Crusoe (crusoe) wrote,
Crusoe
crusoe

"Задай дурацкий вопрос"

Дональд Уэстлейк.

Задай дурацкий вопрос. (Из сборника "Дюжина краж").

пер Crusoe

- Кража предметов искусства – сказал элегантный господин – когда-то была дерзанием, но теперь это рутина. Скучная обыденность.

Дортмундер промолчал. Он занимался именно кражами – иногда среди прочего попадались и стоящие предметы искусства - но никогда не находил в своём ремесле дерзновения. Равным образом, Дортмундер никогда не скучал в осторожных путешествиях по тёмным холлам охраняемых домов с украденным товаром в карманах.

Щёголь вздохнул.

- Что пьют люди вашего круга?
- Бурбон – откликнулся Дортмундер – Воду. Кока-колу. Апельсиновый сок. Пиво.
- Бурбон – элегантный отдал приказ громиле: одному из пары гангстеров, что доставили к нему Дортмундера и теперь бдили рядом. – И шерри мне.
- Кофе – продолжал Дортмундер – Иногда калифорнийское бургундское. Водку. Спрайт. Молоко…
- Как вы предпочитаете бурбон? – спросил щёголь – Лёд и вода? Люди моего положения пьют скотч. Витаминизированный сок. Лимонад. Лекарства… Вы пьёте Перьё?
- Нет – отрезал Дортмундер.
- Ага – щёголь закрыл тему, утвердившись в прежнем предубеждении. – Теперь, думаю, вам интересно будет узнать, зачем мы собрались.
- У меня назначена встреча – в который раз ответил Дортмундер.

Человек имеет право на упрямство, когда обычная поездка в метро прерывается двумя громилами при оружии; когда тебя сажают в лимузин с ливрейным шофёром за опущенной стеклянной шторкой и везут через Манхеттен к особняку с отдельным гаражом в районе Восточных Шестидесятых; когда за дверью с электронным замком тебя ожидают безупречные, роскошные холостяцкие покои и беседа под дулом пистолета с высоким, стройным, безукоризненно одетым щёголем лет 60-ти – седовласым, изысканным, с седой эспаньолкой.

– И я опаздываю – добавил он.
- Буду краток – пообещал щёголь. – Мой батюшка – он, к слову сказать, однажды служил министром финансов нашей великой страны, при Тедди Рузвельте – не уставал повторять, как мудро спросить совета у эксперта перед началом любого предприятия – большого или малого и я никогда не пренебрегаю этим напутствием.
- Ага – согласился Дортмундер.
- И когда превратности жизни заставили меня подумать о воровстве в форме кражи со взломом – продолжил элегантный – я немедленно принялся искать достойного советчика, профессионала. Вас.
- Я преобразился – ответил Дортмундер. – Я совершил несколько ошибок молодости, но теперь уплатил долг обществу и совершенно преобразился.
- Разумеется – уверил его щёголь. – Вот, кстати, и напитки. Идите за мной, я вам кое-что покажу.

Кое-что оказалось бугорчатой скульптурой тёмного металла, около четырёх футов высоты – юная и угрюмая девушка в тунике сидящая на древесном пне.

- Прекрасна, не так ли? – воззвал щёголь, лаская взором бронзу.

Но Дортмундера теперь не интересовало прекрасное. – Точно – сказал он, шаря глазами по подвалу – подземное помещение выглядело отчасти музеем и в то же время напоминало притон. В просветах между пристенных книжных шкафов висели картины, на деревянном полированном полу стояли вперемешку антикварная мебель и статуи – одни на постаментах, другие – как юная и угрюмая девушка – на низких платформах. Дортмундер, щёголь и громилы с пистолетами спустились сюда на лифте – судя по всему, ни выйти, ни войти иначе было нельзя. Окон не было; надёжные приборы поддерживали точные температуру и влажность стоячего воздуха.

