Crusoe (crusoe) wrote,
Crusoe
crusoe

Под сочельник (продолжение)


Дороти Сейерс.

Невероятная история о лорде Питере Уимси и сбежавшей супруге. Ч.2

***

В середине ноября в деревню пришёл чудной человек. Он был худой, молчаливый и бледный; прятал лицо под чёрным капюшоном и жители с самого начала увидели в нём тайну. Незнакомец не стал жить в гостинице, а поселился высоко в горах, в полуразвалившемся доме. Он привёл с собой пять мулов, навьюченных каким-то странным багажом и слугу. Последний был под стать странному хозяину: суровый и мрачный испанец: он знал немного баскских слов, и мог говорить по местному достаточно, чтобы при нужде переводить для своего господина; жители пробовали расспрашивать слугу, и то немногое, что он им открыл, взбудоражило деревню до крайности. Он рассказал, что хозяин – мудрец; вегетарианец; провёл всю жизнь за книгами; родом из неизвестной страны; говорит на языке Апостолов; беседовал со святым Лазарем после воскрешения того Иисусом; а когда господин засиживается по ночам в своём кабинете, к нему прилетают ангелы Божьи, чтобы побеседовать о делах сфер небесных.

 

Это были оглушительные новости. Все, то есть несколько десятков деревенских жителей, теперь обходили сомнительный дом стороной, особенно в ночное время; а когда бледный странник показывался на горной тропе – закутанный в чёрную мантию, с каким-то томом из собрания колдовских книг под мышкой – женщины прятали детей за дверьми и испуганно крестились.

Но однажды нашёлся человек, кто первый свёл знакомство с магом. Он был ребёнок, маленький сын вдовой Этчевери, изумительно смелый и любопытный мальчик. Как-то вечером он пробрался в нечестивый дом и пропал там на два часа, пока его матушка безумствовала от тревоги, собрала вокруг всех соседей и даже звала на помощь священника – но тот, к сожалению, отбыл по делам в город. Мальчик вопреки всем ожиданиям вернулся, живой и довольный, и рассказал странные вещи.

Он прокрался к самому дому мага (Нечестивый хулиган! Глаза б мои на тебя не смотрели!) и влез на дерево, чтобы следить за чернокнижником (Иисус-Мария!). Окно светилось; за ним, внутри, туда и сюда, двигались какие-то странные силуэты и тени. А потом заиграла музыка, такая восхитительная, что проникла прямо в сердце. Казалось, это запели разом все звёзды небесные (О, моё сокровище! Волшебник украл его сердечко, горе, горе!). Затем дверь распахнулась, и на порог вышел сам мудрец в большой дружеской компании духов. Один был крылат, словно серафим и говорил на непонятном языке; другой совсем маленький, ростом по колено взрослого человека, чернолицый и с седой бородой сидел на плече мага и что-то шептал ему на ухо. А небесная музыка играла всё громче и громче. А вокруг головы волшебника светилось бледное пламя, словно на святых образах (Спаси и помилуй нас, Санкто Яго Компостелло! А дальше что?) Мальчик очень испугался и пожалел, что пришёл, и тут маленький дух увидел его, вспрыгнул на дерево и полез – быстро-быстро полез наверх! Тогда мальчик стал взбираться повыше, но соскользнул и упал на землю. (О, бедный мой, несчастный; моё глупое, храброе дитя!)

Волшебник подошёл к нему, поставил на ноги и произнёс какие-то слова, отчего из всех ушибленных мест ушла боль (Чудо! Чудо!) и отнёс мальчика в дом – а там было словно в кущах райских, всё в золоте, всё сверкало. Духи, друзья хозяина, собрались у камелька, всего девять этих существ, а музыка умолкла. Слуга волшебника принёс гостю чудесные фрукты на серебряной тарелке, очень сладкие и сочные, словно райские яблоки – мальчик ел их и пил какой-то странный, вкусный напиток из чаши, украшенной красными и голубыми камнями. Да, на стене висело высокое распятие – большое-пребольшое, - и от лампадки перед крестом Спасителя шёл странный, сладкий аромат – как в церкви на Пасху.

