Crusoe (crusoe) wrote,
Crusoe
crusoe

"Изыди!"


Интересно читать, как воспринимали СССР "вне железного занавеса" в относительно мирные 70-е, то есть в пору разрядки, до Афганистана.

...
С 28 октября по 3 ноября — в Англии. Впервые делегация КПСС у лейбористкой партии. Возглавляет Пономарев. В делегации Афанасьев («Правда»), Иноземцев, Пименов (ВЦСПС), Круглова (ССОД) и я. Сопровождающие переводчики — Джавад Шариф, Лагутин, Михайлов.

Накануне, примерно за 10 дней, английская пресса и радио устроили антипономарёвский шабаш: он — главный инспиратор оккупации Чехословакии, он — главный антисемит, он — со времен Коминтерна учит компартии, как ликвидировать демократию, и сейчас его главная задача — подрывать западные режимы. Транспаранты — No wanted in Britain!, т. е. так, как обычно пишут об уголовниках.

 

Сам Ян Микардо — председатель иностранной комиссии лейбористской партии, за день до нашего приезда заявил Би-Би-Си, что действительно Пономарев "нежелателен", но не они, лейбористы, определяют состав делегации, так же, как мы, когда ехали в Москву в 1973 г., не позволили бы ей определять состав нашей делегации, ибо в этом случае меня-то уж, еврея и сиониста, ни за что бы в Москву не пустили. Я по должности вынужден принимать Пономарева, а моя жена вместе с другими будет демонстрировать на улице против притеснения евреев в СССР.

...
Б. Н. с самого начала и до отлета дул в одну дуду: мы за мир, против гонки вооружений, за советско-английское сотрудничество, за торговлю, за дружбу между нашими народами. Нигде не давал себя сбить. Один раз только вышел из себя — в парламентском комитете, но об этом позже.

В парламенте чуть было не дошло до скандала. Мы находились на галерее для гостей. Внук У. Черчилля, тоже Уинстон, а также Маргарет Тэтчер, «красавица и стерва» (впервые увидел), и другие, особенно сионистский лидер Дженнер, демонстративно явившийся на заседание в ермолке, устроили обструкцию дискуссии по обычной повестке дня. Спикер то и дело стучал жезлом и выкрикивал: «Order! Order!» Но парламентарии не унимались.

В конце концов кто-то крикнул: «В парламенте — чужой!» Это средневековый парламентский пароль, и если его произносят на заседании, то спикер обязан объявить голосование (divisions, т. е. парламентарии расходятся, кто влево, кто вправо, в зависимости от «за» или «против»). И если большинство «за» — галерея немедленно должна быть освобождена от посторонних. Голосования по такому вопросу, говорили нам, не было в британском парламенте 150 лет.

Выручил премьер-министр Каллаган. Он встал и пошел из зала, дав тем самым понять нам, что он готов изменить время намеченной встречи с Пономаревым и провести ее немедленно в своем кабинете, тут же, в здании парламента.

Мы поднялись и потянулись к выходу, сопровождаемые презрительными возгласами парламентариев. (В газетах на другой день писали: делегация, мол, хотела избежать унижения, если б ее стали выводить. Впрочем, голосование оказалось совершенно неожиданным — 198 проголосовало за то, чтобы мы остались, и только 8 — против!)

Пономарев был «заведен» на еврейской теме до предела. И когда по возвращении из Шотландии состоялась встреча с группой парламентариев-лейбористов в помещении их фракции в Вестминстере, произошло следующее.

Уселись за большим круглым столом. Председательствовала Джоан Лестор. Явился и Дженнер в ермолке, демонстративно выложил в центр стола Библию, подписанную 250 членами парламента и «рулон» Великой хартии вольностей. Но как только Дженнер затронул еврейскую тему, Пономарев взорвался. Произнес экспромтом самую выразительную речь, какую я когда-либо слышал из его уст; разошелся, потерял самообладание, стучал по столу, указывал перстом. Быстрый Женя Лагутин, референт нашего отдела, едва успевал переводить. Начал тихо, но с каждой фразой разгорался: «Я хотел бы знать, объяснял ли кто-нибудь когда-нибудь этим мальчикам и девочкам, которые шумят за этими стенами «Ponomariev out!» [он так и сказал, по-английски], что если бы не Красная Армия, вообще некому бы было сейчас эмигрировать в Израиль — ни из СССР, ни из любой другой страны?! Не было бы вообще еврейского народа как такового!»...

Достопочтенные джентльмены были сначала ошеломлены, иронически улыбались в ответ на его горячность, переглядывались, а потом посерьезнели и стали неодобрительно поглядывать на Дженнера. А один, воспользовавшись паузой в по-номаревском шквале, бросил «спасательный круг», предложив перейти к вопросу об англо-советской торговле. Б. Н., опомнившись, принял пас.

Наутро газеты вышли с большими заголовками: «Mr. Ponomariev shouts on M.P's». Так представил дело и Дженнер на своей пресс-конференции. Но Джоан Лестор, которая дала свою пресс-конференцию, заявила в ответ на вопросы, что сидела рядом с Пономаревым и не видела и не слышала, чтобы он стучал по столу и кричал на членов парламента. Между тем при отъезде в аэропорту она же вручила мне большую пачку писем с просьбами о разрешении на выезд наших евреев. А Б. Н. в «задушевной беседе» с делегацией в самолете сказал, подводя итоги: «Надо с еврейским вопросом что-то делать. Мы недооцениваем отрицательного влияния этого вопроса на результаты нашей внешней политики и вообще на возможности продвигать идеи социализма на Запад».

Еврейская тема присутствовала как сквозная в течение всех дней. Уже в Хитроу нас встречали плакатами на тему—освободить евреев, и так повсюду. Демонстранты более или менее крупными группами провожали нас лозунгами: «Гражданские права советским евреям!», «Хельсинки — это вам не шутка!», «Долой Пономарева — организатора зажима евреев!», «Свободу Буковскому!» и т. д. Плакаты такого и подобного содержания были выставлены и возле отеля, где жила делегация, и у Транспорт-Хауза, у парламента, у Вестминстерского аббатства. Здесь разыгрывались целые сцены: переодетые в красноармейскую форму парни хватали и волокли по тротуару людей, одетых в форму зэков, закованных большими цепями с висящими на них ядрами. В Глазго появились еще и украинцы: «Мистер Пономарев! Освободите 49 миллионов украинцев!»

У Вестминстерского аббатства высший иерарх приветствует Пономарева словами: «Высокая честь для нас!» Это через секунду после того, как мы прошли сквозь строй демонстрантов, оглушенные оскорблениями, барабанами и свистульками. Зам высшего иерарха ведет нас по Собору.
...
Анатолий Черняев, Совместный исход. Дневник двух эпох. 1972-1991 годы. РОСПЭН, М., 2008, С 246-248.

Их хотели протащить через процедуру, когда коммонер кричит "I spy strangers" и спикер ставит на голосование очистку галерей для публики и прессы. Редкий случай - применяется, когда Парламент желает провести закрытое заседание или когда посетитель вне закона в Общинах (например, член королевской фамилии); или крайне нежелателен по соображением политики Великобритании (Пономарёв); или когда хулиганничает и мешает.

Я как раз читаю Черняева - он в 1976 году был заместителем заведующего отделом Международного отдела ЦК КПСС, то есть Б.Н. Пономарёва, и член Центральной ревизионной комиссии КПСС. Рвотное чтение. Я бы назвал этот труд на 1000 страницах "Дневником холопа". Но много ценного исторического материала.



продажа дачных участков контакты на сайте
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 13 comments