- Это Роден – заговорил элегантный хозяин дома. – Дальновиднейшее из приобретений моей юности. – Рот его искривился в гримасе. – Но вот недавнее приобретение – молодая девушка из плоти и крови – оказалось совсем недальновидным. Женитьба причинила мне вред.
- У меня на самом деле встреча в городе – упорствовал Дортмундер.
- Осталось сказать о недавнем – продолжил щёголь – о самом горьком и неприятном, о Мойре и мне. По окончательному решению о разводе, маленькой сучке отошла эта статуя. Но она ей не досталась.
- Ага – сказал Дортмундер.
- У меня есть друзья в мире искусства, – открылся элегантный – и все мужчины единодушно не одобряют притязаний бывших жён. За несколько лет до развода я заказал форму с этой статуи, а затем и точную копию, из такой же бронзы. Совершенное подобие; конечно, не музейного качества, но ничуть не хуже подлинника с эстетической точки зрения.
- Разумеется – подтвердил Дортмундер.
- Мойра разграбила коллекцию, но получила копию; пришлось, конечно, подкупить нанятого ею эксперта-оценщика. Прочие вещи я отдал без звука, но моя нимфа? Никогда!
- А! – откликнулся Дортмундер.
- Всё вышло на славу. Я оставил себе нимфу, единственную, оригинальную, вышедшую из плавильного горна Родена; статую, обласканную руками скульптора. Мойра наслаждается видом копии, не подозревает о подделке и тешится воспоминаниями о моём публичном посрамлении. Вы можете подумать, что все остались довольны.
- Ага – согласился Дортмундер.
- Но это, к сожалению, не конец истории. – Пожилой щёголь горестно потряс головой. – До меня дошли сведения – увы, весьма запоздавшие – что налоговые претензии вынудили Мойру отдать скульптуру в дар Музею современного искусства. Возможно, стоит пояснить, что я никак не могу подкупить эксперта Музея современного искусства.
- Он будет говорить – сказал Дортмундер.
- Он, выражаясь языком преступного мира, расколется.
- Преступный мир так не говорит – уточнил Дортмундер.
- Неважно. Суть в том, что мне осталось одно – войти в дом Мойры и унести копию.
- Разумно – одобрил Дортмундер.

Щёголь указал на нимфу.

- Поднимите её.

Дортмундер нахмурился, ожидая подвоха.

- Смелее – настаивал щёголь – она не укусит.

Дортмундер вручил бурбон с водой одному из громил, потоптался у статуи – ему не приходилось поднимать на руки юниц в туниках, будь то бронзовых или прочих – ухватил нимфу за локоток и под подбородок, напрягся, и… дева не поддалась и на волос.

- Ого! – удивился Дортмундер. Отчётливая мысль о грыже пресекла дальнейшие потуги.
- Теперь вы понимаете трудность дела – говорил элегантный, пока Дортмундер приходил в себя. Мышцы рук, паха, плеч и спины свело от неожиданной нагрузки. – Моя нимфа весит пятьсот двадцать шесть фунтов. А копия Мойры тяжелее или легче на несколько унций.
- Тяжело – согласился Дортмундер. Он отошёл назад, взял стакан и хлебнул.
- Эксперт из музея приедет завтра, в полдень – щёголь теребил эспаньолку. – И я должен забрать копию из дома Мойры сегодня ночью – или неприятности, возможно, что и публичное бесчестье.
- И вы хотите нанять меня для этого? – предположил Дортмундер.
- Вовсе нет – элегантный протестующе помахал ухоженной дланью. – Мои компаньоны – должно быть, он подразумевал громил – и я обтяпаем дельце, как вы могли бы выразиться.
- Я не сказал бы так – возразил Дортмундер.
- Неважно, неважно. Мы хотим от вас, мистер Дортмундер, одной лишь экспертизы. Профессионального мнения. Пойдёмте наверх.

Щёголь запустил лифт изящным движением.

- Желаете ещё бурбон? Хотите, разумеется. Большая удача, что я придержал архитекторские планы и макеты особняка Мойры, хотя сам дом и потерял.

