У Ланжерона была моська, его сердечная привязанность, занимавшая его больше, чем Одесса. Г-жа Траполи пришла к нему по делу, он был так рассеян, что взял ее за подбородок и сказал ей: «Моська, о моська».

Смирнова-Россет А. О. Дневник. Воспоминания. М., 1989, с. 477.

Шильдер ("Александр I") приводит другую историю необыкновенной рассеянности Ланжерона: тот, принимая императора в Одессе, вышел к высочайшему лицу в парадном мундире и принялся искать по всем карманам доклад; затем сознался, что не понимает, куда подевал бумаги. - Это ничего - любезно ответил Александр, но после отчёта о состоянии города - беседа проходила в кабинете Ланжерона - последний, получив разрешение удалиться, вышел, и по привычке запер дверь снаружи. Император на некоторое время остался взаперти, затем принялся подавать сигналы неудовольствия и был выпущен.