Crusoe (crusoe) wrote,
Crusoe
crusoe

Дороти Сейерс. В челюстях свидетельства.

Дороти Сейерс.

В челюстях свидетельства.

пер. Crusoe

- Нуте-с, старче – приступил мистер Лампло – что мне делать с тобой сегодня?

- Посверлить, полагаю – лорд Питер Уимси заёрзал по зелёному вельвету пыточного кресла, обиженно глядя на бормашину. – Меня кусает собственный клык, левый верхний. Не понимаю, отчего. Даже когда я ем омлет, а не грызу, например, орехи или миндальные коржики. Непонятно.

- Пустое – успокаивающе сказал Лампло. Он включил электрическую лампу с рефлектором, словно собираясь устроить с верхним левым Уимси какое-то магическое шоу, наподобие представлений Маскелина-и-Деванта. За стоматологом тянулся гибкий хвост – провод, судя по всему, шёл из самых недр земли. – Это ведь не очень больно?

- Не очень – раздражённо ответил Уимси – острый скол всего лишь перепиливает язык, а так – пустое. Скажи, откуда взялась эта напасть? Я не делал ничего дурного.

- Не делал? – Лампло знавший лорда со времён Винчестер-колледжа, юношеских баталий на крикетных полях, а теперь сочлен Уимси по одному из клубов, выказывал одновременно дружескую привязанность и профессиональный такт – Прекрасно, а теперь умолкни на минуту и дай мне сделать осмотр. Ага!

- Что за ужасное «ага!»? Нашёл пиорею? Некроз челюсти? И теперь злорадствуешь, старый вурдалак! Просто отполируй его, и хватит; и я твой до гроба. Да, к слову – чем ты занимался, когда я вошёл? Почему я встретил в дверях полицейского инспектора? Только не притворяйся, что он пришёл поправить зубной мост – снаружи ожидал сержант.

- Забавная история – Лампло, придерживая челюсть друга умелой рукой, заталкивал в разверстое ротовое отверстие ватные тампоны. – Подозреваю, я должен хранить тайну, но ты и так узнаешь всё от Скотланд-ярдских приятелей. Они смотрели книги моего предшественника. Может быть, ты успел прочесть в газетах о взрыве гаража в Уимблдон-Коммон? И о найденном теле дантиста?

- Сис – фа? – спросил Уимси.

- Да, вчера – продолжил Лампло – около девяти вечера, горело три часа. Деревянная постройка; великая удача, что не занялся жилой дом. К счастью, гараж стоит в тупике, а жильцов никого не было. По-видимому, этот человек – Прендергаст – остался совсем один: все разъехались на выходные, или ещё куда-нибудь; а он умудрился сгореть в собственном автомобиле – сел в машину, а гараж загорелся. Собственно, полиции осталось совершенно обугленное тело, они не уверены в личности и, следуя процедуре, пришли посмотреть зубную карту.

- В самом деле? – спросил Уимси, наблюдая, как Лампло заряжает бормашину новым сверлом. – И люди не сбежались тушить пожар?

- Конечно, сбежались – но деревянный сарай, набитый канистрами с бензином пылал, словно горн. Подними подбородок, сделай одолжение. Отлично. – Гррррр – вжжжжжж – гррррр – Полиция думает о самоубийстве – и это очень вероятно, судя по обстоятельствам. Женатый человек, трое детей, скудные средства и так далее. – Вжжжжжж - гррррр – взззззз – грррррр – вззззззз. – Семья в Уэртинге; гостит, кажется, у тёщи. Скажи, если станет больно. – Грррррр – И я не думаю, что дела его были хороши. Хотя не исключён и обыкновенный несчастный случай при заправке бака. Могу предположить, что он собрался ехать к семье.

Лорд Питер продолжил беседу совершенно естественным вопросом:

- А –аак – ы – ааы – эи – а?

- А как я связан с этим? – долгая практика наградила Лампло отменным умением в интерпретации пациентского шамканья. – Потому лишь, что коллега, продавший мне дело, пользовал зубы этого самого Прендергаста. – Жжжжжж – Он ушёл на покой, оставив мне книги записей – на случай, если кто-нибудь из прежних пациентов рискнёт довериться новому дантисту. - Гррррр – взззззз – Прости. Всё в порядке? И в самом деле, некоторые вернулись. Полагаю, это инстинкт – так умирающий от раны слон возвращается к охотнику. Полощи!