Дортмундер, хозяин и громила – второй гангстер отправился за шерри и бурбоном – стояли теперь в неярко освещённой столовой. За окнами открывался задний двор - правильно разбитый садик, песчаник и зелень. На выдающемся предмете меблировки -трапезном антикварном столе - рядом со свёртками чертежей стояли две архитекторские модели. Маленький макет, едва ли шести дюймов высотой, вырезанный из цельного куска бальсового дерева с нарисованными окнами и прочими подробностями стоял на аэрофотографии своего масштаба, отчётливо показывая вид настоящего особняка среди домов окрестного квартала. Большую, двухфутовую модель, размером с кукольный домик оснастили оконцами из настоящего или очень похожего на стекло материала и даже некоторой мебелью во внутренних помещениях. Оба макета изображали большой, четырёхэтажный дом, с высоким фасадным крыльцом и большим, квадратным, составленным из мозаики стёклышек световым люком в центре крыши.
Дортмундер изучил большую модель, затем малую, затем фотографию улицы.

- Это в Нью-Йорке?
- За несколько кварталов от нас.
- Ух – вздохнул Дортмундер, подумав о собственном жилье.
- Видите световой люк? – подсказал элегантный.
- Да.
- Его можно открыть в ясную погоду. Это атриум второго этажа. Вы знаете, что такое атриум?
- Нет
- Своего рода садик внутри дома. Я покажу.

Большой макет оказался разборным, щёголь принялся разнимать его на части. Сначала он снял крышу; открылись спальни и ванные комнаты, все вокруг открытого квадрата в размер светового люка. Затем убрал верхний этаж, под ним оказались хозяйская спальня и ряд комнаток с книжными шкафами, все вокруг той же квадратной дыры атриума. Тонкая работа проняла даже Дортмундера.

- Должно быть, эта вещь обошлась не дешевле настоящего дома – сказал он.

Элегантный усмехнулся.

- Не совсем.

Он отложил в сторону третий этаж. Теперь показалось дно атриума – забавное название для воздушной трубы, подумал Дортмундер – аккуратный садик, похожий на двор за окнами столовой, с фонтаном и каменными дорожками. В атриум открывались гостиные и трапезные комнаты второго этажа.

- Копия Мойры – щёголь указал на сад – стоит здесь.
- Мудрёно – прокомментировал Дортмундер.
- От атриума до тротуара перед домом двенадцать ступенек вниз. До заднего двора ступеней больше, он ниже уровня улицы.
- Очень мудрёно.
- О, наши напитки – щёголь взял стакан, отставил в сторону мизинец и пригубил. – Как раз вовремя. Мистер Дортмундер, трудящийся достоин награды своей. Сейчас я изложу наши планы и соображения. Прошу выслушать с должным вниманием, указать на любое вообразимое упущение и поспособствовать делу всем, что подскажет вам профессиональный склад ума. В ответ я заплачу вам тысячу долларов – наличными, разумеется.
- И отвезёте меня в город – добавил Дортмундер. – Я в самом деле опоздал на встречу.
- Согласен.
- Так, что дальше? – спросил Дортмундер, окинув взглядом столовую.
- О, разместимся иначе – сказал элегантный. – Расположимся с комфортом.

Узкие, высокие окна гостиной открывались на зелёные аллеи фешенебельного квартала. По сторонам персидского ковра, вокруг стола со стеклянной столешницей, среди современных светильников и старинных безделушек стояли диваны, обитые нарочито мятым, некрашеным вельветом. Французский крестьянин с картины Милле над камином тщетно пытался протолкнуть воз сена в узкие ворота амбара. Пусть щёголь оставил Мойре дом вместе с атриумом, но и остаток имущества выглядел очень неплохо. Элегантный явно не нуждался в государственном вспомоществовании на жильё.
Дортмундер со свежей порцией бурбона присел на софу и приготовился слушать.

- Мы разработали три плана - начал щёголь и Дортмундер удивился слову «мы»: не с громилами же – дубинноголовые гиганты расположились тут же, в креслах, словно каменные статуи стражей.
- Возможно, мы последуем первому плану: воспользуемся потолочным люком и пустим в дело вертолёт. У меня есть доступ к верто –
- Шум – сказал Дортмундер.