(Распятие? Странно. Кажется, этот маг не так уж и нехристь. А что дальше?)

Дальше слуга волшебника сказал, что бояться в этом доме нечего; спросил имя, узнал, сколько мальчику лет и умеет ли он прочесть «Отче наш». Тогда сын вдовы Этчвери прочёл и эту молитву, и «Аве Мария», и начал Кредо, но Кредо длинное и он сбился на «ascendit in coelum». Маг начал подсказывать слова, и они вместе дочитали Кредо до конца. Мальчик отметил, что помогая ему, хозяин произносил святые имена и слова без всякого отвращения и в верном порядке. Потом слуга вновь принялся расспрашивать о самом мальчике, о его домашних; сын вдовы рассказал о смерти чёрного козла и о приятеле старшей сестры – тот бросил её и ушёл в семью побогаче, к дочке лавочника. Взрослые о чём-то поговорили, посмеялись и слуга сказал: «Хозяин просит передать твоей сестре – где нет любви, там нет и богатства, но сам ты смел и должен поэтому получить золота для нуждающихся в нём». И при этих словах мудрец вздел руку в воздух и вынул оттуда – прямо из пустоты - да, я не вру! – одну, вторую, третью, четвёртую и пятую золотые монеты и дал мне их. И он позаботился осенить каждую крестом, но монеты не исчезли и не стали огненными змейками, так что – вот они!

Собравшиеся боязливо осмотрели золотые кружочки и, по совету старейшего, положили их к стопам образа Пресвятой Богородицы, спрыснув святой водой для большей уверенности. На следующее утро, монеты остались на месте; к тому времени в деревню после ночных дел в городе вернулся запоздавший, усталый и похмельный священник. Он объявил монеты подлинными, настоящими испанскими золотыми и, отделив одну для церкви на благочестивые нужды, отдал остаток для беспрепятственного, безо всякого ущерба для спасения души, употребления частным образом. Затем добрый падре не медля отправился в хижину мага и через час вернулся с отличными новостями.

- Дети мои – сказал пастырь – он не чернокнижник, а христианин, говорящий на языке нашей Церкви. Мы побеседовали самым душеполезным образом. Более того, он держит отменное вино и сам очень достойный человек. Я не заметил в доме никаких духов или огненных видений, но на стене, в самом деле, распятие, и хозяин владеет прекрасным изданием Библии, с цветными картинками и золотыми надписями. Бенедиците, дети мои. Он хороший и учёный человек.

Сказав это, священник ушёл в пресвитерию; в ту же зиму часовня Девы Марии украсилась новым алтарным покровом.

Теперь у волшебного дома еженощно собирались небольшие компании поселян – они слушали музыку, оставаясь, впрочем, на безопасной дистанции, хотя, время от времени, несколько отважных прокрадывались поближе, чтобы подглядеть сквозь щели ставен всякие чудеса.

***

Мудрец жил в деревне уже месяц без малого. Однажды ночью, после вечерней трапезы, он засиделся в гостиной, беседуя со слугой. Нужды в чёрном капюшоне теперь не было, и маг откинул его за спину, открыв гладкие, коротко стриженные светлые волосы и пару смешливых серых глаз под высокомерно приопущенными веками. На столе под рукою волшебника стоял бокал Кокбурна 1908 года; большой красно-зелёный попугай зачарованно глазел в огонь с подлокотника его кресла.

- Времени остаётся мало, Хуан – сказал маг. – Здешние дела очень забавны, этцетера, этцетера – но откликнется ли старая леди?

- Думаю, да, милорд. Я нарочно проронил пару слов там и сям о волшебных исцелениях и чудесах. Уверен, она придёт. Может быть и сегодняшней ночью.