- - Понимаю, - Уимси сплюнул зубную крошку и ощупал языком развороченный клык. – Как странно, что дыра кажется такой огромной. Я мог бы просунуть в неё голову. Да, ты говоришь со знанием дела. И что – зубы Прендергаста оказались в порядке?

- Я не имел времени заглянуть в старые записи, но собирался сойти вниз и покопаться в них, как только закончу с тобой. Теперь как раз время ланча, а приходящая в два постоянная пациентка сегодня не явилась - и слава богу; обычно она берёт с собой детей, всех пятерых и эти разнузданные сорванцы грудятся у кресла, играя с аппаратурой. В прошлый визит один улизнул в соседний кабинет к рентгеновскому аппарату и постарался устроить себе электрический стул. И ещё она вбила себе в голову, что детей надо лечить за полцены. Чуть шире рот и мы кончим дело. – Грррррр – Вот и всё, замечательно. Теперь можно почистить канал и поставить временную пломбу. Полощи!

- Ставь – сказал Уимси – но бога ради, ставь прочно и поменьше этого вашего гвоздичного масла. Я не хочу выскакивать из-за стола в разгар обеда. Ты и вообразить не можешь, как омерзительна икра под гвоздичным соусом.

- Что вы говорите, милорд? – поразился мистер Лампло, спринцуя зубной канал. – Немного холодит? Чувствуешь? Да? Отлично. Значит, нерв жив. Я прошёл лишь немного вглубь. Всё! Можешь встать. Пополоскать ещё? Разумеется. Когда изволите снова прийти?

- Не прикидывайся, ты, рабочая кляча, – сказал Уимси. – Мы едем в Уимблдон; вместе и немедленно - я на автомобиле, со мной ты успеешь вдвое скорее. Никогда не имел дела с трупом во взорванном гараже – вот случай подучиться.

Затем выяснилось, что трупы во взорванных гаражах выглядят отвратительно. В мертвецкой при полицейском участке лежал некоторый предмет и даже Уимси, со всем своим военным опытом, не мог отрешённо глядеть на него. От вида головни, никак не похожей на человека, побледнел искушённый полицейский прозектор, а мистер Лампло поразился настолько, что бросил на пол прихваченные в Уимблдон зубные карты и опрометью кинулся во двор. Тем временем, Уимси, наладив доверительные и уважительные отношения с собравшимися полицейским чинами, осторожно перебрал горстку обугленных кусочков – содержимое прендергастовых карманов, но не нашёл ничего занимательного. Кожаный бумажник с хрупкими останками тощенькой пачки купюр – несомненно, наличные, взятые для выходных в Уэртинге. Красивые золотые часы (вероятно, дарёные) остановились на семи минутах десятого. Уимси отметил, как хорошо они сохранились и объяснил себе, что часы уцелели, оказавшись между левой рукой и телом.

- Похоже, что первый, внезапный взрыв привёл его в беспамятство – сказал инспектор. – Никаких попыток выбраться. Он просто упал грудью на руль, головой на приборный щиток. Вот почему лицо так изуродовано. Могу показать остатки машины, если вам интересно это, милорд. А если второму джентльмену стало получше, нам прежде стоит заняться телом.

Занятие это стало работой кропотливой и неприятной. Мистер Лампло, неприкрыто нервничая, осторожно исследовал пинцетом и зондом челюсти почти что черепа – лютое пламя выжгло мясо до самого костяного основания – а полицейский прозектор сверялся с книгами дантиста. Судя по ним, корни зубной истории мистера Прендергаста уходили в прошлое на десять лет, но две или три починки случились раньше и предшественник Лампло отметил их как исходную данность в первой из своих записей.

Покончив с долгой работой, прозектор оторвался от зубных карт и подвёл итог:

- Так, с начала и по порядку. Полагаю, что с учётом реставрации старой работы, мы получили весьма точную картину теперешнего состояния его рта. Должно быть всего девять пломб. Маленькая в правом нижнем заднем зубе мудрости, амальгама; большая пломба, тоже амальгама, в правом нижнем заднем моляре; пломбы, амальгама, в правых верхних первом и втором премолярах, в месте соединения; правый верхний резец в коронке – верно?

