Crusoe (crusoe) wrote,
Crusoe
crusoe

Слишком много грабителей.


Дональд Уэстлейк.

Слишком много грабителей. (Из сборника "Дюжина краж").

пер Crusoe


- Ты слышишь? – шепнул Дортмундер.
- Ветер – ответил Келп.

Дортмундер повернулся на корточках и уставил фонарик прямо в глаза коленопреклонённому Келпу.
- Почему ветер? Мы в тоннеле!

 

Келп зажмурился.

- Есть подземные реки. А здесь, должно быть, подземные ветры. Ты уже пробил стену?
- Почти. Пара ударов.

Успокоившись насчёт ветра, Дортмундер перевёл фонарь за спину Келпа на пустое, узкое, извилистое пространство тоннеля: лаз, не шире трёх футов в поперечнике на большей части грязной сорокафутовой длины вился сквозь скалы, щебень и древний слой окаменелых нечистот из подвала заброшенного обувного склада до стены банка. Судя по двум картам – Дортмундер взял первую в департаменте водного хозяйства, представившись работником ассенизационного департамента, а вторую - в ассенизационном, объявив себя сотрудником департамента водных дел – главное хранилище располагалось как раз по другую сторону стены. Некоторое время Дортмундер и Келп долбили и сверлили преграду: теперь осталась пара ударов – и массивный, кривой квадрат бетона рухнет внутрь банка, открыв путь в кладовую с деньгами.
Дортмундер ударил.
Дортмундер ударил ещё раз.
Бетонный блок упал на пол банковской кладовой. И кто-то произнёс:
- Слава тебе, Господи!

Что такое? Дортмундер, против воли, но уже не имея сил остановиться, отбросил кувалду, фонарь, просунулся в дыру и осмотрелся.
Верно, они проникли в хранилище. И в хранилище толпились полно народу.
Человек в костюме простёр руки к Дортмундеру, схватил его, и принялся дёргать из дыры, пока не втащил в хранилище.
- Отличная работа, офицер – заявил он – грабители снаружи!

До сих пор Дортмундер считал грабителями себя и Келпа.
- Снаружи?

Круглолицая женщина, в брюках и отложном воротничке на фасон юного хулигана из комиксов Бастера Брауна пояснила:
- Пятеро. С ручными пулемётами.
- Ручными пулемётами – сказал Дортмундер

Усатый юноша-посыльный в переднике и с подносом – четыре кофе, два без кофеина и чай, - подытожил:
- Мы все заложники, ясно? А я как раз собирался уволиться.
- Сколько вас там? – человек в костюме заглянул за спину Дортмундера. Из дыры нервно ухмылялся Келп.
- Только двое – Дортмундер беспомощно смотрел, как заботливые руки втягивают Келпа в хранилище и любезно помогают подняться на ноги. Но как же много здесь заложников!
- Я Кирни – представился человек в костюме. – Управляющий. Не могу выразить, как радостно мне вас видеть!

Дортмундеру ещё не приходилось слышать такого ни от одного банковского управляющего. Он только хмыкнул, буркнул в ответ, поклонился и, наконец, нашёлся:
- Я – да - я офицер Диддум. А это офицер… Он Келли.

Кирни, управляющий, насупился:
- Диддум? Вы сказали Диддум?

Дортмундер выругал себя - зачем «Диддум»? Впрочем, кто знал, что в банковском хранилище понадобится псевдоним? Вслух он ответил:
- Ага. Диддум. Я валлиец.
- А! – Кирни просветлел и снова нахмурился.
- Но вы без оружия?
- Да, без оружия – подтвердил Дортмундер. – Мы – да - мы отряд по спасению заложников и не можем стрелять. Это рискованно для вас – этих – штатских.
- Весьма предусмотрительно – согласился Кирни.

Келп – глаза его остекленели, улыбка застыла на лице – подал, наконец, голос:
- Так, друзья, давайте уходить отсюда, все вместе, в строгом порядке через…
- Они идут! – прохрипела от двери модно одетая дама.