- Слава богу! Я хочу закончить дело до возвращения Везерала, иначе мы попадём в переплёт. Надеюсь, всё пойдёт по плану, но и тогда нам понадобятся несколько недель, прежде чем можно станет ехать. Чёрт, что за шум?

Хуан поднялся, вышел на минуту во внутреннюю комнату и вернулся с лемуром на руках.

- Мики играл с вашими щётками – смущённо заметил он. – Проказник! Не шали! Вы готовы к упражнениям, милорд?

- Конечно! Я хочу поднатореть в этой работе, и когда всё рухнет, надеюсь на выгодный ангажемент с цирком.

Хуан, сверкнув белозубой улыбкой, принёс набор биллиардных шаров, монеты и прочие обычные атрибуты фокусника, походя манипулируя ими – предметы размножались и исчезали в его руках. Другой принял у него реквизит и урок начался.

- Тихо – воскликнул маг, откладывая непослушный шар, норовивший убежать из пальцев при каждом акте исчезновения – Кто-то взбирается по тропе.

Он накинул капюшон и тихо скрылся во внутренней комнате. Хуан ухмыльнулся, убрал графин со стаканами, погасил лампу. Огромные глаза лемура, устроившегося на высокой спинке кресла перед очагом, отчётливо засветились в полумраке. Хуан снял с полки огромный том, зажёг палочку благовоний в причудливой медной вазе, подвинул тяжёлый железный котёл в пламя от задней стенки очага, и принялся обкладывать его поленьями, но тут в дверь постучали. Слуга открыл дверь; лемур вился у его ног.

- Вы к кому, матушка? – спросил он на баскском.

- Наимудрейший дома?

- Тело его здесь, матушка, а дух блуждает в неведомом. Входите. У вас к нам дело?

- Я уже говорила… Ой, святая Мария! Кто это - дух?!

- И тела и духи суть творения божьи. Входите и не бойтесь.

Старушка, дрожа, вошла в дом.

- Вы поговорили с ним, как я просила?

- Да. Я рассказал ему всё – о болезни вашей госпожи, о страданиях её мужа.

- Что он ответил?

- Ничего. Читал книгу.

- Думаете, он сможет помочь?

- Не знаю, это сильная одержимость, но мой хозяин умеет делать добро.

- Он сможет принять меня?

- Я спрошу. Подождите и не бойтесь, что бы здесь ни происходило.

- Я наберусь храбрости – ответила старая женщина, сжимая чётки.

Хуан вышел. В комнате установилась гнетущая тишина. Лемур вернулся на спинку кресла, и раскачивался, клацая зубами на колышащиеся тени. Попугай высунул из-под крыла голову и сказал из своего угла несколько неприличных слов. Над железным котлом стал подниматься ароматный пар. В красном свете очага из воздуха медленно проявились белые силуэты – три, четыре, семь призрачных фигур расселись кружком вокруг огня. Потом словно очень издалека пришла тихая музыка. Пламя вспыхивало и опадало. Казалось, высокий шкаф с золотыми рисунками у стены танцует в такт движениям огня.

Внезапно из темноты раздалась монотонная речь: странный речитатив на неземном языке, рыдающий и гремящий.

У Марты подкосились колени, она осела на пол. Семь белых теней обернулись семью белыми кошками – зверьки вспрянули, потянулись и принялись водить хоровод вокруг гостьи. Старушка подняла глаза и увидела мага – он стоял перед ней с книгой в одной руке и серебряной палочкой в другой. Лоб и глаза наимудрейшего скрывал капюшон, но Марта видела, как шевелятся бледные губы, и слышала его голос – глубокий, сильный, отдающийся по всей гостиной.

ω πεπον ει μεν γαρ πολεμον περι τονδε φυγοντε
αιει δη μελλοιμεν αγηρω τ’ αθανατω τε
εσσεθ’, ουτε κεν αυτος ενι πρωτοισι μαχοιμην
ουτε κε σε στελλοιμι μαχην ες κυδιανειραν...