Элегантный прервался как будто бы в изумлении, затем улыбнулся.

- Верно.

Дортмундер хмуро глянул на собеседника.

- Хотели меня проверить? Ждали, что я скажу: «Да, да, замечательно, дайте мне тысячу и отвезите в город?»
- В некотором роде – безмятежно согласился хозяин. – Конечно, не только шум – на зрелище выглянет вся округа, и полиция окружит дом ещё до того, как мы успеем завести трос – но, отвлекаясь от шума, геликоптер кажется привлекательным решением. Ночью, сверху…
- Незаконно – прервал Дортмундер.
- Как?
- Вы не можете водить вертолёт ночью над Манхеттеном. Это закон. Всегда соблюдайте законы, которые не намереваетесь переступить: людей хватали за нарушение правил уличного движения, когда они ехали грабить банк. И такое случается постоянно.
- Понимаю – щёголь задумался, затем отбросил назад серебряные локоны. – Каждое дело сложнее, чем кажется на первый взгляд?
- Это так – ответил Дортмундер. – Что за план номер два?
- Да, конечно.

Элегантный воспрянул духом.

- Мы войдём через главный вход.
- Сколько в особняке людей?
- Никого – щёголь отрицательно помахал перстом. – Только слуги, конечно. Но они все внизу. Помещения особняка звукоизолированы, персонал будет сладко спать.
- С ваших слов. А где Мойра?
- В Англии и должна была застрять на автодороге М-4 – слова прозвучали с явным раздражением – но организованный мною план задержки не совсем сработал. Возможно, что именно в эту минуту она садится в самолёт до Нью-Йорка и приземлится завтра, ранним утром.

Элегантный справился с приступом гнева и продолжил.

- Тем не менее, мы должны закончить дело этой ночью. План номер два, как я успел сказать, предполагает взлом парадной двери. Трое сильных мужчин – хозяин обвёл изящным жестом себя и обоих молчащих гангстеров – с некоторым напряжением смогут приподнять статую и подвести под неё низкую тележку. У входа мы поставим грузовик с лебёдкой и протянем в атриум длинный трос. Лебёдка вытянет тележку со статуей из атриума, через дом, в грузовик, по металлическому помосту поверх ступеней лестницы.
- Звучит неплохо – сказал Дортмундер. – В чём загвоздка?
- Охрана – объяснил щёголь. – В соседнем доме посольство.
- О. И если вы разберётесь с охранниками…
- Вспыхнет международный скандал. А это посерьёзнее, чем нарушить закон о ночных полётах.

Дортмундер покачал головой.

- Расскажите о плане номер три.
- Мы войдём с чёрного хода, из соседнего дома. Установим всякие зажигательные устройства и спалим особняк.

Дортмундер поморщился.

- Металл не горит.
- Это мы и сами заметили – подтвердил щёголь.

Дортмундер отхлебнул бурбона, и с отвращением посмотрел на хозяина.

- У вас попросту нет плана – сказал он.
- У нас нет хорошего плана – поправил элегантный. – Вы не могли бы предложить нам собственный?
- За тысячу? – Дортмундер сделал глоток и внимательно посмотрел на пожилого пижона. Тот ухмыльнулся, но как-то горько.
- Понимаю вас. Скажем, две тысячи.
- Скажем, десять тысяч – предложил Дортмундер.
- Я не имею возможности говорить о десяти. Возможно, нам стоит поговорить о двадцати пяти сотнях.
Через три минуты, после множества предложений и невежливых в ответ умолчаний контрагенты сошлись на пятитысячном гонораре с уплатой вперёд.