Толпа всколыхнулась. Каждый, удивительным образом, нашёл для себя верное движение. Кто-то притиснулся к дырке в стене; кто-то отодвинулся от входа; кто-то спрятался за Дортмундера – и тот вдруг обнаружил себя ближайшим к двери – массивному, металлическому, тяжёлому и круглому люку в хранилище и дверь эта открылась – мягко, бесшумно, наполовину.
Вошли трое в чёрных лыжных масках, чёрных кожаных куртках, чёрных джинсах, чёрных ботинках. Все они держали пистолет-пулемёты «узи» в положении «на грудь», глядели мрачно и жестоко, тискали металл автоматов и выделывали ногами нервные кренделя – даже когда стояли на месте. Казалось, они слишком принимают к сердцу всё происходящее.
- Молчать! – вскрикнул один из вошедших, хотя все и так помалкивали. Он оглядел пленников и заявил:
- Мне нужен один для разговора с копами.

Дортмундер похолодел; так и есть – чёрный посмотрел на него и сказал:
- Вот ты!
- Ээ – откликнулся Дортмундер.
- Имя?

Каждый в хранилище слышал это имя. Что оставалось?
- Диддум.

Грабитель уставился на Дортмундера из-под маски.
- Диддум?
- Я валлиец – пояснил Дортмундер.
- А. – Грабитель кивнул и указал автоматом на дверь. – Выходи, Диддум.

Дортмундер шагнул вперёд, оглянулся через плечо на толпу: казалось, каждый был чертовски доволен, что не оказался на его месте, даже Келп – тот стоял позади, стараясь выглядеть фута на четыре пониже – и двинулся за дверь хранилища между нервических маньяков с пистолет-пулемётами. Его провели по забаррикадированному столами коридору в главное помещение банка, к прочей компании чёрных.
Часы на обширной стене под самым потолком как раз показали 5:15 пополудни. К этому времени все банковские служащие должны были уже разойтись по домам – Дортмундер исходил из этого соображения, планируя операцию,.
И надо же было так случиться, что незадолго до трёх – до часа закрытия банка, когда Келп и Дортмундер в полном неведении о наземных событиях тяжко трудились в тоннеле – в банк ворвались гороховые шуты в чёрном, размахивая своими «узи».
И не только размахивая. Линии рваных пробоин тянулись по стенам; защитные пластиковые экраны касс растрескались на кусочки, словно неаккуратно составленный паззл. Кругом валялись перевёрнутые мусорные корзинки и горшочные фикусы, но, к счастью, Дортмундер не заметил трупов - ни на полу, ни по пути. Большое фронтальное стекло-витрина разлетелось вдребезги и у бреши скрючились два чёрных бандита – один за плакатом «НИЗКИЕ СТАВКИ ПО КРЕДИТАМ», другой – за «ВЫСОКИЙ ПРОЦЕНТ ПО ПЕНСИОННЫМ ВКЛАДАМ». С улицы голосили в мегафон – громко и совершенно невнятно.
Должно быть, они ввалились в банк незадолго до трёх и принялись манипулировать автоматами, рассчитывая на скорый налёт, но какой-то старательный клерк, ищущий повышения по службе, нажал тревожную кнопку; теперь грабители с заложниками на руках попали в тупик, и знают – весь мир знает, все смотрят криминальные репортажи – полиция, в подобных обстоятельствах, при первой же возможности убивает грабителей и значит, переговоры об обмене трудны как никогда.
- Я шёл в банк совсем не за этим – подумал Дортмундер.

Босс чёрных ткнул Дортмундера стволом «узи» и спросил:
- А звать тебя как, Диддум?

- Только не говори: «Дэн»; пожалуйста, никак и ни за что не называйся «Дэном Диддумом» - взмолился над собою Дортмундер – и вдруг услышал, как его собственные уста произносят «Джон» - отчаявшийся искать выход мозг нашёл спасение в чистой правде и Дортмундер испытал облегчение от собственного малодушия.