Великие звуки катились волной. Затем мудрец прервался и добавил уже мягким тоном:

- Чудный язык у этого Гомера. Гремит, словно призывает демонов. Что у нас дальше?

Слуга появился в комнате и зашептал Марте на ухо:

- Теперь говорите. Хозяин решил вам помочь.

Поощрённая говорить Марта, запинаясь, рассказала о своей нужде. Она пришла к мудрому человеку за помощью для своей госпожи, кто страдает, одержимая бесами. Она принесла в дар всё, что смогла наскрести – больше не вышло, нельзя брать ничего из добра хозяина, когда тот в отлучке. Но вот серебряный пенни, и овсяное печенье, и бутыль вина, – всё для наимудрейшего, если тот примет эту малую уплату.

Маг, отложив книгу, уважительно принял серебряный пенни, обратил его волшебством в шесть золотых монет и положил приношение на стол. С овсяным печеньем и вином вышла заминка, но мудрец напрягся, произнёс: «Ergo omnis longo solvit se Teucria luctu» - знаменитую строку, широко известную своей мрачной спондеической каденцией – и превратив одно подношение в пару голубей, а второе – в забавное маленькое кристаллическое деревцо в металлическом горшке, положил их за кучкой монет. Глаза Марты чуть ли ни выкатились из орбит, но Хуан успокоил её, прошептав:

- Чистосердечие дара умножает его ценность. Хозяин доволен. Тихо!

Музыка оборвалась громким аккордом. Маг, теперь без всяких заминок, выдал со всей тщательностью целую страницу гомерова списка кораблей и, выпростав из складок мантии длинную белую длань, унизанную кольцами древней работы, извлёк из воздуха маленькую, блестящую, металлическую шкатулку и протянул её просительнице.

- Хозяин желает – пояснил слуга – чтобы вы, матушка, взяли эту шкатулку. В ней облатки и леди должна получать по одной в завтрак, обед и ужин. Когда средство кончится, приходите к нам снова. И не забудьте читать каждое утро и каждый вечер по три Аве и два Отче за здоровье хозяйки. Тогда вера вместе с усердием дадут результат.

Марта сжала шкатулку трясущимися руками.

- Tendebantque manus ripae ulterioris amore, - с большим значением заявил волшебник - Poluphloisboio thalasses. Ne plus ultra. Valete. Plaudite.

Затем он исчез в темноте и аудиенция окончилась.

***

- Не правда ли, работает? – спросил Хуана мудрец.

За прошедшие пять недель, в дом скорби на горе с подобающими церемониями отправились пять посылок с облатками.

- Работает – согласился Хуан. – Возвращается разум, оживает тело, отрастают волосы.

- Слава богу! Это был удар из тьмы, Хуан, и даже теперь мне трудно понять, как в целом мире нашёлся человек, выдумавший этот дьявольский приём. Когда вернётся Везерал?

- Через три недели.

- Тогда нам лучше отыграть гранд финал ровно через две недели. Проверь, как наши мулы, потом спустись в город и передай сообщение на яхту.

- Да, милорд.

- Чтобы отправить весь этот зверинец и багаж понадобится неделя. И – твой совет - как поступить с Мартой? Опасно оставлять её здесь, как ты считаешь?

- Я уговорю её поехать с нами.

- Попробуй. Я не хочу для неё никаких неприятностей. Этот человек – преступный безумец. Бог мой! Какое счастье, что всё это вскоре закончится и я, наконец, смогу надеть приличный костюм. Что бы сказал Бантер, увидев это…

Маг засмеялся, зажёг сигару и запустил граммофон.

***

Последний акт был должным образом отыгран через две недели.

Поначалу Марта упиралась, не желая вести госпожу в дом наимудрейшего. Сверхъестественному персонажу понадобилось выказать признаки гнева, и даже продекламировать целых два Эврипидовых хора. Но дело окончательно решили вечерние страсти-мордасти, то есть натриевое пламя, в свете которого человеческие лица получают трупный вид - это ужасное зрелище, особенно тёмной ночью, в полуразрушенном доме на околице и при звуках Сен-Сансовой «Пляски смерти».