Строители ловко вписали внутренний спуск от светового люка к верхнему этажу в интерьер дома, и лестница стала приятной на вид, но почти бесполезной для практического назначения – крохотные, нерегулярные, узкие ступеньки с опасным наклоном внутрь особняка, к далёкому полу под куполом. Рациональный Дортмундер боялся высоты и осторожно искал путь вниз, дюйм за дюймом, стараясь не глядеть на крошечные кустики, статую и орнаментированный фонтан на дне трёхэтажного провала между носками своих туфель. Оставшийся позади громила подгонял Дортмундера, спускающийся впереди – понукал.
Но какой же свежий воздух в этом атриуме!
Первым, с изумительной расторопностью и без всяких сомнений, шёл элегантный. Когда вся компания ступила на безопасный пол третьего этажа. Дортмундер обернулся к щёголю и заявил:

- Всё это против уговора. Я протестую.
- Конечно, протестуете – ответил элегантный. – Поэтому мои компаньоны и показали вам пистолеты. Но мы уплатили пять тысяч долларов и ожидаем, что вы останетесь с нами до завершения вашего замечательного плана.

В воздухе заколыхалась чёрная сумка на тонкой жёлтой верёвке – оставшийся на крыше громила спускал вниз необходимые для дела вещи.
- Я никогда в жизни так не опаздывал – упорствовал Дортмундер. – Я должен был быть на встрече несколько часов назад.
- Вперёд, там есть телефон – сказал элегантный – звоните и объясняйтесь. Но, пожалуйста, выдумайте объяснения и не говорите по телефону правды.

Дортмундер никогда не говорил правды по телефону и мало когда бывал искренен в личных беседах. Он промолчал и последовал за щёголем и гангстером. Злоумышленная группа спустилась по винтовой лестнице на первый этаж. Громила, бормоча проклятия, принялся выуживать чёрную сумку из фонтана.

- Вы не должны были мочить эту вещь – указал Дортмундер.
- От случайностей никому не уйти – беззаботно ответил щёголь под продолжающееся бормотание громилы. – Пойдёмте искать телефон.

Они нашли аппарат в гостиной, напротив высокого фронтального окна, на очаровательном антикварном столике со столешницей зелёной кожи. Дортмундер присел за столик и увидел наискось, сквозь окно охрану посольства у двери соседнего особняка. Пустое такси пробиралось меж рядов припаркованных машин. Элегантный вернулся в атриум; Дортмундер снял трубку и набрал номер.

- О-джей гриль-бар, Ролло.
- Это Дортмундер.
- Кто?
- Бурбон с водой.
- О, да. Слушайте, ваши друзья тут, в задней комнате. Они ждут вас, да?
- Да – ответил Дортмундер. – Позовите Кел… - мне нужен второй бурбон с водой.
- Зову.

Под окном медленно проехала полицейская машина, охрана посольства отдали честь. Дортмундер обнаружил в ящике стола золотой браслет с рубинами и изумрудами и упрятал его в карман. За его спиной вдруг зашумело – громкий визг механического устройства – и Дортмундер зажал ладонью открытое ухо.

- Алло? Дортмундер – в трубке заговорил Келп.
- Да.
- Ты опоздал.
- Я работаю. Вместе с некоторыми людьми.
- Что-то случилось?
- Расскажу потом.
- У тебя там шум, как в кузовном цеху.
- Где?
- Где ремонтируют автомобили. Но у тебя ведь нет автомобиля?
- Нет – ответил Дортмундер.

Механический визг невыносимо усилился.

- Весьма благоразумно – сказал Келп. – Когда на дворе энергетический кризис и инфляция, когда в городе первоклассный общественный транспорт нет никакого смысла заводить собственный автомобиль.
- Точно – ответил Дортмундер – я только хочу сказать…
- И если тебе зачем-то нужен автомобиль – продолжил Келп – ты просто угоняешь его.
- Правильно – подтвердил Дортмундер. – Так вот, о встрече…
- Тогда что ты делаешь в кузовном цеху?

Визжащий звук или что-то другое действовали Дортмундеру на нервы.

- Я позвоню попозже – отрезал он.
- Ты скоро освободишься?
- Нет, могу задержаться ещё на пару часов. Может, перенести встречу на завтрашний вечер?
- Нет проблем – ответил Келп. – Или приходи сегодня, если закончишь дела.
- Наши друзья не думают расходиться?
- Всё в порядке. У нас увлекательный разговор о политике и религии. Дождёмся.
- Отлично – заключил Дортмундер.