- Полагаю, да – ответил Лампло – вот только правый верхний резец полностью разрушен; возможно, что коронка слетела и выпала. – Он аккуратно проверил сомнительное место. – Челюсть очень хрупкая и я не могу ничего сказать ни за, ни против.

- Возможно, удастся найти коронку в гараже – предположил инспектор.

- Металлокерамическая пломба в левом верхнем клыке – продолжал прозектор – амальгама в левом верхнем первом и нижнем втором премолярах и пломба тринадцатилетней давности левом нижнем моляре. Кажется, всё. Сколько лет этому человеку, инспектор?

- Около сорока пяти, док.

- Моего возраста. Превосходные зубы! Можно лишь позавидовать. – Лампло согласился с полицейским врачом.

- Я верно понял, что это именно мистер Прендергаст? – спросил инспектор.

- Должен сказать, что у меня сомнений нет – откликнулся Лампло; - хотя предпочёл бы всё-же поискать утерянную коронку.

- Сначала заглянем к нему домой – решил инспектор. – Да, конечно, спасибо, милорд – сам я не позаботился о транспорте. Стоящий у вас автомобиль. Так, осталось только понять – несчастный случай или самоубийство? Сейчас направо, ваше лордство, и второй поворот налево – я скажу, где остановиться.

- Неподходящее захолустье для практикующего дантиста – отметил Лампло, глядя на редкую цепь окраинных коттеджей Уимблдон-Коммонса.

Инспектор поморщился.

- Я думал то же, но, оказалось, он переехал сюда по настоянию миссис Прендергаст. Отличное место для детей. Хотя и плохое для врачебной практики. Скажу вам по секрету – эта миссис П. главный аргумент в пользу суицида. Мы приехали.

Он мог опустить два последних слова. У ворот маленькой усадьбы – последней в ряду однотипных строений – собралась небольшая толпа. От отвратительной груды обломков в саду всё ещё шёл мерзкий запах. Инспектор со всей компанией под реплики зевак вошли в ворота.

- Вот инспектор … это доктор Магс… тот, с маленьким саквояжем, наверное, другой доктор… что за малый с моноклем? … важная шишка, верно, Флори? … может, страховщик? … О! Смотри, какая тачка! Куча денег… Это Ролс… идиот, это Даймлер… Точно, я видел такой в рекламе…

Уимси разобрал смех, и он неуместно хихикал, пока не увидел руины гаража, скелет автомобиля среди мокрых головней. Два констебля оторвались от просеивания золы через сито и отдали честь.

- Что-нибудь есть, Дженкинс?

- Пока ничего такого, сэр, только костяной мундштук. А этот джентльмен – констебль указал на тучного, лысого очкарика, копошащегося в механических останках – он мистер Толли, автомеханик. Допущен по записке суперинтенданта, сэр.

- Да, знаю. Имеете что сказать, мистер Толли? Это док Магс, вы его знаете. Мистер Лампло, лорд Питер Уимси. Да, Дженкинс – мистер Лампло исследовал для нас челюсти покойника и ищет выпавший зуб. Посмотрите, можем ли мы найти его? Итак, мистер Толли?

- Мне всё ясно – начал Толли, убедительно пожёвывая зубочистку. – Автомобиль с тесным салоном – безвыходная ловушка при любых непредвиденных обстоятельствах. У него, как видите, передний топливный бак; всё говорит о просачивании бензина за приборную доску. Точечный дефект сварного шва или худой ниппель. Сейчас ниппель сорван, но это обыкновенное дело после такого огня – как в деле Роуза с неопознанным трупом, да и всегда, впрочем. Но можете быть уверены – капельная течь из повреждённого бака или патрубка. А подложка приборной панели из кокосового волокна не дала ему заметить течи. Конечно, запах. Но в таких маленьких гаражах всегда пахнет бензином, и он держал здесь несколько канистр горючего. Это незаконно, но обыкновенно. Думаю, он как раз заправил бак – у капота лежат две канистры без крышек. Заправил, открыл дверь, сел за руль, стартовал – возможно, что закурил. И если вокруг утечки собралась достаточная концентрация паров - хлоп! Выброс прямо в лицо.