- Ок, Джон, не дрожи – сказал грабитель. – Ты сделаешь для меня простую вещь. Копы утверждают, что желают говорить, только говорить, а не стрелять. Отлично. Ты выйдешь из банка и проверишь – будут ли они в тебя стрелять?
-А – ответил Дортмундер.
- Никогда не приходилось, а, Джон? – налётчик отпустил шутку и снова ткнул Дортмундера стволом.
- Беда – сказал Дортмундер.
- Ну извини, парень, – сурово ответил бандит. – Пошёл.

Другой налётчик с красными, воспалёнными глазами в прорезях чёрной лыжной маски придвинулся поближе и взвизгнул:
- Хочешь, я для начала прострелю тебе ногу? Хочешь выползти отсюда?
- Я иду – сказал Дортмундер. – Видишь? Уже иду.

Первый грабитель казался хладнокровнее.
- Ты только выйдешь на тротуар, не дальше. Если ступишь на мостовую – башку снесём.
- Понял.

Дортмундер захрустел по битому стеклу к искорёженной двери и выглянул наружу. Улицу перегородили ряды автобусов, полицейских машин и полицейских грузовиков; все бело-синие, с красными лампами на крышах. За линиями ограждений сновали толпы вооружённой полиции.
Ох – вздохнул Дортмундер. Он обернулся к хладнокровному налётчику и спросил – Вы не могли бы дать мне белый флаг, или что-то похожее, нет?
Грабитель красноречиво указал стволом «узи» на Дортмундера.
– Иди!
- Ладно – согласился Дортмундер. Он встал на порог, поднял вверх руки и шагнул на улицу.

Его встретили с большим интересом. Множество пытливых глаз уставились на Дортмундера с противоположного тротуара из-за бело-синих баррикад. Снайперы на крышах краснокирпичных доходных домов – обычных строений в этой жилой части Куинс – припали к окулярам телескопических прицелов и принялись изучать каждый волосок кустистых бровей Дортмундера.

- Я не с ними! – выкрикнул Дортмундер, надеясь, что на другой стороне улицы поймут его слова и значение поднятых рук и что вооружённая компания истериков за спиной не огорчатся от этого заявления. Насколько он успел понять, им претило непослушание.
Но позади ничего не произошло, а спереди откликнулись: над крышей полицейской машины появился мегафон и заговорил с Дортмундером.
- Вы заложник?
- Да, точно так! – прокричал Дортмундер.
- Ваше имя?

Господи, только не это! Но делать было нечего.
- Диддум!
- Что?
- Диддум!

Короткая пауза.
- Диддум?
- Я валлиец!
- А.

Снова короткая пауза, как будто человек при мегафоне совещался с сотрудниками, и затем:
- Какая там обстановка?

Что за вопрос?
- Так, да – пробормотал Дортмундер и, вспомнив, что надо говорить громко, выкрикнул – Напряжённая!
- Кто-нибудь из заложников пострадал?
- Ээ… Нет. Точно нет. Там… там… инцидент без насилия.

Он страстно желал, чтобы этой идеей прониклись все вокруг; иначе его посредничество могло бы закончиться скоро и неприятно.
- Как изменилась ситуация?

Изменилась?

- Ну – начал Дортмундер – я был там недолго, но думаю…
- Как «недолго»? О чём вы, Диддум? Вы провели в банке два с лишним часа!
- Конечно! - Дортмундер забылся, опустил руки и пошёл к мостовой.
- Правильно – кричал он, - Два часа! И даже дольше! Очень долго!
- Бегите прочь от банка!

Дортмундер глянул вниз и увидел свои стопы на самом краю бордюрного камня. Он отшатнулся и закричал:
- Мне не позволено!
- Слушай, Диддум, у меня тут полно очень нервных людей. Говорю тебе – беги от банка!
- Парни внутри – Дортмундер пустился в объяснения – не хотят, чтобы я выходил на мостовую. Они сказали, что если я… э, да… они не хотят этого.
- Пссст! Эй, Диддум!