В конечном счёте, маг добился своего, и Марта отправилась к себе, прихватив обёрнутый в парчу свиток с заклинанием. Госпожа должна была сама прочесть его и после повесить на шею в ладанке из белого шёлка.

Возможно, язык документа не был достаточно цветист для магической формулы, но понять его смог бы и ребёнок. Это был простой английский текст:

«Вы были больны и в опасности, но друзья готовы вылечить и спасти вас. Ничего не бойтесь, делайте то, что скажет Марта, и вы очень скоро окажетесь в спокойном месте и опять станете счастливы».

- Даже если она не поймёт ни слова – сказал мудрец слуге – от этой бумаги не случится никакого вреда.

События наступившей ужасной ночи стали деревенской легендой. Её рассказывают у очага, тёмными вечерами и жители, обмирая от ужаса, слушают, как Марта привела иноземную леди в дом мага, чтобы навсегда избавить одержимую от власти диавола. Случилось это в глухую, ненастную полночь, когда между горных круч страшно завывал ветер.

Магия мудреца заметно укрепила тело и прояснила разум несчастной – или она лишь временно попала под обаяние колдовских чар – но леди послушно, словно дитя, пошла за Мартой на странное и тайное дело. Они должны были прокрасться наружу тишком, не будя подозрений в бдительном старом Томазо – доктор дал ему строжайший приказ не отпускать больную из дому ни на шаг. Теперь Томазо настаивает что сам стал околдован и спал волшебным сном – кто знает? Может быть всё вышло из-за лишней бутылки вина? Марта была хитра; некоторые говорят, что и ведьма – или почти ведьма.

Как бы то ни было, госпожа и служанка добрались до хижины наимудрейшего, и тот наговорил массу вещей на странном языке и леди ему вторила. Именно так – она, кто доселе лишь хрюкала подобно зверю, говорила с волшебником и отвечала на его вопросы. Затем маг начертил странные знаки на полу, вокруг себя, гостьи и высокого шкафа с золотыми рисунками и когда лампа погасла – письмена загорелись сами по себе, ужасным бледным огнём. Мудрец втащил в колдовской круг и Марту, насильно держа её при себе.

Раздались громкие хлопающие звуки, словно удары огромных крыл; отовсюду выскочили домашние духи мага, а маленький белый человечек с чёрным лицом скакнул на портьеру и закружился вокруг карниза. Кто-то прокричал: «Он пришёл! Он пришёл!» и маг, открыв высокий шкаф с золотыми рисунками, препроводил внутрь леди, зашёл сам и закрыл дверцу.

Незримые крыла хлопали всё громче, домашние духи волшебника вопили и стрекотали – и вдруг раздался громовой удар, полыхнул ярчайший огонь, шкаф развалился и осыпался на пол. Но чудо! Ни мага, ни женщины внутри уже не было; они исчезли, навсегда; пропали с глаз и от людской молвы.

Всё это узнали от Марты её соседи наутро после происшествия. Сама она не помнила, как выбралась из ужасного дома. Но, когда через несколько времени, группа селян набрались смелости и пришли к заколдованному месту, они нашли хижину опустевшей, без жильцов и обстановки. Леди, маг, слуга, домашние духи, мебель, утварь и скарб – всё исчезло без следа; на полу остались лишь странные рисунки, фигуры и линии.

Всё это было удивительным делом, но главным потрясением стало исчезновение самой Марты – на третью ночь после волшебной ночи.

А наутро вернулся американский доктор – глядеть на пустое кресло у очага и слушать деревенскую легенду.


***

- Эй, на яхте!

Ленгли, вцепившись в леер «Абракадабры» тревожно вглядывался в шлюпку, подходящую из темноты и опрометью кинулся к первому же пассажиру, ступившему на борт.