- А что зажигание?

- Выключено. Он мог вовсе его не включить, но вероятнее, выключил, когда ударило пламя. Глупо, но так поступают многие. Правильно, конечно, выключить подачу горючего, чтобы двигатель заглох, высосав карбюратор, но не все ясно мыслят, сгорая заживо. Либо он потянулся к топливному крану – перекрыть подачу топлива – но потерял сознание. Бак спереди, слева, как видите.

- С другой стороны – предположил Уимси – он мог совершить самоубийство, выдав его за несчастный случай.

- Причудливый способ самоубийства!

- Допустим, что он заранее принял яд.

- И погодил умереть до взрыва.

- Да, нелепо. Положим, он выстрелил в себя – отсюда и вспышка – нет, это глупо. Мы бы нашли оружие. Или инъекция? Те же возражения. Возможно, синильная кислота – я имею в виду, что он успел бы принять яд после вспышки огня. Синильная кислота действует быстро, но не мгновенно.

- Тогда я смогу найти следы яда – начал Магс, но был прерван появившимся констеблем. Полисмен удерживал маленький кусочек кости с налипшим остатком металла между мизинцем и большим пальцем.

- Извините, сэр, но, кажется, мы отыскали зуб. Мистер Лампло признал его.

- На первый взгляд это тот самый верхний правый резец с коронкой – сказал Лампло. – Полагаю, цемент расплавился от жара. Некоторые составы чувствительны к теплу, некоторые, наоборот, – к влаге. Это всё решает, не так ли?

- Да – превосходно, мы должны уведомить вдову. Полагаю, это не станет для неё новостью.

Миссис Прендергаст, густо накрашенная леди с морщинистым от непреходящей сварливости лицом, взорвалась громким рыданием, но быстро отошла и уведомила собравшихся, что Артур был всегда беспечен с бензином; что он слишком много курил; что она всегда говорила ему об опасности тесных автомобильных салонов и настаивала на большей машине; что эта была тесна для неё со всем семейством; что муж собрался ехать ночью, хотя она не уставала повторять об опасности вождения в темноте; и что если бы он слушался её, трагедии бы никогда не случилось.

- Бедный Артур скверно водил машину. На прошлой неделе он отвозил нас в Уэртинг и перепугал всех до смерти, когда взял слишком вправо и въехал в насыпь, обгоняя грузовик.

- Ага – сказал инспектор. – Теперь понятно, как повредился бак. – Затем последовали вопросы, заданные с величайшей деликатностью – имел ли Прендергаст причины для самоубийства? Вдова негодовала. Это правда, что практика в последнее время была нехороша, но высокая нравственность Артура нисколько не вяжется с таким делом. Наоборот, всего лишь три месяца назад он застраховал жизнь на 500 фунтов и не посмел бы нарушить условия страхового договора самоубийством. Пусть Артур был невнимателен к ней, пусть причинял ей неприятности, но он никогда бы не решился ограбить невинных детей-малюток.

Инспектор насторожился. – Неприятности? Что за неприятности?

Да, разумеется, она всё время знала, что Артур гуляет с миссис Филдинг. Росказни о зубах, требующих постоянного присмотра, её ничуть не обманывали. И нужно признать, что миссис Филдинг жила куда лучше законного Артурова семейства. Чему удивляться – богатая вдова, без детей и обязанностей, и дом её, конечно же, поставлен лучше. Нельзя отпускать замученной жене мизерные средства на хозяйство и требовать чудес. Чтобы поправить дело, Артуру стоило быть пощедрее; ведь эта Филдинг ничего из себя не представляла, и привлекала мужчин одними лишь модными нарядами. Сама миссис Прендергаст предупредила Артура, что подаст на развод, если тот не порвёт с разлучницей. И если он и впредь будет проводить вечера в городе и заниматься там…

На этом месте инспектор прервал поток взволнованной речи, спросив адрес миссис Филдинг.

- Я точно не знаю – ответила миссис Прендергаст. – Жила она в доме 75, но уехала за границу, когда услышала, что я больше не буду всего этого сносить. Некоторым людям с кучей денег позволены всякие расточительства. Я не была за границей с медового месяца, да и тогда не уехала дальше Булони.