Нимфе отрезали голову. Когда Дортмундер вернулся в атриум, девушка как раз кивнула и с плеском уронила голову в фонтан. Громила выключил пилу, а элегантный повернул к Дортмундеру искажённое страданием лицо.

- Как будто на твоих глазах обезглавили человека. Ужасно. Почему она не живая? Я  вообразил бы, что это Мойра.
- Шумно – ответил Дортмундер.
- Снаружи тихо – уверил элегантный. – Дом стоит на бойкой улице и фасад звукоизолирован. То же и пол; слуги ничего не слышат.

Громила привязал голову к верёвке, включил пилу и снова атаковал нимфу – теперь он занялся талией. Голова, тем временем, медленно поднималась наверх, глумливо взирая по сторонам из жёлтой верёвочной петли.
Дортмундер указал щёголю на суть дела – необходимо лишь вытащить статую из особняка, неважно в каком состоянии – и получил 5 000 за дальнейший план: разрезать нимфу на приемлемые куски и вынуть по частям через люк. Расчленение представлялось возможным делом – девушка, как и все статуи из бронзы, была скорее полая, нежели монолит.
Сначала Дортмундер остановился на промышленном лазере – инструменте для быстрой, чистой и тихой работы, но ни одна из связей щёголя не открывала доступа к такому орудию; тогда Дортмундер унизился до вульгарной ацетиленовой горелки (в его окружении каждый имел газовый резак). Но и это оказалось невозможным для элегантного. Компаньоны тщательно обшарили гараж и, в конце концов, нашли большую пилу и несколько дисков для резки металла. Шумное устройство, но не идти же на дело с карманным ножом.
С неба в фонтан, окатив всех водой, свалилась голова.
Громила выключил пилу и обратился к коллеге на крыше с невежливой речью. Тот не остался в долгу. Элегантный возвысил голос и оборвал дискуссию французской фразой. Когда громилы умолкли, щёголь объявил:

- Я сам буду привязывать части.

Нижний гангстер сердито посмотрел на него.

- Точно, это умственная работа.

Ответ элегантного не был услышан за визгом вновь запущенной пилы. Теперь громила вспарывал нимфе живот.
Стало очень шумно. Дортмундер вспомнил план дома – кухня должна быть направо за столовой – и удалился, оставив щёголя при неумелой возне с головой и верёвкой. Проходя столовой, он обнаружил и уложил в карман старую овальную брошь в рамке слоновой кости.
Дортмундер намазывал второй сандвич – паштет, сыр, ржаной хлеб, горчица (на кухне не нашлось ни джема, ни арахисового масла) – когда визг пилы внезапно оборвался, и от фонтана послышались сердитые голоса: один из них, несомненно, женский. Дортмундер вздохнул, доделал сандвич, взял его в левую руку и прокрался к атриуму, где появились новые обстоятельства - разбросанные по полу чемоданы от Луи Виттона и среди них женщина, визжащая на элегантного – последний верещал в ответ с той же энергией. Громила стоял в стороне, молча, с отвисшей челюстью. Тихая пила в его руке нависла над статуей, урезанной до пня, коленей, голеней, ступней, постамента и обрывка туники.
Бывшая супруга явилась вне расписания. Элегантный не смог организовать ровным счётом ничего. Дортмундер ел сандвич и наблюдал за атриумом из полумрака столовой.
Сначала они лишь кричали, и в обоюдном визге не было слышно ни одного вразумительного слова - отставная жена элегантного отдалась первому порыву и шумела изо всех сил, но вскоре вид разрезанной на куски статуи переменил её настроение; визг постепенно перешёл в хрип, затем в пыхтение, затем в гробовое молчание перед картиной разрушения. Щёголь сообразился с переменой и перестал шуметь. К нему возвратились хладнокровие и изысканность манер, он поправил манжеты и произнёс почти спокойно:

- Мойра, ты поймала меня за руку.
- Ты – ты – но Мойра не могла найти слов ни для его персоны, ни для бойни здесь, в атриуме, прямо перед ней.
- Я объяснюсь – ответил элегантный. – но прежде успокою тебя в главном. Роден остался цел. Ты, к сожалению, можешь отдать его обществу.
- Ты – ты-…

Казалось, элегантный принял речевой паралич бывшей жены за приглашение к дальнейшим объяснениям.