- Всё хорошо, Уимси?

- Всё в полном порядке. Она, разумеется, немного ошарашена – но беспокоиться не стоит. Сейчас она словно ребёнок – но с каждым днём всё лучше и лучше. Спокойно, старина – вы не найдёте в ней ничего ужасного.

На борт осторожно подняли закутанную в накидку женщину. Ленгли опасливо двинулся вперёд.

- Поговорите с ней – предложил Уимси. – Она узнает вас – или не узнает. Ничего не могу сказать.

Ленгли собрал волю в кулак.

- Добрый вечер, миссис Везерал.

Он протянул руку для пожатия.

Женщина откинула капюшон. Синие глаза, словно поисковый прожектор пристально оглядели Ленгли – и вдруг Алиса улыбнулась.

- Я ведь знаю вас – конечно, знаю. Вы мистер Ленгли. Я так рада вас видеть!

Она сжала его руку в ладонях.

- Итак, старина – начал лорд Питер, манипулируя сифоном – мне никогда не случалось встретиться с более гнусным негодяйством. Я не очень твёрд в вере, но надеюсь, что в следующей жизни Везералу придётся плохо, очень плохо. Достаточно содовой?

- Несколько мест в вашем рассказе сразу же насторожили меня и дали направление расследованию. Прежде всего, странный характер психического расстройства или слабоумия для девушки в двадцать лет – да и болезнь пришла как-то очень кстати, сразу за тем, как вы, войдя в окружение Везерала, принялись выказывать простое дружеское расположение к его жене, не так ли? И потом эта история о регулярном, цикличном, ежегодном течении болезни – это не типично для умственных расстройств. Казалось, что некто управляет здоровьем Алисы.

Затем тот факт, что миссис Везерал находится под врачебным присмотром одного только мужа, никто из семьи или друзей не знает о ней ничего и не может проследить за действиями нашего приятеля. Странная изоляция больной в глуши, где нет врачей, способных её осмотреть и там, где ни одна живая душа не может объясниться с ней и понять её в периоды умственного просветления. Ещё одна странность – выбор части света, где вы, с вашими интересами, вполне можете объявиться в один прекрасный день - объявиться и ужаснуться от зрелища ужасного метаморфоза. Потом направленность отлично известных исследований Везерала и то обстоятельство, что он держит связь с лондонским фармацевтом.

Я построил на этом материале теорию, но умозрение нуждалось в проверке. Везерал собрался в Америку и тем предоставил мне случай; но, разумеется, он, на время отъезда, настрого приказал никого не впускать в дом и не выпускать жену из дома. Тем самым я должен был занять важное положение и стать авторитетнее хозяина в глазах верной Марты – благослови её, Господи! Итак, я перестал быть лордом Питером Уимси и сделался магом. Опробованное лечение дало результат, и беглянка-жена нашла спасение.

- Теперь окунёмся в самый омут. Не бойтесь моего рассказа, всё уже дело прошлое. Алиса Везерал – одна из несчастных людей, страдающих от врождённого порока щитовидной железы, от дефицита тиреоидных гормонов. Вы знаете, в горле есть щитовидная железа – она поддерживает пары старой доброй мозговой машины. У некоторых людей этот орган работает плохо, и они становятся кретинами. Тела растут, но разум бездействует. Но если давать им это выделение щитовидной железы, они приходят в полный порядок, становятся веселы и любезны, разумны и жизнерадостны. Но, понимаете ли, если прекратить такое лечение, несчастные очень скоро возвращаются в идиотическое состояние.

Везерал встретился с нашей девушкой, когда он - молодой, даровитый студент - как раз занимался болезнями щитовидной железы. Двадцать лет назад опыта в излечении этой болезни почти не было, и он стал едва ли ни первопроходцем. Везерал взял девочку, разработал целительное средство, и, в естественной гордости, оставил её при себе; дал образование, влюбился и, наконец, женился на питомице. Вы, полагаю, поняли, что в дефиците тиреоидных гормонов нет ничего фатально злокачественного. Давайте больному маленькую ежедневную дозу, и он будет нормален во всех смыслах, сможет жить обычной жизнью и производить на свет обычных, здоровых детей.