После этого разговора инспектор велел доктору Магсу как можно тщательнее проверить труп на наличие синильной кислоты.

Последней допросили Гледис, прислугу за всё. Она взяла недельный отпуск на время отъезда Прендергастов в Уэртинг и закончила работу накануне происшествия, в 6 вечера. Гледис рассказала, что в последние несколько дней мистер Артур был сердит и беспокоен, но это её не удивляет: хозяин терпеть не мог оставаться один на один с прислугой. Она (Гледис) закончила работу, оставила Прендергасту холодный ужин и ушла с его разрешения. Прендергаст как раз занимался с пациентом – джентльменом из Австралии или откуда-то издалека; клиент спешил сделать зубы до скорого отъезда и хозяин объяснил, что задержится допоздна, сам закроет дом, и что ей нет нужды ждать. Дальнейшее расследование показало, что мистер Прендергаст «едва дотронулся» до ужина что, по всей видимости, объяснялось спешкой. Судя по всему, заграничный пациент был последним, кто видел Прендергаста в живых.

Затем осмотрели книги сгоревшего дантиста. Клиент был записан как «мистер Уильямс 5:30» и адресом мистера Уильямса был указан маленький отель в Блумсбери. В гостинице рассказали, что мистер Уильямс снял номер на неделю, записавшись приезжим из Аделаиды. Ещё постоялец обмолвился, что не был на старой родине двадцать лет и знакомых в Лондоне не имеет. К несчастью, допросить самого Уильямса не удалось. Прошлым вечером, около половины десятого, в отель приехал посыльный с визитной карточкой австралийца, оплатил счета и забрал багаж, не оставив и адреса для пересылки корреспонденции. Посыльный был не местный, а какой-то субъект в широкополой фетровой шляпе и грубом тёмном пальто. Ночной дежурный не разглядел его толком в сумраке холла, тем более что расчёты прошли в спешке – мистер Уильямс, по словам посыльного, нетерпеливо ожидал багаж в Ватерлоо, желая успеть на поезд к отходящему пароходу. Расследователи навестили контору по продаже билетов и выяснили, что некий Уильямс в ту самую ночь взял билеты на сквозной рейс до Парижа. Теперь он исчез за горизонтом и дальнейший поиск казался бессмысленным - что мог рассказать Уильямс о настроении мистера Прендергаста непосредственно перед несчастьем? Небольшую странность – зачем человек из Аделаиды, остановившийся в Блумсбери поехал лечить зубы в Уимблдон? – удалось разрешить простым объяснением: одинокий Уильямс свёл знакомство с Прендергастом в кафе или подобном заведении, упомянул, между делом, о проблеме с зубами и немедленно нашёл в новом знакомом понимание и обоюдовыгодную помощь.

Сомнений не осталось. Коронёр объявил о смерти в результате несчастного случая; вдова написала в страховую компанию; а доктор Магс нарушил ход вещей, заявив, что обнаружил следы инъекции – скополамин в большой дозе – и как теперь быть? Бесчувственный инспектор сразу же заявил, что нисколько не удивлён и что из всех на свете самоубийц наибольшего сочувствия заслуживает бедный супруг миссис Прендергаст. Затем он предложил тщательно поискать вокруг остатков гаража, среди изуродованных гардений. Лорд Питер согласился, хотя и предрёк, что шприца в гардениях не окажется – и совершенно обманулся.

Использованный шприц с остатками скополамина нашли наутро, в месте, куда бы его могли выбросить из окна гаража.

- Это медленный яд – пояснил доктор Магс. – Уверен: он сделал себе укол, выкинул шприц, надеясь, что в кустах искать не станут; потом поспешил сесть за руль и произвёл взрыв прежде, чем впал в беспамятство. Грубая работа.

- Гениальная работа – откликнулся Уимси. – И я, несмотря ни на что, не верю этому шприцу. Лампло, старина, - мне нужна твоя помощь. Речь о зубах – да не о моих! О зубах Прендергаста. Я хочу, чтобы ты осмотрел их снова.

- А не пойти ли тебе – с натугой начал Лампло.

- Не пойти. Я на тебя очень рассчитываю – сказал его лордство.