Дортмундер не обратил внимания на голос за спиной. Он слишком сосредоточился на переговорах с передними, да и не успел пока привыкнуть к новому имени.
- Диддум!
- Наверное, вам лучше снова поднять руки.
- Да! – Дортмундер вскинул руки, словно вздёрнутая вдруг марионетка. – Вот руки!
- Диддум… Чортов Диддум… Мне выстрелить, чтобы ты отозвался?

Дортмундер уронил руки и обернулся.
- Простите! Я не слышал! Я слышу! Вот я!
- Диддум, руки вверх!

Дортмундер повернулся к банку боком, вздев руки как можно выше, до боли в рёбрах; затем повернул голову направо и выкрикнул через улицу:
- Они говорят со мной из банка!

Затем он обернулся налево: относительно хладнокровный налётчик скорчился за искорёженной дверью и выказывал теперь явное волнение.
- Я тут – сказал Дортмундер.
- Мы хотим объявить требования – откликнулся грабитель. – Через тебя.
- Отлично – сказал Дортмундер. – Замечательно. Но, понимаете – отчего бы не сделать это по телефону? Думаю, это обычно…

Красноглазый бандит отпихнул хладнокровного товарища и безрассудно показался снайперам. Соратник пытался обуздать его, но красноглазый вырывался и кричал на Дортмундера:
- Ты нарочно сказал, да? Ок, я ошибся! Я разозлился и расстрелял коммутатор! Ты хочешь опять меня разозлить?
- Нет, нет! – Дортмундер пытался держать руки поднятыми и в то же время умоляюще жестикулировать. – Я забыл! Я позабыл!

Набежавшие из банка налётчики окружили красноглазого и потащили внутрь; тот продолжал визжать и всё старался наставить «узи» на Дортмундера.
- Я сделал это перед всеми! Я опозорился перед всеми! А ты смеёшься надо мной!
- Я забыл! Извините!
- Ты не забыл! Такое нельзя забыть!

Трое чёрных, наконец, совладали с красноглазым, и утащили его в банк, успокаивая и утешая. Дортмундер обратился к оставшемуся у двери хладнокровному.
- Извините. Я действительно забыл. Я слишком расстроен тем, что произошло позже. То есть сейчас.
- Играешь с огнём, Диддум – сказал налётчик. – Теперь скажи им, что сейчас будут требования.

Дортмундер кивнул, отвернулся к другой стороне и заголосил:
- Они готовы объявить свои требования. То есть, я буду объявлять их требования. Их требования. Не мои требования. Их тре…
- Мы бросим слушать, Диддум, если заложникам причинят хоть какой-то вред.
- Отлично! – Дортмундер согласно кивнул и повернул голову к налётчику.
- Это разумно, вы понимаете, это справедливо; они сказали отличные слова.
- Заткнись – сказал чёрный.
- Уже – ответил Дортмундер.

Налётчик приступил к требованиям.
- Первое, мы хотим, чтобы с крыш убрали снайперов.
- И я хочу – откликнулся Дортмундер. Он повернулся и крикнул:
- Они хотят, чтобы снайперов убрали с крыш!
- Что ещё?
- Что ещё?
- И мы хотим, чтобы разблокировали тот конец улицы, – какой это? – северный конец.

Дортмундер кивнул в сторону автобусов, выставленных на перекрёстке.
- Разве это не восток?
- Мне всё равно – невежливо огрызнулся грабитель. – Левый от меня конец.
- ОК. – Дортмундер в который раз повернул голову – Они хотят, чтобы вы освободили восточный конец улицы.

Руки были вздеты к небесам, пришлось показать направление подбородком.
- А это не север?
- Я так и знал – сказал чёрный.
- Да, я ошибся – признался Дортмундер. – Левый конец улицы.
- Ты указал на правый.
- Да, на правый. Ваш правый, мой левый. Их левый.
- Что ещё?

Дортмундер прокашлялся и повернул голову.
- Что ещё?