- Разумеется, никто кроме самой девушки и её мужа не знал обо всей этой истории со щитовидной железой.  Всё шло отлично, пока не появились вы. И тогда Везерал возревновал –

- Без повода.

Уимси пожал плечами.

- Возможно, дружище, сама дама выказала предпочтение – нам нет нужды вдаваться в это. Так или иначе, Везерал возревновал и нашёл в своей медицинской власти над женой неподражаемый способ мести. Он вывез её в Пиренеи, изолировал от всякой помощи и принялся морить одним только бездействием, отказывая в тиреоидном экстракте. Полагаю, он объяснил ей, что и по какой причине собирается предпринять. Везералу ласкали слух её безнадёжные жалобы, и он вынудил Алису осознанно чувствовать, как день за днём, час за часом она соскальзывает всё ниже и ниже, к самому животному состоянию.

- Боже!

- Именно так. Разумеется, через некоторое время – несколько месяцев – она теряла соображение о происходящем. Но Везерал продолжал тешиться её видом – он наблюдал, как грубеют её кожа и тело, как выпадают волосы, мертвеют глаза, как речь сменяется животным блеяньем, как мозг становится кашей, как привычки…

- Прекратите, Уимси!

- Впрочем, вы видели это сами. Но Везерал не удовлетворялся и этим. Иногда – даже зачастую – он давал Алисе дозу тиреоидного гормона и временно позволял ей осознать ужас собственной дегенерации.

- Если бы это животное оказалось здесь!

- Хорошо, что здесь его нет. Итак, в один прекрасный день надежды сбылись - объявился мистер Ленгли, воздыхатель Ленгли! Что за радость показать ему…

Ленгли опять остановил рассказчика.

- Будь по-вашему. Но гениально, не так ли? Так просто. Чем больше я размышляю над этим замыслом, тем сильнее восхищаюсь. Но пригласив вас, Везерал переборщил с изощрённой жестокостью и потерпел поражение. Когда вы описали мне произошедшее, я распознал приметы заболевания щитовидной железы. «Предположим» - сказал я себе и обратился к фармацевту, чьё имя вы заметили на посылке. Затем мне пришлось прибегнуть к помощи некоторых официальных персон, и фармацевт, в конце концов, подтвердил, как несколько раз отправлял Везаралу посылки с тиреоидным экстрактом. Теперь я вполне уверился в диагнозе.

- Затем я заручился одобрением врача, запасся экстрактом, нанял фокусника-испанца, перебивавшегося представлениями по частным домам, с его учёными кошками и прочими зверюшками, запасся маскарадной одеждой, и прихватил с собой волшебный шкаф работы гениального Дэвида Деванта. Я сам немного фокусник и мы вдвоём дали неплохую гастроль. Зрители увидели мрачное и мистическое представление – конечно, тут дело в местном суеверии, но помогли и граммофонные записи - «Неоконченная симфония» Шуберта - светящиеся краски и остатки классического образования.

- Но Уимси, сможет ли Алиса полностью выздороветь?

- Она совершенно вылечится, и, полагаю, любой американский суд даст ей развод по причине жестокого обращения. А затем – дело за вами!

Друзья лорда Питера несколько удивились, когда тот объявился в Лондоне.

- И где же вы пропадали – допытывался достопочтенный Фреди Арбутнот.

- Умыкал чужую жену – ответил его лордство. И поспешил уточнить. – Но лишь в пиквикистском смысле. Вашему покорному слуге ничего не перепало. Пустяки. Давайте-ка прогуляемся в Холборн Эмпайр и посмотрим, что приготовила нам Джордж Роби!

 


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 22 comments