Тело выкопали. Лампло, отчаянно сквернословя, вернулся в Уимблдон вместе с Уимси и притупил к омерзительному занятию. На этот раз он начал с левой стороны.

- Нижняя пломба тринадцатилетней давности и второй запломбированный премоляр, амальгама. Немного повреждён пламенем, но всё на месте. Затем первый верхний премоляр – эти малые коренные самые мешкотные из зубов, разрушаются прежде прочих. Пломба поставлена небрежно – не сказал бы, что сработано на совесть, затронут соседний зуб. Возможно, впрочем, что амальгама расплавилась. Левый верхний клык, литой фарфор, пломба на передней поверхности …

- Остановись – сказал Уимси. – В заметках Магса написано «металлокерамика». Это одно и то же?

- Нет. Разные процессы. Хорошо, пусть будет металлокерамика – трудно разглядеть. Мне кажется, что это отливка, но всё может быть.

- Давай проверим по записям. Я попросил Магса проставить даты – бог знает, как далеко в прошлое придётся заглянуть, а я не понимаю ни почерка этого парня, ни его ужасных аббревиатур.

- Нам не придётся копать слишком глубоко, если это литой фарфор - он появился в Америке в 1928 году и только затем распространился среди наших дантистов, но по ряду причин не очень популярен – хотя и используется.

- О, тогда это не он – ответил Уимси. – Здесь ничего про клык… Вот 1928 год. Листаем назад: 27-й, 26, 25, 24, 23… Вот он. Клык, этот или другой.

- Тот самый – сказал Лампло, заглядывая через плечо лорда Питера. – Металлокерамика. Наверное, я ошибся. Надо извлечь протез и всё станет ясно. Разная структура, разные методы установки.

- Отчего разные?

- Ну – пояснил Лампло – один, понимаешь ли, литой, а второй…

- А второй спечённый. Усвоил. Вперёд, вынимай его.

- Здесь неудобно.

- Тогда везём его к тебе. Пойми, Лампло, это очень важно. Литой фарфор - или как он там - не мог появиться в 1923 году. А если это позднейшая замена, в деле замешан ещё один дантист. И он мог сделать и другие замены – они должны быть перед нами, здесь, но мы их не наблюдаем. Ты понимаешь?

- Ты очень убедителен, слов нет, но я отказываюсь работать с этим у себя в кабинете – воспротивился Лампло. – На Харли Стрит не расположены к трупам.

В конце концов, с разрешения властей, мистер Прендергаст переехал в стоматологическое отделение местной больницы. Подъехали официальный эксперт, доктор Магс вместе с полицейским инспектором и Лампло осторожно извлёк пломбу из клыка.

Он торжествовал.

- Если это не литой фарфор, я готов вырвать собственный зуб безо всякой анестезии и съесть его. Что вы скажете, Бентон?

Местный дантист согласно кивнул. Лампло, со внезапно объявившимся и самым живейшим интересом склонился к трупу и вставил щуп между верхними правыми премолярами, со смежными пломбами.

- Подойдите и гляньте, Бентон. Вы не находите, что это очень странное протезирование – даже со всеми скидками на огонь и разрушения? Здесь, в точке контакта. Кажется, это сделали вчера. И – вот – но минутку. Куда подевалась нижняя челюсть? Верните её на место. Дайте мне листок бумаги. Вот я смыкаю челюсти – смотрите на след укуса от большого коренного! Пломба выдаётся - вернее выпирает, с ней невозможно жевать! Уимси, когда был пломбирован этот правый задний коренной?

- Два года назад – Уимси справился с записями.

- Невозможно – в один голос сказали два дантиста, а Бентон прибавил:

- Если очистить грязь, сразу же видно, что это новая работа. Должен сказать, что этот зуб не сделал ни одного укуса. Гляньте-ка, мистер Лампло – вот ещё странность.

- Странность? Да, в самом деле. Признаюсь, я не подумал об этом вчера, но что за старая дырка в боковом резце? Посмотрите. Почему он не запломбировал её после всей прочей работы? Здесь есть длинный зонд? Дыра глубокая, она должна была причинять ему неудобства. Инспектор, я хочу извлечь другие пломбы. Вы разрешите?