Налётчик неодобрительно глянул на Дортмундера.
- Я слышу мегафон, Диддум. Я слышал, как они сказали «Что ещё?». Тебе не нужно повторять за ними. Не смей повторять.
- Хорошо – покладисто согласился Дортмундер. – Понял. Не смею повторять.
- Нам нужна машина. Универсал. Мы возьмём с собой трёх заложников и нам нужен большой универсал. И никто не должен ехать следом.
- Вот как – усомнился Дортмундер. – Вы уверены?

Чёрный изумился.
- Уверен ли я?
- Вы ведь понимаете – Дортмундер понизил голос, чтобы его не услышали на другой стороне – в такой ситуации они прикрепят под машину маленький радиопередатчик и будут в точности знать, где вы без преследования.

Грабитель нетерпеливо бросил:
- Так скажи им не делать такого. Никаких радиопередатчиков, иначе мы перебьём заложников.
- Допустим – вновь усомнился Дортмундер.
- Что ещё? – Возопил налётчик. – Не умничай, Диддум, ты здесь всего лишь посредник. Или ты знаешь дело лучше меня?
- Именно так – подумал Дортмундер, но вслух счёл за лучшее не произносить и сказал вместо этого:
- Я просто стараюсь решить дело миром, вот и всё. Не нужно крови. И я подумал, что полиция Нью-Йорка – вы, конечно, знаете это лучше моего, - имеет вертолёты.
- Чорт! – выругался грабитель. Он присел на обломок двери, немного поразмыслил, поднял глаза на Дортмундера и сказал:
- Ок, Диддум, ты голова. Что же нам делать?

Дортмундер прищурился.
- Вы предлагаете мне найти выход?
- Поставь себя на наше место – предложил чёрный. – И подумай.

Дортмундер кивнул. Не опуская рук, он оглядел заблокированный перекрёсток и поставил себя на место налетчиков.
- Да, парни – сказал он – У вас серьёзная проблема.
- Мы знаем это, Диддум.
- Ладно – решил Дортмундер. – Я расскажу, что можно предпринять. Вы требуете автобус – один из тех, с перекрёстка и требуете немедленно – тогда вы знаете, что копы не успели устроить что-то в машине: баллон со слезоточивым газом и таймером, гранаты или…
- Господи – выдохнул грабитель. Казалось, его чёрная лыжная маска побелела от страха.
- Затем вы забираете всех заложников – продолжал Дортмундер – и все садятся в автобус. Один из ваших ведёт машину до Таймс-сквера или другого людного места. Там вы останавливаетесь и выпускаете заложников; все они убегают.
- Да? – спросил грабитель – А что хорошего в этом для нас?
- А вы срываете лыжные маски, кожаные куртки, бросаете оружие и бежите со всеми. Двадцать, тридцать людей разбегаются от автобуса во все стороны, посреди Таймс-сквера, в час пик - и все мешаются с толпой. Это может сработать.
- Господи Иисусе, может! – сказал чёрный. Ок, идите вперёд и…- Что такое?
- Что такое? – повторил Дортмундер. Он глянул из-под поднятой вверх левой руки. Главный налётчик беседовал с товарищем по шайке – не красноглазым, кем-то другим. Разговор вышел нервным; босс грабителей потряс головой, помянул чорта и обернулся к Дортмундеру.
- Ко мне, Диддум.
- Вы разве не хотите, чтобы я…
- Ко мне!
- О. – сказал Дортмундер. – Но мне лучше говорить с ними отсюда, не двигаясь.
- Быстро – приказал главный над чёрными. – Не шути со мной, Диддум. У меня сейчас плохое настроение.
- Ок. – Дортмундеру вовсе не хотелось и на секунду потерять из виду чёрного босса с дурным настроением, но голову пришлось снова повернуть.
- Они зовут меня обратно в банк. На минутку.

Держа руки поднятыми, Дортмундер двинулся боком по тротуару, потом в дверь – там его схватили и потащили внутрь.
Дортмундер споткнулся о перевёрнутый горшок с расстрелянным фикусом, но удержал равновесие. Все пять налётчиков выстроились в ряд и ели его чуть ли ни голодными глазами – так стая котов глядит на витрину рыбной лавки.
- Э? – спросил Дортмундер.
- И это всё, что у нас есть – сказал один из чёрных.
- Но они не знают – возразил второй.
- Скоро узнают. – предположил третий.
- Они поймут, когда никто не сядет в автобус – босс кивнул Дортмундеру. – Извини Диддум. Твой план больше не годиться.

Дортмундер ещё раз напомнил себе, что он не товарищ этим налётчикам.
- Что случилось? – спросил он.
- Все заложники убежали, вот что случилось – грустно поведал какой-то из чёрных.

Дортмундер захлопал глазами и, безо всякого размышления, воскликнул:
- Тоннель!

В банке стало вдруг очень тихо. Налётчики теперь смотрели на Дортмундера по-другому – как на рыбу, но уже без витринного стекла на кошачьем пути.
- Тоннель? – медленно повторил босс – Ты знаешь про тоннель?
- Да, немного – покаялся Дортмундер. – Они как раз собрались рыть его, когда вы меня увели.
- И ты не рассказал об этом.
- Ну, - Дортмундеру стало совсем не по себе – я не думал, что обязан рассказывать.

Красноглазый маньяк вырвался вперёд, снова крича и размахивая пистолет-пулемётом.
- Ты сам из тоннеля! Это твой тоннель! – И он принялся наводить трясущийся ствол «узи» Дортмундеру в нос.
- Тихо, тихо! – закричал главный. – Это наш последний заложник – его нельзя тратить!

Красноглазый с великой неохотой опустил оружие, повернулся к строю и объявил:
- Все помнят, как я расстреливал коммутатор! Никто, никогда не сможет этого забыть! А вот его там не было!

Налётчики думали о своём. Дортмундер – о своём. Он, конечно, заложник, но не обычный заложник, а человек, прошедший в банковское хранилище по тоннелю; тому есть 30 человек свидетелей и надо не только уйти от этих неумёх-грабителей. Надо скрыться и от полиции. От нескольких тысяч полицейских.
Значит ли это что он прикован к второсортными громилам и его собственное будущее зависит и от их избавления? Плохо, если так. Сами эти ребята не способны спрыгнуть с карусели.
Дортмундер кашлянул.
- Так, первое что мы должны сделать…
- Мы? – спросил главный налётчик, – С каких пор ты с нами? Ты втянул меня…

Дортмундер повторил:
- Так вот, первое что мы должны сделать…

Красноглазый снова заплясал перед ним со своим «узи»:
- Не указывай нам, что делать! Мы знаем, что делать!

- Я последний заложник – напомнил ему Дортмундер. – Меня нельзя тратить. А после того как увидел на что вы способны, точно знаю – без меня никому не выбраться. Теперь слушайте. Первое что мы должны сделать – запереть дверь в хранилище.

Один из налётчиков нервно захихикал.
- Заложники сбежали. Ты что, не слышал? Заложники сбежали, а он велит дверь запереть! Анекдоты рассказывает! – он всё смеялся, не в силах остановиться.

Дортмундер посмотрел на весельчака.
- Это тоннель с двусторонним движением – спокойно сказал он.

Налётчики уставились на него. Затем отвернулись и кинулись в задние комнаты банка. Все до единого.

- Слишком нервические люди для такой работы – подумал Дортмундер и, не теряя времени, двинулся к выходу. За его спиной, в глубине здания лязгнул люк хранилища. Дортмундер вышел из разбитой двери на тротуар, не забыв поднять руки повыше.
- Эй – закричал он, вращая головой из стороны в сторону – все снайперы должны были разглядеть знакомое лицо – Эй, это опять я! Диддум! Валлиец!
- Диддум! – бешено завизжали из банка – вернись, Диддум!

Ну уж нет. Дортмундер не послушался и взял налево. Он шёл по мостовой – быстро, не суетясь; руки вверх, голова поднята, взгляд прям – и кричал:
- Я снова выхожу! Я убегаю!