- При нашем разводе я обманул тебя, поэтому и оказался здесь. Боюсь, что должен признаться – в те дни я подкупил Гриндля, чтобы отдать тебе не оригинал, а копию Родена – эту самую копию.

Бывшая жена глубоко вздохнула. Она посмотрела вокруг, на бронзовое побоище и вонзила взгляд в щёголя. Дар вразумительной речи, наконец, вернулся к Мойре.

- Ты идиот – сказала она. – Ты самодовольный дурак. Ты решил, что изобрёл взятку?

Элегантный выказал признаки смятения.

- Прости меня?
- Проси прощения у Родена – отрезала Мойра. – Ты дал Гриндлю одни только деньги. Когда он рассказал мне об этом, я не нашла причины для возражений.
- Ты – ты – теперь онемел щёголь.
- Гриндль получил взятки от тебя, от меня, – непреклонно продолжала женщина – дал ложное заключение и переменил статуи. Эта – Мойра указала на пень и голени – была настоящей.

- Невозможно! – у элегантного начался нервный тик. Его перекосило. – Гриндль не мог… - У меня осталась…
- Ты ИДИОТ!

Женщина выхватила из разбросанного багажа маленький предмет - дамская сумочка болотного цвета, испещрённая какими-то иероглифами, розничная цена $364,50 - и запустила им в бывшего мужа; тот присел, вскрикнул, и послал в ответ поднятый с пола кусок бедра нимфы. Мойра отшатнулась; метательный снаряд прокатился по атриуму и остановился у ног Дортмундера. Что-то сверкнуло в тёмной полости отрезанного бедра, что-то блестящее на внутренней неровной поверхности. Дортмундер присел, чтобы разглядеть яркий предмет. Возможно, в мастерской, когда работники готовили форму, что-то прилипло к воску; может быть, во внутренней полости фигуры осталась  французская монета – теперь старая и ценная. Дортмундер вгляделся в светлое пятнышко, покрутил кусок бедра свободной рукой в поисках лучшего освещения, ощупал блестящий предмет кончиками пальцев и попытался отделить его – но тот прочно прилип к бронзе.
Пила снова завизжала. Дортмундер увидел, как женщина завладела инструментом и теперь гоняет бывшего мужа между кустов и клумб маленького сада; громила остался в стороне, недвижимый, словно диковинный напольный светильник. Дортмундер встал, дожевал сандвич, вернулся на кухню и вылез через окно.
Он на минуту промедлил у платного телефона на углу – полицейские сирены раздавались ещё в отдалении, но уже отчётливо, - затем набрал номер гриль-бара Ролло. Когда трубку взял Келп, Дортмундер спросил:

- Ребята ещё здесь?
- Все на месте. Ты идёшь к нам?
- Нет. Здесь неподалёку новое дело, в Ист-Сайде. Ты и ребята встретите меня на Шестьдесят пятой, у Парка.
- Да. Что делать?
- Немного потрудиться и войти.
- Хозяева в отлучке?

Кварталом ниже, перед фасадом особняка Мойры сгрудились полицейские машины.

- О да, - ответил Дортмундер – до их возвращения пройдут годы.
- Что-то стоящее?

Двух копий Родена быть не могло, нет; был один оригинал и одна копия. И элегантный правильно понадеялся на солидарность разведённых мужей. Эксперт получил взятки от обеих сторон, но распределил подлинного и фальшивого Роденов по своему собственному усмотрению. Перед мысленным взором Дортмундера встал блестящий предмет внутри бедра распиленной нимфы – жестяное колечко от крышки неподдельно современной пивной банки.

- Стоящее – ответил он. – Но тяжёлое. По пути угоните грузовик.



Квартиры, дома, офисы на продажу - кредит без посредников. Кредитная история: твоя биография.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 9 comments