- Продолжайте, - сказал инспектор, - вы добываете отличные улики.

Мистер Бентон удерживал отвратительного пациента, пока Лампло работал дрелью. Он быстро извлёк пломбу из коренного зуба и поразился так, что воскликнул: «Чёрт побери!» вместо обыкновенного односложного дантистского «Ага!» с аналогичным – как заметил лорд Питер – значением.

- Пробуем премоляр – бурлил мистер Бентон

- И ту, тринадцатилетнюю! – радостно вторил коллега.

Спокойнее, джентльмены, – протестовал инспектор. – Вы испортите мой труп!

Но мистер Лампло, не обращая на протесты внимания, орудовал бормашиной и, изъяв следующую пломбу, снова сказал: «Чёрт побери».

- Отлично – усмехнулся Уимси. – готовьте ордер, инспектор.

- Основание, милорд?

- Убийство.

- Как? – изумился полицейский. – Наши джентльмены решили, что Прендергаст нанял дантиста, чтобы заложить яд себе в зубы?

- Нет – ответил Лампло – здесь не то, что вы понимаете под отравлением. Но я никогда не встречал такой работы. В этих двух местах дантист даже и не подумал лечить кариес. Он просто рассверлил дупло и вставил затычку. Не понимаю, почему обошлось без ураганного абсцесса.

- Потому что – ответил Уимси – пломбы установили совсем недавно. Эй, что теперь?

- А вот этот в порядке. Кариеса нет. Похоже, что и не было. Но в точности сказать нельзя.

- Осмелюсь утверждать, что не было. Выписывайте ордер, инспектор.

- Убийство мистера Прендергаста? На кого выписывать?

- Нет. Ордер на арест мистера Прендергаста за, во первых, убийство мистера Уильямса и, дополнительно, за поджог и подлог. И, если пожелаете, второй варрант на миссис Филдинг, для уверенности. Хотя её соучастие вы, скорее всего не сможете доказать.

Мистера Прендергаста взяли в Руане. Он загодя предусмотрел всё, в мельчайших подробностях и ждал лишь случая – пациента своих, примерно, роста и телосложения, малосемейного и с хорошими зубами. И когда под рукой оказался несчастный Уильямс, дополнительных приготовлений почти не потребовалось. Прендергаст отослал жену – та всегда была рада отлучиться в Уэртинг – дал прислуге выходную неделю, приготовил необходимые стоматологические принадлежности и позвал жертву в Уимблдон на чашку чая. Удар по затылку; затем смертельная инъекция и долгая, неприятная процедура подделывания зубов Уильямса до сходства с прендергастовыми челюстями. Обмен одеждой – и переодетый мертвец уселся за руль автомобиля. Полиция могла ограничиться поверхностным расследованием и не заметить последствий укола, либо работать пристальнее и найти яд – в первом случае вердикт стал бы «несчастный случай», а во втором – «самоубийство». После этого Прендергаст облил машину бензином, оставив рядом пустые канистры, и отъединил ниппель. Для пущего правдоподобия и лучшей тяги, он оставил дверь и окно гаража открытыми и поджёг машину, пустив огонь со двора, по бензиновой дорожке. Затем бегство во мгле зимней ночи: сначала до поезда, потом до станции лондонской подземки. Риск оказаться опознанным как Прендергаст в пальто Уильямса, в шляпе австралийца и шарфе, закрывшем пол-лица, был невелик. Осталось получить вещи Уильямса, успеть на поезд к рейсовому пароходу во Францию и соединиться там с миссис Филдинг, пылкой и состоятельной. А потом, мистер и миссис Уильямсы могли возвратиться – или не возвращаться в Англию; это оставалось на их усмотрение.

- Изрядное усердие – заметил Уимси, выслушав историю этого занимательного приключения – достойное прилежного студента-криминолога. Он дотошно прочёл дела Роуза, Фурнеса и выучился на их промахах, но обманулся с металлокерамикой. Должно быть спешка - как ты думаешь, Лампло? Да, поспешишь – людей насмешишь. Я, впрочем, остаюсь при сомнениях – не бормашина ли в действительности прикончила Уильямса?

- Умолкни – сказал Лампло – и садись в кресло. Я ещё не закончил с твоей пломбой.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 8 comments