Он бросил руки вниз, принял беговую стойку и во весь дух ринулся к баррикаде из автобусов.
Позади вдруг что-то взорвалось, затем начались всякие шумы – «дрррит, дрррит», «коп-коп-коп»; наконец, целая симфония рева, хлопков и скрежета. Выстрелы добавили Дортмундеру прыти; ноги его работали как туго навитые стальные пружины; он нёсся, едва касаясь земли, словно первый аэроплан Райтов, держась середины улицы, и стена автобусов становилась всё ближе с каждым прыжком.
- Сюда! Сюда! – на тротуарах показались копы в форме – они махали ему и предлагали укрыться за распахнутыми дверьми домов и полицейскими машинами, но Дортмундер убегал. От всех.
Автобусы. Беглец вывалился из воздуха на асфальт и покатился под ближайший автобус. Он прокатился по каким-то твёрдым и грязным предметам, разбивая в кровь голову и локти и колени и уши и нос и всякие части тела, выбрался, наконец, из-под днища машины и нетвёрдо встал на ноги среди толпы ошеломлённых медиков. По другую сторону автобуса как раз сгрудились кареты скорой помощи – теперь врачи и санитары пялились на Дортмундера с чрезвычайно глупым видом.
Дортмундер повернул налево. Медики не кинулись за ним – живые тела, бегающие по улицам, не были их обязанностью. Копы не могли увязаться следом, пока на пути оставался автобус. Дортмундер бежал от неприятностей, словно чудом выживший дронт – хлопая крыльями и воображая, что летит.
Слева показался заброшенный склад обуви со входом в тоннель в подвале. Перед началом дела они с Келпом припарковали здесь автомобиль для отхода –  и машину, конечно, давно уже забрали. Дортмундер без устали молотил ногами асфальт.
Через три квартала вольный таксист нарушил правила и подобрал Дортмундера без звонка диспетчеру – в городе Нью-Йорке одни лишь таксисты с лицензией могут брать голосующего на улице пассажира. Дортмундер обещал не выдать таксиста начальству и упал на жёсткое заднее сидение, пыхтя как сенбернар.

Дортмундер вошёл в дом с парадного входа. Мэй, его верная подруга, вышла к нему в холл из гостиной.
- Ты вернулся! Слава богу. Телевизор и радио только об этом и говорят.
- Я больше никогда не выйду из дома- ответил Дортмундер. – Если позвонит Келп, скажи ему – отличная работа, пусть возьмёт с полки пирожок. А я больше не работаю.
- Энди здесь. В гостиной. Хочешь пива?
- Хочу – чистосердечно ответил Дортмундер.

Мэй ушла на кухню, а Дортмундер похромал в гостиную. Келп устроился на софе с банкой пива и имел довольный вид. Перед ним, на кофейном столике горой лежали деньги.
- Что это… - начал Дортмундер.

Келп ухмыльнулся и кивнул.
- Нам давно не улыбалась удача Джон. Видишь, ты уже и забыл, как выглядит добыча. Это называется «деньги».
- Но – из хранилища? Как?
- Когда эти парни увели тебя – их, кстати, повязали без крови – я обратился ко всем в кладовой: нам надо спасти деньги от налётчиков, пусть каждый поможет вынести как можно больше. Так мы и сделали. А затем я приказал погрузить деньги в багажник моей секретной полицейской машины без опознавательных знаков у обувного склада – я сам возьму труд увезти их в сохранное место, а заложникам надо идти по домам и отдохнуть после сурового испытания.
Дортмундер смотрел на друга. Он сказал.
- Ты убедил заложников вынести деньги из банка.
- И погрузить их в машину. – добавил Келп. – Правильно, так я и сделал.

Мэй принесла пива для Дортмундера. Все выпили и Келп сказал:
- Они, конечно ищут тебя. Правда под другим именем.
- Одного не пойму – спросила Мэй – почему Диддум?
- Я был валлиец – ответил Дортмундер. Он улыбнулся куче купюр на кофейном столике. – Неплохое, кстати, имя. Я оставлю его за собой.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 8 comments