяли бога за бороду; теперь свобода воли – не пустой звук, но дерзание, волевой акт. Люди! Уйдём, сорвёмся с этого недостойного поводка! Теперь мы знаем, как это делать! Более того: скажите мне, что дают нам – нашим карманам и желудкам, нашим домам и хозяйствам – все эти избранные?

Дальше шла экономическая статистика (судя по всему, перезрелая девица ни в чём не могла отказать гондурасскому сидельцу). И вывод Мельхиора, основательно подкреплённый цифрами, говорил о совершенной независимости народнохозяйственных обстоятельств от числа предопределённых на душу населения. Корреляции не наблюдалось. Концентрация предопределённых ничего не значила для желудков и карманов, никак не влияла на надои, экологию и курсы валют.

Пришло отрезвление. Правительственные деятели, кабинетские, придворные, выборные, назначенные и наследственные, принялись ревизовать прежние устроения вокруг предопределения и, найдя их «практически бесполезными», свернули дело. Гадалки и гадатели были уволены с госслужбы; корпус наблюдателей распущен; соответствующие университетские курсы и научные ставки – сокращены; архивы отгружены в сырые подвалы на попечение крыс.

Под занавес, из Гондураса явился Мельхиор с требованием собрать Комиссию для особого заявления. Комиссию нехотя создали, памятуя о заслугах великого журналиста.

- Моя вина – заявил Мельхиор. – Я, ради красного словца истребил, разогнал отряды сторожей человечества. Ибо сказано: «Итак бодрствуйте, потому что не знаете, в который час Господь ваш придёт. Но это вы знаете, что, если бы ведал хозяин дома, в какую стражу придет вор, то бодрствовал бы и не дал бы подкопать дома своего. Потому и вы будьте готовы, ибо в который час не думаете, придёт Сын Человеческий». Пока предопределённые стражи наши были у дел, мы могли узреть по судьбам их день Страшного Суда, а раз ведали – дата его откладывалась. Так говорит Писание. Теперь же не ведаем; не думаем; так будьте готовы – грядёт Сын Человеческий. И будут глады, моры и землетрясения по местам…

Но тут Комиссия затопала на Мельхиора ногами и выгнала вон.

Теперь он прислуживает на углу Тенистой и Старособорной улиц, в церкви св. Каспара – прибирается, чистит утварь, проветривает ризы; подливает масла в лампадки, а когда нет особой работы, стоит перед Каспаровым образом и губы его безмолвно шевелятся – как будто бы они говорят друг с другом.

 


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments